Время на прочтение: 10 минут(ы)

— Ну, давай Яшма! Лети! – Екатерина, экскурсовод питомника хищных птиц «Холзан», взмахивает рукой с ножкой цыпленка, покрытой желтым пухом.

Большая коричневая птица, сидящая на пеньке в  тридцати метрах от экскурсовода, распахивает крылья, раскрывает клюв и издает долгий клекот, но не собирается  взлетать с насиженного места. С серого неба на орлицу падают белые хлопья.

— Она первый раз видит снег и поэтому боится летать, да и оперение у нее уже намокло, — поясняет Екатерина.  – Вообще Яшма птичка любознательная. У нас по осени на территории выросли здоровенные опята. Как-то мы гуляли с Яшмой, она увидела грибы, сорвалась с руки, подлетела к ним и попыталась схватить лапой. Опята раскрошились, орлица возмущенно заорала и попробовала  склевать. Вкус ей не понравился. Она все выплюнула, села напротив опят и, глядя на них, стала верещать.

Екатерина делает еще одну попытку подозвать Яшму, но птица так и не хочет взлетать. Тогда экскурсовод  решает вернуть орлицу в вольер. Она подходит к пеньку и подставляет руку, затянутую в защитную рукавицу.  Яшма  взлетает и цепляется огромными когтями за запястье сотрудницы питомника. Екатерина поворачивается к воротам центра  и  делает несколько шагов. Тут орлица понимает, куда ее несут, и начинает шумно протестовать. Хлопает крыльями, клекочет и в какой-то момент даже повисает на руке вниз головой.

— То есть летать мы не хотим, но и возвращаться в вольер тоже? – спрашивает Яшму Екатерина и, с любовью в голосе, добавляет – Курица ты мокрая!

Реабилитационный центр хищных птиц «Холзан» расположен в тридцати километрах от Екатеринбурга, в поселке Кашино, на территории базы отдыха «Сова». Это лабиринт из вольеров различных конструкций и хозяйственных построек, раскинувшихся на двух с половиной гектарах соснового леса.  «Холзан» в каких-то случаях временный, а в каких-то постоянный  дом для  птиц  тридцати семи видов. 

«Холзан» был основан  20 марта 2003 года, Олегом Анатольевичем Светлицким, юристом по образованию. Он с детства увлекался хищными птицами, и центр стал воплощением его детской мечты. Место для  будущего питомника было выбрано с таким расчетом, чтобы было недалеко, как от населенных пунктов, так и  от леса.

— Основных направлений деятельности «Холзана» три: помощь травмированным птицам, создание краснокнижных пар и восстановление популяции сокола-балобана, — рассказывает пресс-секретарь центра Светлана Погудина.  – Птиц нам привозят со всей страны. Наш питомник имеет хорошую репутацию у специалистов и с нами охотно работают другие орнитологические организации.

Сама Светлана работает в «Холзане» четвертый год. Закончила два факультета  — биологии и психологии.

— С детства моя стихия природа. У меня были собаки и кошки. С раннего возраста занималась дрессировкой собак, — объясняет Светлана –Моим профильным направлением была  биология высшей нервной деятельности, этология. Как-то  так получилось, что стала психологом, хотя и не хотела. Практически всю жизнь практиковала, а  сейчас, когда сын вырос, я могу заниматься тем, что приносит удовольствие.  Искала работу в заповедниках, но поскольку все было далеко от дома,  надо было выбирать между семьей и работой. Из всех вариантов «Холзан» оказался ближе всего к городу. Сначала я  работала как волонтер, а затем мне предложили должность. Для меня это работа мечты. Птицы могут раскрыть в человеке лучшие качества.

Сегодня в «Холзане» около двухсот птиц.  Многие из них попали в центр травмированными. Их подбирают и привозят в центр неравнодушные прохожие. Обычные причины травм столкновения птиц с миром человека: со стенами домов, заборами и проводами.

— Во  время миграции в городе оказывается много птиц. Зрение пернатых отличается от человеческого, то есть видят они очень хорошо и далеко, но при этом все окружающее для них размыто, поэтому птицы нередко врезаются в поверхности, — объясняет Светлана. — Чтобы птица не врезалась, необходимо сфокусировать ее зрение, для этого надо  прикреплять на окна какие-нибудь «точки фокуса». Это могут быть фигурки птиц, снежинки, да хоть рисунки маркером. Тогда птица видит их и может вовремя избежать столкновения.

Обычно травмированных пернатых выхаживают и выпускают на тех территориях, где подобрали. Но бывают исключения, когда птица остается в центре навсегда. Так случается, если решают, что из-за травмы ей на воле уже не выжить. Бывает еще, что  птица сильно привязывается к людям или была ручной изначально. Вот, например, ворон Кеша попал в «Холзан» в начале сентября, с базы отдыха у поселка Белоярский, где однажды просто сел на руку одному из сотрудников.   Оказалось – ручной.  Потом даже нашли хозяиа, от которого птица улетела. Выяснили, что Кешу на самом деле зовут Гоша.  Решили оставить птицу в питомнике, и теперь Кеша, он же Гоша, участвует в «птичьем шоу» — достает карты из колоды, поднимет клювом баночку йогурта и  пьет.

Важнейшей задачей сотрудники «Холзана» считают создание пар краснокнижных птиц. Как, например,   в случае западносибирских филинов. Самец, с травмой черепа и самка, со сломанным крылом, попали в центр из дикой природы. Они образовали пару и за семь лет произвели на свет семнадцать птенцов, что является хорошим результатом для сохранения популяции.

Главный проект для «Холзана» — возрождение на Урале сокола балобана. Этот вид, исторически обитавший в степных районах, признан исчезающим. В природе мест гнездования почти  нет. Падение численности популяции связано, прежде всего, с браконьерским отловом. Балобанов продают в арабские страны, где их используют для соколиной охоты. На этом нелегальном рынке крутятся немалые деньги. За редких птиц покупатели готовы платить десятки тысяч долларов. Пять лет назад Всемирный фонд дикой природы сообщал о рекордной сделке – тогда балабана продали за 47,5 тыс. долларов.

 С 2009 года в «Холзане» выращивают балобанов с помощью технологий, исключающих контакт человека и птицы. Это  позволяет соколам легче адаптироваться к дикой природе.  За все время существования программы возвратили в естественную среду обитания свыше полутораста птиц. Выпускают соколов в заповеднике Аркаим, в районе знаменитого городища.

От государства «Холзан» никакого финансирования не получает. У центра есть несколько партнеров, которые безвозмездно помогают с лечением и кормами. Также «Холзан» получает пожертвования от частных лиц.

— Одна женщина из Волгоградской области переводит нам небольшие суммы, — рассказывает Светлана. – Она никогда у нас не была, но очень любит хищных птиц.  Женщина работает крановщицей и к ней часто подлетают соколы. Я всегда ей рассказываю, на что пошли ее деньги.

Ухаживают за птицами волонтеры. Кормят их, чистят и ремонтируют вольеры.  А основной источник финансирования — экскурсии и соколиное шоу.

На пороге вольера в виде избушки на курьих ножках, появляется филиница Филя. Это самый крупный представитель семейства совиных, птица с огромными желтыми глазами и забавными «ушками» из перьев на голове. Екатерина подманивает филиницу окровавленным куском цыпленка. Филя подлетает к сотруднице «Холзана», садиться  на снег у ее ног и получает угощение. Затем Екатерина кладет руку с мясом на голову деревянного тотема совы, и птица подлетает туда. Следующей точкой становиться колода.  Все это время Филя демонстрирует фишки, которыми знамениты ее сородичи – бесшумный полет и поворот головы на сто восемьдесят градусов. Екатерина рассказывает о филине группе шумных четвероклассников, прибывших в «Холзан» на экскурсию..

— Существует ошибочное мнение, что совы плохо видят днем,  это не так — говорит экскурсовод. — У сов и филинов хорошее дневное зрение, просто ночью им охотиться проще – меньше конкурентов и угрозы от хищников.

Следующий номер шоу — полет сокола. Чтобы увидеть  его, мы выходим за ворота «Холзана».  Екатерина встала перед нами и подняла руку с куском цыпленка. Сокол по кличке Якудза вылетает откуда-то с территории «Холзана». Полет его так стремителен, что больше напоминает телепортацию.  Соколы пикируют на добычу под прямым углом с бешеной скоростью до 250 километров в час, не сбавляя скорость при приближении, так что жертва часто погибает просто от удара. Питаются балобаны мелкими грызунами  и другими птицами.

Следующая часть шоу  — полет орлицы, не состоялось из-за снегофобии Яшмы.

— Эта птичка у нас «импринт», считает себя человеком, — рассказала нам Екатерина после экскурсии. – Есть такой термин импринтинг или запечатление. Если, в определенный период времени о  птенце заботиться человек, то птица начинает считать его своим родителем.  Я помню, как к нам попала Яшма, верещащее рыжее нечто.  Ее птенцом подобрала одна тетенька, выкормила, а когда орлица выросла, передала нам. Мы сразу поняли, что она запечатленная. Импринты всегда при виде человека начинают орать, изображая из себя голодного птенца. Выпускать таких птиц в природу бессмысленно. Они все равно стремятся вернуться к  человеку.  Бесполезны они и для восстановления популяции, во время брачного периода, импринты  воспринимают людей, как половых партеров. Но материнский инстинкт у них присутствует, если такой птице подложить яйцо, то она будет его высиживать.

С «незапечатленными» птицами — другая проблема. Иногда они просто улетают от людей.

— До Якудзы у нас выступал другой сокол – Кузгун. Хороший был паренек, — вспоминает Екатерина. – В начале осени, когда у птиц  наступает период перелета на юг, я решила дать полетать соколу. В первый полет он погнался за скворцами, но затем вернулся на руку. У меня появилось нехорошее предчувствие, но я отпустила его во второй раз. И тогда он пошел-пошел и ушел за горизонт. Тогда мне и поручили подготовить на замену Якудзу. Вообще хищные птицы интеллектом сопоставимы с собаками, а вот по характеру они скорее кошки. Такие, себе на уме. Якудза поначалу вредничал. Однажды, я держала в руке кусок цыпленка,  который должна была дать сколу, отвлеклась на что-то и птица тут же вцепилась в мою руку когтями. Кожа в клочья, брызги крови.  Царапины в нашем деле получаешь часто. Но со временем мы с соколом нашли общий язык, теперь Якудза и Яшма мои друзья.

Екатерина рассказала, что попала в «Холзан» почти случайно:

— По образованию я должна была стать учителем биологии,но ушла из пединститута за один курс до диплома. Учителем работать не захотела, тем более в современной школе. В человеческом мире, чем только ни занималась, в разные приключения вляпывалась, но природа всегда занимала в моей жизни большое место. Я увлеклась туризмом, ходила в походы, сплавлялась по рекам. Стала фотографировать дикую природу. А потом  знакомые фотоохотники рассказали мне о Нине Садыковой, организаторе курсов гидов-орнитологов «Екатеринберд». Я птицами увлекаюсь с детства, умею различать по голосам, поэтому сразу заинтересовалась курсом. Нина и организовала экскурсию в «Холзан», так я познакомилась со Светланой.  Она меня заметила, видимо из-за хорошего фотоаппарата. Взяла мой телефон и стала подтягивать к волонтерской работе, а я с удовольствием подтягивалась.

В этом году я решила, что хватит себя обманывать и пытаться заработать по-человечески. Я уволилась с работы в офисе. Лучше уж за копейки, но теперь я буду работать только с природой. Сначала мне предложили вакансию экскурсовода в парк «Бажовские места». Я прошла практику, пробежала по всем тропинкам и в администрации мне сказали, что с завтрашнего дня я уже буду  водить группы. Выходим с практикантами из леса и тут узнаем об указе губернатора Свердловской области о введении противопожарного режима в связи с  лесными пожарами. То есть все парки закрываются для посещения. Девушки гиды расплакались, парни сдержались, но все испытали огромное разочарование. А через неделю мне позвонила Светлана и предложила поработать в «Холзане» вместо ушедшего сотрудника. Я конечно согласилась. Осень уже наступила, я еще здесь, чему очень рада.

Главные опасности для хищных птиц — браконьерство и уничтожение человеком естественных мест обитания.  Сотрудники «Холзана» считают своей миссией восстановление популяций краснокнижных видов. Также здесь занимаются экопросвещением. Одна из его форм — привлечение волонтеров для помощи раненым и больным  птицам.

Случилось немного поволонтерить и нам. После интервью Светлана попросила меня и фотокорреспондента Дарью довезти до Екатеринбурга и передать ветеринарам клиники «Неовит» двух птиц. Дербнику  должны были сделать диагностику, а неясыти ампутировать гниющее крыло.  Мы согласились и нам предали две большие картонные коробки, заклеенные скотчем.

Мы сели на заднее сиденье подъехавшего такси, поставили коробки на колени  и всю сорокаминутную поездку до Екатеринбурга, с  тревогой прислушивались к звукам, издаваемым птицами. Дербник, несмотря на то, что  был связан, иногда бился о крышку коробки, и я растерянно  думал, что буду делать, если птица вырвется на свободу. Неясыть, которую везла Дарья, вела себя тихо, но от нее изрядно попахивало. Мы с облегчением выдохнули, когда увидели раскрашенную статую сидящего сенбернара, охраняющую въезд на территорию клиники.

В «Неовите» нас ждали, администратор сразу проводила нас до операционной. Позже нам сообщили, что неясыть удачно прооперировали а дербнику поставили диагноз. Обе птицы благополучно вернулись в «Холазан».