Время на прочтение: 16 минут(ы)

Отрезать уши украинца и подарить школьникам за пятерки, утопить украинских детей, забрать с собой на память череп бойца из Украины: как расчеловечить врага? Журналисты «НеМосквы» поговорили с историком Александром Макеевым, психологом Евгенией Медведевой и лингвистом Светланой Левиной, чтобы рассмотреть вопрос расчеловечивания с разных сторон.

В феврале этого года в луганском госпитале умер российский наемник Игорь Мангушев. Он был известен как создатель православного движения «Светлая Русь», выступавшего против абортов и ЛГБТ. В госпиталь Мангушева доставили с огнестрельным ранением в затылок. В августе прошлого года он вынес на сцену ночного клуба череп убитого украинского офицера.

После смерти Мангушева его вдова рассказала, как у ее мужа появился тот самый череп: «Мы с Игорем гуляли по «Азовстали». Я увидела военную форму с синей изолентой, решила снять с нее шеврон с группой крови на память или как сувенир кому-нибудь. Среди русских военных это нормальная практика. Украинцы тоже собирают. Потянула, и тут вывалились из формы кости и череп. Игорь сразу побежал в машину за пакетом. Он взял этот череп, жена какого-то его товарища очень хотела череп украинца».

Другой российский наемник — военнослужащий батальона Española Вячеслав Субботин (позывный «Выходной») — обещал российским школьникам, которые закончат год на одни пятерки, привезти в подарок «ухо азовца, которое отрежет» его боевой товарищ с позывным «Крейзи».

Под роликом с обещанием, который распространился в соцсетях, люди одобряли сувенир, некоторые жалели, что давно закончили школу, пообещали отослать «мотивирующее видео» своим детям, а также написали, что это «по-нашему». В марте 2023 года военный с позывным «Крейзи» погиб.

Директор вещания на русском языке телеканала RT Антон Красовский в эфире программы «Антонимы» с российским писателем Сергеем Лукьяненко призвал «топить и уничтожать украинских детей». В том эфире Лукьяненко рассказал, что в его детстве, когда он бывал в Украине, местные дети утверждали, что эта республика «оккупирована москалями» и, «если бы не москали, они жили бы как во Франции».

«А топить таких надо было. Топить этих детей. Это не ваш метод, интеллигентные люди, писатели-фантасты, а это наш метод. Раз сказал, что москали оккупировали [Украину], и сразу бросаешь его в реку с бурным течением. <…> Или в смерекову хату забивать и жечь», — сказал Красовский.

Эти слова возмутили зрителей и немного смутили начальство пропагандиста, которое «приостановило» его работу на телеканале. Хотя главный редактор телеканала RT Маргарита Симоньян сама нередко высказывается в циничной и бесчеловечной форме, например, призывая «мочить людоедов».

Позже слегка перепуганный случившимся резонансом Красовский за свою тираду извинился и написал в телеграм-канале, что он «не увидел границы» и что ему «неловко». Депутат московской гордумы Евгений Ступин просил СКР проверить слова журналиста на предмет «сведений о совершенном или готовящемся преступлении против несовершеннолетних», но в следственном комитете ему отказали.

Историк из Томска и автор книги «Сиблаг НКВД. Последние письма пастора Вагнера» Александр Макеев считает, что нынешнее расчеловечивание во многом сходно с тем, что происходило во время Большого террора.

Александр Макеев

— Это какой-то сдвиг человеческой морали. Это наблюдается не только у военных, но и у людей, которые участвовали в каких-то массовых насильственных действиях. Как, например, во время Большого террора. Теряются человеческие границы, границы морали. Можно сравнить, хотя и не очень корректное сравнение, с профессиональным выгоранием. Когда ты перестаешь чувствовать, где хорошо, а где плохо. И тебе становится все равно. Что касается этой истории с черепом, если вспомнить воспоминания о войне того же Никулина, то на войне, когда человек находится все время среди трупов, для него все это становится обыденностью. А если туда попадает не простой человек, а человек, который хотел воевать, то это еще усиливает эффект.

Но, с другой стороны, есть правила ведения войны, считает историк, которые потом, после войны, помогут провести какие-то юридические процедуры. И наказать виновных, и объяснить это наказание. Правила для того и существуют, добавляет Макеев, чтобы люди оставались людьми в любых условиях. А оставаться людьми сложно. Многие россияне, публичные и нет, призывают бомбить мирных граждан и ударить ядерным оружием по странам НАТО.

— Они плохо понимают, чего они хотят. Я думаю, что когда разрушат твой дом, то станет гораздо понятнее, о чем идет речь. Это сложно представить, потому что кажется, что со мной этого не будет. Это будет где-то там, а со мной не будет. Это как о смерти люди думают: все умрут, а я останусь. И соответственно, им страшно.

Большинству людей, которые поддерживают эту войну, им страшно. Я думаю, что где-то там у них шевелится ощущение, что что-то не то. Но признаться в этом, это слишком смелый поступок.

Себе честно признаться, что куда-то не туда завело меня. Это надо перечеркнуть все свои убеждения.

Не знаю, согласятся ли со мной специалисты, но любое правительство всегда стоит перед выбором: что развивать в своих подопечных. Либо мы развиваем что-то хорошее и рациональное, либо мы манипулируем обществом в своих целях. В данном случае было взято направление на решение очень краткосрочных задач на благо небольшой группы людей. И, соответственно, для этого использовались инструменты, которые подогрели самые низменные человеческие качества в большинстве своем, потому что речь здесь идет об очень сильных эмоциях. Эмоции — это то, что нужно для манипуляции, потому что эмоции очень сложно контролировать. Чем сильнее ты вызываешь эмоции, тем тебе удобнее управлять человеком. Если мы говорим о нормальном и рациональном развитии общества, стремящимся к будущему, то здесь, конечно, должны действовать не эмоции, а больше рассудок и какой-то взгляд вперед.

Что касается расчеловечивания в условиях диктатуры, то в российской истории такое уже было. При Сталине людей делили по категориям или просто называли «контрреволюционными элементами». Судьбы людей решались за два-три дня. Надежды на излечение российского общества Александр Макеев особо не питает. Он убежден, что ставить в данном случае пример Германии не совсем корректно. Германия была оккупирована и побеждена. Но и там были немцы, которые не считали себя виновными в войне и считали, что Гитлер все делал правильно. Вопросами о том, что делали их родители, бабушки и дедушки стало активно задавать третье после окончания войны поколение. Российскому обществу сделать это будет сложнее.

— По этому поводу уже писали про мышление, которое развивается у человека, когда тот находится в тоталитарной секте. Когда ты полностью закрыт от каких-то внешних источников. Ты варишься в одном и том же долгое время, и потом требуется настоящая терапия. Ты не можешь просто взять и перестать так думать.

Конечно, я не думаю, что агрессия – это суть человеческой природы. Есть очень хорошая книга Эриха Фромма «Анатомия человеческой деструктивности». Фромм пишет, что согласно большинству антропологических исследований, агрессия в том виде, о котором мы говорим, беспричинная. Не та агрессия хищника, который добывает пищу себе. Беспричинная агрессия появляется только с возникновением цивилизации. И это очень маленький период истории. Был период, когда человечество было охотниками и собирателями, и в нем было мало крупных конфликтов. Их практически не было.

Я бы не стал говорить, это агрессия – это человеческая суть. Это слишком категорично. Но определенно, когда условия складываются таким образом, когда человек понимают, что он защищен в своей агрессии, что ему ничего за это не будет, то у многих это срабатывает в самом нехорошем виде. Есть книга «Эффект Люцифера» психолога Филиппа Зимбардо про студенческий эксперимент в Стэнфорде. Он разделил группу студентов в произвольном порядке на «надзирателей» и «заключенных». И эксперимент пришлось свернуть, потому что дело дошло до физической агрессии. Хотя обе стороны понимали, что они ни заключенные, и не надзиратели.

Психолог Евгения Медведева говорит, что работу по расчеловечиванию те, у кого была власть и ресурсы, начали уже давно. Еще до войны. Стремление объединяться в большие группы и таким образом завоевывать себе пространство может расчеловечивать общество.

_{Евгения Медведева}

— То, что нас однажды сделало людьми, это объединение в большие группы. Силой большинства мы завоевали свое место на планете и стали главенствующим видом. Но парадокс в том, что именно эта приверженность к большинству сейчас нас и расчеловечивает. Наступила такая эра, когда человечность заключается в индивидуализации, в личном стремлении, в личной ответственности и цветущем многообразии.

Она добавила, что сейчас важнее всего сохранить критическое мышление у детей. Именно в период до становления у человека критического мышления в голову ребенка можно вложить что угодно.

— Есть такое исследование, о котором рассказывал психолог Александр Колмановский. В 40-е годы те, кто подвергся влиянию фашистской идеологии, и те, кого потом нельзя было излечить, были люди от 5 до 10 лет. Это возраст, когда в пять лет ты понимаешь и усваиваешь человеческую речь, а в 11 — начинается возраст критического мышления. Но его может не случиться, потому что ты впитал все плохое что засунули тебе в голову. И эти люди до конца своих дней полностью не избавились от того, что немецкая нация лучше всех и война Гитлера лучше всех. Просто что-то неудачно пошло. Сейчас, в принципе, то же самое происходит с нашими детьми. До четвертого класса им можно вложить все, что угодно, у них пока в мозгу все гладко.

Со взрослыми сложнее. Их воспитывают на страхе. При этом, говорит психолог, это взрослое поколение – в основном «битое поколение».

— Это дети 80-х, которых еще пороли. Их дети, которых не пороли, им достаточно митингов, маршей и врожденного критического мышления. А их родителям, которые познали порку, достаточно того, что их не бьют, да еще дают денег.

Когда начинается война – первые же жертвы дают возможность нарастания ненависти за убитых, причем с обеих сторон. Маховик самостоятельно раскручивается.

Тот, кто в детстве был бит, склонен быть либо жертвой, либо агрессором, а значит, разбудить в нем личность будет очень непросто. Либо разозлить, либо напугать. В нас, в людях, может навсегда остаться маленькая собачка. Если нас бить в детстве и наказывать, то мы останемся навсегда маленькой собачкой. И будем громко гавкать и кусаться, если нас напугать. А если не бить, то ретривер в нас вырастет. Большой, добрый и умный. Это упрощенно.

Восстановиться от тотальной агрессии людям, которые в том числе попали и под пропаганду, будет сложно. Один из вариантов, найти человека, который пользуется хоть каким-то авторитетом и который скажет: «Хватит». Но и этого достаточно только для того, чтобы просто замолчать на какое-то время, а не понять, что свернул не туда.

— Очень трудно потом признать, что зря говорил все это. Это трудная работа над собой, над своим эго. В соцсетях – это же говорить безопасно. Не напрямую. Напрямую можно и в нос получить. И после войны им сложно будет. Они найдут способ себя оправдать. Или оправдать то, что случилось. Разворота на 180 градусов не будет.

Евгения Медведева советует в это время спасти родных. Уберечь ребенка. Заряжать их критическим мышлением в двойной и тройной дозе.

— Но и договариваться, особенно с детьми, чтобы те не несли на себе противостояние с государством. Чтобы он не митинговал, не выкрикивал с порога: «Украина победит». Это опасно в наше время. И надо тоже про это говорить. Дома мы свободны, а вот на улице не стоит.

Кандидат филологических наук, лингвист и общественная активистка из Санкт-Петербурга Светлана Левина уверена, что происходящее сейчас в контексте войны языковое расчеловечивание началось задолго до 24 февраля 2022 года.

Светлана Левина

— Россиян приучали к ненависти на протяжении последних десяти лет, — объясняет Светлана. — Во-первых, были выделены группы людей, в отношении которых риторика ненависти допускалась и поощрялась. Первыми стали ЛГБТ. Уже сам закон о так называемой «пропаганде нетрадиционных отношений» указывает на них как на «социально неравноценных». Их демонизировала пропаганда, официальные лица позволяли себе публичные крайне оскорбительные высказывания — с использованием бранной лексики, тюремного жаргона. Закономерно потом появились «национал-предатели» и украинцы, в отношении которых никаких табу тоже быстро не стало. Пропаганда использовала очень страшный и хорошо работающий инструмент — Вторую мировую войну. Россиянину, которому говорят, что там, в Украине, фашисты, нацисты, бандеровцы и укрокаратели, дополнительно ничего объяснять не нужно. Настолько велика травма.

Левина поясняет, что человек может даже не отдавать себе отчет, почему ему не нравятся украинцы, почему он считает, что это жестокие люди, которые стреляют по своим же и занимаются геноцидом русских: ему так сказали, использовав слова, связанные с болезненной исторической памятью.

— Самое страшное — речи ненависти от хранителей культуры, интеллигентных людей, от которых можно и нужно ждать гуманности и человечности.

Еще хуже, по мнению лингвиста, когда слова о ненависти вкладываются в уста детей. Яркий пример — разлетевшееся по соцсетям видео, на котором ученики школы искусств из Тамбовской области бодро поют песню со словами «На машине свастика, за рулем укроп».

— Или другое видео — девочка читает стихотворение Константина Симонова «Убей его». Поэт это написал, когда враги терзали нашу землю. И тут девочка читает это стихотворение с явной проекцией в настоящее время. Там слышна неподдельная ненависть! То есть тоже актуализируется, помещаются в контекст настоящего времени страшное прошлое — не только на уровне слов, но и на уровне текста.

Светлана Левина объясняет, что есть пласты языка, удобные для выражения эмоций ненависти и вражды. Например, тюремно-лагерный жаргон. У народа в течение прошлого века был большой тюремный опыт. Даже если человек сам не попал в места заключения, то знал того, кто там был: слышал слова, видел привычки. Такая лексика, увы, естественна в речи маргиналов и просто малообразованных людей, но ведь это происходит и с речью властей. И это очень опасно.

— Я слушаю то, что говорят российские военнопленные, слушаю опубликованные их разговоры с родственниками. Понятно, что оказываются там в основном не очень образованные люди из бедных регионов. А потом слушаю некоторых высоких должностных лиц: «нравится, не нравится — терпи, моя красавица», «хрюкающие подсвинки» и т. д. И это не совсем одно и то же, но это похоже. Значит, происходит переориентация риторики власти на те слои населения, которым понятны грубая сила и речевая агрессия. Возможно, власть все меньше рассчитывает на поддержку людей, способных задавать вопросы.

Использование элитой такой лексики эту самую лексику нормализует. Как «поразительный пример» Светлана Левина называет зампреда Совбеза РФ Дмитрия Медведева.

– Он преподавал в Петербургском университете, я о нем слышала как о хорошем преподавателе, интересном лекторе, требовательном экзаменаторе. Язык Дмитрия Анатольевича или того, кто ему пишет тексты, — это не язык полуобразованного человека, который двух слов связать не может. Это язык человека с высшим гуманитарным образованием, который неплохо владеет словом и знает, как произвести вот такое жуткое впечатление через речь. Про «верховного властелина ада» и Иблиса охранник или слесарь вам, скорее всего, не скажет.

С одной стороны, слова эти адресуются к тем, кто поддерживает власть. А с другой — могут запугать тех, кто ее заведомо не поддержит. «У нормального интеллигентного очкарика подобные тексты от одного из высших должностных лиц государства вызывают оторопь. Это как гопник, который может даже не сразу бить, он делает угрожающие жесты, и этого может быть достаточно», — поясняет Левина.

Еще одна цель речевой российской власти — показать Россию перед другими странами государством, устанавливающим свои правила, а не соблюдающим общепринятые. Демонстративный выход за рамки — речевого этикета, литературной лексики — декларация о намерении выходить и за рамки поведенческие.

— Как замминистра иностранных дел Сергей Рябков накануне 24 февраля прошлого года сказал, мол, НАТО надо «собирать манатки» и отправляться на рубежи 1997 года. Тогда же в интервью шведскому изданию посол России заявил, что России «насрать на санкции Запада», — говорит Светлана. — Дипломат, которого в МГИМО учили, говорит вот так.

Таким образом, риторика ненависти плотно закрепилась в разных слоях российского общества. Но, надеется Левина, это пройдет, и со временем язык «излечится» — когда нынешний исторический период закончится, слова, которые сейчас звучат постоянно, будет стыдно даже вспоминать. Даже тем, кто их активно использует.

— Поскольку я занимаюсь новой лексикой, вижу, как слова, которые мы поймали в свое время, интересные, актуальные, становятся устаревшими. Огромное количество слов 90-х годов уже устарели. Речевые практики тоже могут меняться со временем.

Светлана Левина говорит: то, что и как мы сейчас говорим — это естественная реакция на ненормальную ситуацию. В стрессовой ситуации люди могут быть агрессивны, в том числе в речи.

— Высказывание — всегда поступок, имеющий цель. Какова цель всех этих людей, которые с высокой трибуны или у себя в соцсетях «ботают по фене», ужасные вещи говорят в телепередачах, набрасываются на вас в интернете, требуют, чтобы вы уехали, возмущаются, что вы уехали? Чтобы вы перестали сопротивляться, замолчали, исчезли, поступили так, как им хочется, чтобы они сами себя почувствовали лучше и сильнее. Поэтому надо вас коммуникативно подчинить, вызвав ваш бессильный гнев, страх, стыд. Если вы понимаете, зачем человек так себя ведет, сделать это с вами будет труднее.

Когда отвечать имеет смысл, стоит делать это по существу, не прибегая к ответной агрессии. Иногда отповедь бывает нужна — но не превращаться же в оппонента. Даже если вы переходите на его язык, потому что он не понимает вашего — надо помнить, что это его язык, не ваш. Можно и ничего не говорить: какой-то Вася в соцсети вас обозвал предателем, простите, а этот Вася кто такой?

Левина уверяет — очень важно не тиражировать речи ненависти. Здесь велика ответственность журналистов и блогеров. Одно дело — показать, кто есть кто, в том числе через цитирование. Другое — смаковать хамство, постоянно предоставлять слово людям, известным такой манерой общения — чтобы они опять сказали что-то, что будут обсуждать — и таким образом наводнять публичное пространство агрессией.

«Ну отрезали и отрезали»

В начале недели российские телеграм-каналы опубликовали ужасающее видео. В нем, предположительно, украинскому военнопленному ножом отрезают голову. Он кричит от боли, а люди вокруг выкрикивают: «Работаем, братья! Отрезай, б**ть! Ломай позвоночник ему! Что, никогда бошки не резал?».

Расправу оценили подписчики патриотических телеграм-каналов: «Отрежем столько свиных голов, сколько надо для победы. Не жалеть этих мразей», «Ну отрезали и отрезали, **й с ним», «Поймать зелю с шоблой, трахнуть, отрезатяйца, задуть пены, на бутылку, и отрезать башку», — пишут пользователи.

Кто-то одобряет происходящее на видео потому, что считает это ответом на якобы имевшие место действия украинских военных по отношению к российским, кто-то — просто от ненависти к народу, который еще вчера называли братским.

Не смог остаться в стороне от этого увлекательного обсуждения и упомянутый выше Антон Красовский. Со скорбным лицом сообщил, что поначалу кадры того, как российские военные отрезают голову украинцу его шокировали, но потом он взял себя в руки : «Именно этого от нас добиваются — стыда и ужаса перед самими собой. Стыда и ужаса за русского бойца, перед русским бойцом. <…> Страшно ли мне смотреть эти кадры? Страшно. Осуждаю ли я наших с вами парней? Нет и никогда не буду», — заявил Красовский, уточняя, что стыдиться в данном случае нечего.

Однако при всем том — большое количество комментариев оставили те, кого шокировали жуткие кадры, даже если они поддерживают вторжение России на территорию Украины. Расчеловечивание продолжается, но еще еще не достигло своего максимума. Народ, который упорно приучают к людоедству, пока еще способен хотя бы ужаснуться кадрам зверского убийства. А машина расчеловечивания продолжает работать.