«Высовывают руки из окопов, чтобы получить ранение и отдохнуть»

Родственники мобилизованных требуют вернуть их отцов, мужей и сыновей домой. И говорят, что не считают необходимой новую волну мобилизации

С начала ноября в соцсетях начали громко звучать голоса родственников российских мобилизованных. Они даже не просят, а требуют вернуть со спецоперации своих родных, которые находятся в окопах уже около года. Женщины и старики пишут в Госдуму, в министерство обороны, в администрацию президента. Подают заявки на проведение митингов, но получают отказы. Государственные СМИ, по их словам, прямо заявляют, что не могут рассказать об их проблеме.

7 ноября жены мобилизованных пришли на акцию КПРФ в Москве и встали рядом с ней в пикет с плакатами «Пора домой» и «Справедливость — это дембель для мобилизованных».

Одновременно слышны опасения: если отозвать из зоны боевых действий тех, кто попал под частичную мобилизацию в прошлом году, властям понадобится новая волна мобилизации. Сами же родственники мобилизованных считают, что в этом нет необходимости.

Одна из основательниц движения за возвращение мобилизованных на условиях анонимности согласилась рассказать «НеМоскве» свою историю и объяснить, за что борются те, чьих отцов, мужей и сыновей забрали в прошлом сентябре. Мы публикуем ее монолог.

«Обещание силы не имеет, просто слова»

— Моему мужу Максиму 35 лет. До мобилизации он был простым рабочим на заводе железобетонных изделий, мастером участка. Когда 21 сентября прошлого года Владимир Путин выступил с обращением, мы предполагали, что его заберут, потому что у него было звание сержанта, а сержанты там требовались. И еще нам позвонил знакомый, который связан с военкоматом, и сказал, что Максим — в списках на повестку.

Повестка действительно пришла. Это было 27 сентября. Муж сразу сказал: «Я прятаться не буду. Пойду Родину защищать». Но тогда нам никто не говорил, что это будет бессрочно. В воинской части, куда его прикрепили, командиры заверяли: месяца три-четыре, максимум полгода — и домой. А сейчас говорят, что юридической силы это обещание не имеет, просто слова.

В часть его не забирали долго. Только 24 октября он уехал. К этому времени мы многое из обмундирования закупили за свой счет: одежду, телефон с пауэрбанком, тактические перчатки. Всего списка я не помню, у него была бумага из военкомата с перечнем того, что необходимо взять. Уже в части ему тоже дали обмундирование, но размера на 3-4 больше, чем нужно.

В «учебке» он пробыл два месяца, до января. Но учили их, скажем так, только в кавычках. Ходили по лесам, прислушивались к каждому шороху, на полигон ездили. А оружия при этом не хватало, чтобы все могли обучиться стрельбе. И бывало так, что они приезжали на обучение впустую.

На срочной службе Максим был связистом, но тут сказали, что на спецоперации он артиллеристом будет. И, насколько мне известно, так бывает чаще всего с мобилизованными: специальность срочной службы не совпадает с тем, что ты делаешь на передовой. Переобучают в самые короткие сроки.

«Совсем другой человек»

— Связь — это вещь непредсказуемая. То он может каждые два-три дня звонить, то неделями пропадает. Артиллерия — это не совсем передовая, но и в тыл их почти не уводят. По сути, у него сейчас график «2 на 2»: два дня его бригада у орудия дежурит, два дня — их сменщики.

Конечно, им страшно. Страшно, когда рядом с тобой все время прилетает. Но Максим об этом старается молчать. В октябре он приезжал в отпуск на две недели — первый раз за год. Это был совсем другой человек, не тот, который уходил из дома в прошлом году. Он был весь закрытый, потухший, уставший и вообще не хотел говорить, что там происходит. Говорил: «Тебе не надо знать, ты будешь больше переживать».

Он просто замкнулся. Никуда фактически не выходил. Большую часть времени проводил с ребенком. Сказал, что первую неделю никак не мог привыкнуть к темпу жизни, потому что «за ленточкой» постоянно нужно что-то делать. Я его спрашиваю: «Тебе сложно адаптироваться здесь после войны?» Он говорит: «Очень тяжело, непривычно. Это совсем другое». То есть они за год привыкли жить на войне.

Потом пришло время возвращаться. Возвращаться туда, мне кажется, никто не хочет. Но муж сказал: «Если я не вернусь, то подставлю своих ребят, они не смогут приехать отдохнуть». И поэтому он вернулся. Когда у него должен быть следующий отпуск, неизвестно.

Я думаю, что ему необходимо лечение. У него и так были хронические заболевания, а в тех условиях они только хуже обострились. И, конечно, нужна психологическая помощь, потому что войны без ПТСР не оставляет.

«Не надо новой мобилизации»

Помимо мужа, у меня на фронте достаточно много близких друзей детства, с которыми я по сей день общаюсь. И они тоже приезжали в отпуск — большинство целыми днями пили. У кого-то появились проблемы с психикой: где-то фейерверк запустили, а человек просто прыгает на землю, как в окоп. И видно, что ему очень страшно. И глядя и на своего мужа, и на этих ребят, я поняла, что им уже необходима замена. Тем более, что все они говорят, что приближается зима, и зимой на фронте очень тяжело: к окопным условиям добавляются болезни, холод. А еще один мой односельчанин приезжал в отпуск, сильно запил, потом вернулся туда, и вскоре его привезли в цинковом гробу. Так я и решила, что нужно создавать движение за возвращение наших родных.

Родственники других мобилизованных, с которыми мы, разумеется, познакомились за год, эту идею поддержали. Мы просто не можем уже спокойно смотреть на то, что происходит с нашими мужьями и сыновьями.

Это движение не за ротацию, а за демобилизацию. Мы считаем, что мобилизованных нужно увольнять со службы в вооруженных силах. И при этом не надо проводить никакой новой мобилизации. Потому что власти говорят, что набрали 410 тысяч контрактников, а, кроме того, есть кадровые военные, которые сами выбрали эту профессию, есть большое количество военизированных структур.

«1%», как назвали наших родственников в прошлом году, — не вечен. Им с каждым днем все сложнее и сложнее [вести бои]. Банально происходят ошибки. Власти говорят, что усталость не считается каким-то значимым фактором — мы это слышали от некоторых депутатов, к которым обращались. Но мне кажется, что когда ребята что-то путают на поле боя, то это связано с тем, что они год спят по 4 часа. А ошибки бывают серьезные, вплоть до стрельбы не по тем людям. Стреляются они между собой, потому что едет крыша.

И мне многие пишут, что наши ребята вытаскивают, например, руки из окопов, чтобы получить ранение и банально отдохнуть. Некоторые пишут: «Я так устал. Поскорее бы уже в нас чего-нибудь прилетело. Я уже хочу быть либо «200», либо «300»». И это прямо дословно. И еще они пишут: «Я приезжал домой в отпуск и видел, как все ходят и радуются. А мы находимся там… И при этом нас никто не поддерживает. Нас называют дураками, лохами, которые повелись и пошли по повестке. Или говорят, что мы пошли за деньги, но мы об этом даже не думали, изначально ничего не говорилось, что будет зарплата. Мы думали, что идем защищать всех, а в итоге нас сделали рабами, просто предали».

Да, их не считают героями. И они сами до сих пор не понимают целей спецоперации. Демилитаризация и денацификация — это понятия очень размытые. И, по-моему, ни того, ни другого не произошло, а оружия в Украине даже стало больше.

Конечно, в нашем движении есть люди с пацифистскими взглядами. В принципе, такой же процент, как и по всей стране. Но мы стараемся не ссориться на этом фоне, потому что идем к одной цели — вернуть наших мужчин домой.

Сейчас в нашем движении около 8 тысяч человек. Но есть и другие группы родственников мобилизованных, которые занимаются вопросом их возвращения домой. И в совокупности это более 40 тысяч человек.

В настоящий момент мы согласовываем митинги в поддержку мобилизованных в разных городах. И нам уже пришел отказ из Красноярска. По причине якобы антиковидных мер. А при этом 4 ноября, в день народного единства, в городе проводились массовые мероприятия. То есть по праздничным темам собираться можно, а по нашим — нет?

Мы обращались за помощью в прокуратуру, к региональным депутатам, в Госдуму, в Совет Федерации, в министерство обороны. И в Госдуме нам, например, говорят: «Ваш вопрос — исключительно в полномочиях президента». А в администрации президента — отправляют в Минобороны. А Минобороны говорит: «Защищать Родину — это конституционный долг каждого гражданина. Он должен нести его с достоинством и ответственностью». Ну и ссылаются на 647-й указ президента, в котором указаны причины для увольнения мобилизованного со службы: возраст, состояние здоровья, окончание специальной военной операции.

В какой-то период нам помогал депутаты Государственной Думы Дмитрий Кузнецов, Василий Власов, Денис Парфенов. Именно они предлагали создать рабочую группу по возвращению мобилизованных домой. Но когда уже должна была состояться встреча с депутатами, которых пригласили в эту рабочую группу, когда уже были подготовлены документы, предложения, Картаполов сказал, что рабочей группы больше нет, просто нет и все. Он сказал, что во Вторую мировую войну такого [увольнения мобилизованных со службы] не было. Никто не возвращался домой, все шли до конца. Его позиция такая. Сколько мы ни говорили, что во Второй мировой все воевали от мала до велика и случай был совершенно иной, его это не проняло.

Но наши мужья нас поддерживают. Они хотят вернуться.

P. S. Комментируя для телеканала RTVI обращения родственников мобилизованных, член комитета Госдумы по обороне Виктор Соболев заявил:

«Чтобы заменить 300 тысяч человек, нужно провести еще одну частичную мобилизацию, правильно? В прошлый раз, когда мы проводили мобилизацию, то призвали 300 тысяч, а 600 тысяч сбежало. Кто-то говорит, больше, но 600 тысяч уж точно сбежало. Что произошло за последний год? Мы повысили резко военно-патриотическое воспитание молодежи, которая сама в военкоматы придет и встанет строй? Я думаю, что нет. <...> Мы все время говорим о победе над фашизмом. Но ни одна победа обороной не достигалась. Мы пока в глухой обороне. Отражаем контрнаступления <...> Безусловно, нужно обеспечивать связь с семьями. Сейчас не все так гладко, как хотелось бы. Если мы наберем то количество добровольцев по контракту, которое обеспечит создание наступательной группировки, а часть из них уже заключили контракты, то тех, кто ну уж совсем не хочет служить, со временем заменят».

9 комментариев к “«Высовывают руки из окопов, чтобы получить ранение и отдохнуть»”

  1. “Нас называют дураками, лохами…” А вы дураки, лохи и есть. Вас тут не героями – фашистами считают. 😘🖕🏻

  2. Действительно одновременно и дураки, и рашисты. Если бы просто были дураками, все равно отсиделись бы и не стреляли по мирным, не было бы Бучи. А так записали себя в историю как нацисты. До фашистов даже они не доросли, у тех хотя бы была реальная идея построения великого рейха.

  3. О каком «геройстве» речь??? Поехать убивать людей в соседнюю страну – это точно героизм? Вы ничего не перепутали? Про обещанные деньги большинство, конечно знало. Но не очень понимало какую цену прийдется заплатить за эти копейки. Жизни других людей, свое здоровье и жизнь. Хотя действительно многие ехали «зашищать родину». Один вопрос. От кого защищать? Кто на вас напал?? Как можно вести агрессивную наступательную войну и говорить о защите?? В россии осталось не так много трезвомыслящих людей. Еще меньше смелых среди них. Тех, кто готов поставить справедливость и честь выше своей свободы. Мой герой – Саша Скочиленко. Суд[илище] дал ей 7 лет колонии за антивоенные ценники в магазинах. 7 лет.

  4. Родину защищать человек поехал…. Не понимаю, на его Родину напали, получается так? Он на чьей стороне воюет? У меня не складывается пазл.

  5. Уведомление: Protestos anti-mobilização de esposas e mães de soldados russos anulados - Área Militar

  6. Жалко ребят. И семьи их жалко. Такую беду власти наши и нам и соседям устроили.
    Многие мобилизованных проклинают, а ведь они тоже жертвы – поверили власти, а власть их обалванила и кинула. А теперь они, как рабы. И конца края этому кошмару не видно.

  7. Уведомление: Russian soldiers are rumored to be sticking their hands out of trenches because they want to get shot | Newsdesk International

  8. Уведомление: Russian soldiers are rumored to be sticking their hands out of trenches because they want to get shot | In Trend Today – POLYCOM

Комментарии закрыты.