Время на прочтение: 12 минут(ы)

Во-первых, нас выгнали, а во-вторых, нам там никогда не нравилось: Россия — теперь уже окончательно — выходит из Болонской системы высшего образования

24 мая 2022 года глава Министерства науки и высшего образования РФ Валерий Фальков сообщил, что Россия планирует отказаться от Болонской системы образования.

«К Болонской системе надо относиться как к прожитому этапу. Будущее за нашей собственной уникальной системой образования, в основе которой должны лежать интересы национальной экономики и максимальное пространство возможностей для каждого студента», — заявил министр.

Хотя всего за два месяца до этого, 23 марта представители Минобрнауки вполне официально уверяли, что у министерства нет планов отказываться от участия в Болонском образовательном процессе. Да и Михаил Мишустин, отвечая на предложение депутата-патриота Сергея Миронова «отменить эту вот «болонизацию» несчастную», предложил сосредоточиться на качестве образования, а не на его форме.

Может, за это время что-то случилось?

Удивительным образом именно в этот день РИА Новости опубликовало результаты исследования портала SuperJob, согласно которому отказ от бакалавриата и магистратуры поддерживают 66% россиян, а против высказался лишь каждый десятый.

Тут и эксперты в области образования один за другим стали сообщать, что им эта Болонская система с самого начала казалась подозрительной. А зам Фалькова Дмитрий Афанасьев нашел прекрасную формулировку для описания происшедшего: «Я бы сказал, что это Болонская система из нас вышла, а не мы из нее».

А случилось как минимум то, что еще 11 апреля 2022 года — через полтора месяца после начала войны в Украине — Болонская группа объявила об исключении России из Болонского процесса. Этому, в частности, предшествовала публикация обращения Российского союза ректоров в поддержку вторжения России в Украину — под ним стоит более 260 подписей.

В общем, это не он/она меня бросил/бросила, а я его/ее. Да не очень-то и хотелось.

А в минувшем феврале Владимир Путин исчерпывающе объяснил в послании к Федеральному собранию, что России абсолютно не нужен коварный зарубеж с его Болонской системой, а нужно «вернуться к традиционной для нашей страны базовой подготовке специалистов с высшим образованием».

Болонский процесс — движение по созданию общеевропейского пространства высшего образования. Начался с подписания Болонской декларации, 19 июня 1999 году в университете итальянского города Болонья.

Россия формально присоединилась к Болонскому процессу в 2003 году, но фактический переход на Болонскую систему образования произошел к 2011 году.

Болонская система образования — это концепция единого стандарта получения высшего образования по схеме «3+2+3».

Первая ступень образования, на которой студент получает широкую специализацию — бакалавриат — длится 3 или 4 года (в России – 4).

Вторая ступень — магистратура — более узкая специализация по выбранному направлению. Обучение в магистратуре занимает обычно от 1 до 3 лет.

Третья ступень — ученая степень, докторантура, соответствующая российской аспирантуре.

19 апреля Валерий Фальков на расширенном заседании Российского союза ректоров в МГУ презентовал новую схему отечественного высшего образования.

Что можно отсюда почерпнуть? Ну, во-первых, то, что Минобрнауки успешно борется с иноземными словами, изжив по крайней мере два из них: бакалавриат и магистратура. Во-вторых, то, что падежи родного языка тамошние специалисты изучили не так успешно: все-таки по-русски будет «подходы к формированию».

Эксперты как-то не пришли в восторг, но все же отметили, что могло быть и хуже:

«Все боялись, что после отказа от магистратуры будет один «моноуровень», после которого можно сразу поступить в аспирантуру. Поскольку все три уровня сохранились, думаю, переход [к новой системе] будет несложным», — считает ректор Московского городского педагогического университета Игорь Реморенко.

К тому же, по мнению профессора института образования ВШЭ Ирины Абанкиной, формально новые правила могут вступить в силу в лучшем случае в 2025 году:

«Нужно определять контрольные цифры приема, программы. Их должны одобрить ученый совет, учебно-методическое объединение. Они должны соответствовать профессиональным стандартам, будут ли менять стандарты под эти новые направления. Это очень громоздкая и длительная работа».

А пока специалисты ломают голову над тем, как выстроить систему высшего образования, чтобы было не как у всех, а намного лучше, «НеМосква» решила поговорить со студентами, преподавателями и другими людьми, имеющими отношение к высшему образованию. Мы попросили их рассказать, что они думают о Болонской системе и о том, что, по их мнению, будет с российским высшим образованием в ближайшее время.

— Можно за многое ругать российскую власть, начиная с 91-го года. Но это все же была искренняя, нормальная попытка встроиться в международное пространство и стать его неотъемлемой частью. Точно так же, как система госуслуг была действительно хорошей штукой, пока через нее не начали отправлять повестки, — говорит лектор Университета Шеффилда (Великобритания) Илья Яблоков. По его мнению, Болонская система неплохо сработала именно для студентов — судя по количеству ребят, сумевших выехать для учебы за границу.

— Когда я поступала в магистратуру в Германии, я поняла, насколько удобно быть в этой общей системе. Мне не нужно было доказывать, что мой российский диплом бакалавра соответствует немецким стандартам. Прямое соответствие сильно упростило жизнь: никто не считал, достаточно ли курсов я прошла, достаточно ли лет училась. Мне кажется, раньше многие жаловались, что это было сложно, — рассказывает Анастасия, специалист по маркетинговым медиаисследованиям.

Перед поступлением в магистратуру Технического университета Кельна Настя закончила бакалавриат в Южном федеральном университете в Ростове-на-Дону по специальности «журналистика». Их курс был первым, учившимся по двухступенчатой программе (бакалавриат — магистратура).

Даша поступила в Высшую школу экономики в 2019 году.

— Моё направление «маркетинг» прошло международную аккредитацию. Для этого нужно было соблюдать некоторые условия. Например, у нас должна была быть система кредитов, как в Европе [Кре́дит (зачёт), или зачётная единица Карнеги — зачёт, выставляемый учащемуся за один прослушанный курс. Для получения удостоверения о прохождении курса в учебном заведении требуется получить определенное минимальное число кредитов]. Кроме того, нам не ставили «автоматы», и каждый семестр несколько предметов преподавались на английском языке. Представители международной организации, которая выдавала аккредитацию, могли проверить наши итоговые работы, чтобы убедиться, что все требования выполняются. Мы получили аккредитацию в 2022 году, но после начала СВО нам её убрали. Правда, многие студенты, которые ездили по программам обмена в европейские институты, остались учиться там, — рассказывает девушка.

Сама Даша полгода училась в Праге, правда не по обмену:

— Я временно отчислилась из Вышки и перевелась в Прагу — мне засчитали мои кредиты и приняли на третий курс.  

Сейчас Даша продолжает учиться в бакалавриате ВШЭ, а по окончании надеется поступить в магистратуру одного из европейских университетов. Если, конечно, это еще будет возможно.

— Допустим, человек поступил в 2022 году на бакалаврскую программу, скажем, Томского госуниверситета или той же Высшей школы экономики. Через четыре года у него должна быть возможность получить бакалаврский диплом. И если государство не будет заниматься вот этой идиотской вредительской политикой, то у российской молодежи есть еще пара-тройка лет, чтобы проскочить в это окно возможностей. Когда же это окно закроется… Насколько я могу судить, в Европе не очень сильно обращают внимание на то, какой у тебя диплом – смотрят на твои оценки и наличие интеллектуального капитала. Поэтому даже если российское государство захочет полностью закрыть этот канал, все равно яркие умы будут ехать из России в Европу, — комментирует Илья Яблоков. 

— Я как человек, который работает с детьми, готовящимися к поступлению в вуз, считаю, что Болонская система, благодаря своей гибкости, помогает снять стресс, сопровождающий выбор профессии, — говорит Мария Варинова, руководитель Центра сопровождения образовательной стратегии ребёнка «Тьюториан». — Когда ребёнку говорят, что нужно выбрать, чем он будет заниматься, часто он слышит: «заниматься всю свою жизнь». То есть сначала он будет долго чему-то учиться, а потом долго работать в этой профессии. И моя задача — поработать с детьми так, чтобы они понимали, что они выбирают в большей степени профессиональную сферу, нежели какую-то конкретную профессию. Что внутри этой сферы или даже в смежных сферах можно развиваться в том направлении, в котором будешь считать нужным. И если говорить о системе бакалавриата и магистратуры, это сочетание как раз и дает возможность попробовать что-то одно в течение четырех лет, а затем в магистратуре продолжить своё образование в том же или в смежном направлении. Например, я начинала учиться как историк, а в магистратуре обучалась на государственном муниципальном управлении.

Болонская систем открыла студентам дорогу в Европу — еще бы она им не нравилась. А вот среди преподавателей вузов немало ее критиков. Или критиков того, как ее внедряли в России.

— Переход на Болонскую систему в нашем университете свелся к двум основным вещам: разделению высшего образования на две ступени, бакалавра и магистра, и внедрению балльно-рейтинговой системы оценки успеваемости студентов. Ко второму я отношусь сугубо положительно: прежняя советская система зачётов и экзаменов напоминала лотерею: повезёт или не повезёт вытащить билет, который ты выучил. В ситуации же с балльно-рейтинговой системой студенты точно знают, когда, за что и сколько баллов они могут набрать в течение семестра и это, несомненно, дисциплинирует их, — считает преподаватель Южного федерального университета, пожелавший остаться неизвестным. — А вот к двухступенчатой системе бакалавр-магистр у меня отношение смешанное. Цель, которая декларировалась при её принятии — стимулировать академическую мобильность и позволить студентам обучаться в разных вузах, включая зарубежные, звучит безусловно привлекательно. Но ее внедрением занимались «эффективные менеджеры», которым было абсолютно наплевать на те достоинства отечественной системы образования, которые сформировались в советские времена. Результатом стало чисто механическое увеличение продолжительности высшего образования с 4 до 6 лет без чёткого представления о том, чем именно магистратура должна отличаться от бакалавриата и какими предметами следует заполнить дополнительный, 6 год обучения.

И нынешнее возвращение к специалитету вызывает у меня больше опасений, чем сохранение Болонской системы, поскольку осуществлять его будут всё те же «эффективные менеджеры», руководство которых уже привело к серьёзному падению качества современного российского образования по сравнению с советскими временами.

— По сути, диплом бакалавра — это аналог диплома, о неполном высшем образовании в советские времена, хотя он выдается как полноценный диплом. А учебные программы общих курсов, которые раньше мы вели два семестра, пришлось укладывать в один, что, естественно, приводит к снижению качества знаний, — говорит Алексей Тихонов, исполняющий обязанности заведующего кафедрой зоологии академии биологии и биотехнологии Южного федерального университета. — Имелось в виду, что в магистратуре студент получит основные специализированные знания и будет проводить научно-исследовательскую работу. Но два года для биолога недостаточно, за это время мало что можно успеть. А вместо чтения магистерских программ по экологии или, скажем, по генетике, всё скатывается к полновесному чтению тех же самых курсов, что читаются бакалавриате, потому что в магистратуру по биологии может поступить тот, кто в бакалавриате учился на химфаке или на юрфаке. Например, я читал биотехнологам курс, который называется «Определение объектов растительного и животного происхождения», точнее его зоологическую часть. На первом занятии я спросил: «Кто из вас слушал курс зоологии?». Из 20 человек подняли руки человек пять. В результате, вместо того чтобы углубляться в дебри науки, мне пришлось объяснять азы.

Кроме того, введение Болонской системы сопровождалось резким увеличением бумажной нагрузки на преподавателя — я это очень чётко почувствовал на себе, поскольку начинал преподавать в специалитете по советской системе. 

Когда учебные планы начали переводить на бакалавриат и магистратуру, я понял, что до тех пор я был очень сильно расслаблен в плане бумажной работы.

— В большинстве европейских университетов есть какой-то небольшой набор обязательных предметов, а остальные студент выбирает сам: каждый семестр он составляет свой индивидуальный учебный план. Он может взять на семестр несколько разных курсов, а может — какой-то один курс и работать только над ним. Это как человек выбирает меню по своему вкусу в столовой. А в России формально приняли Болонскую систему, но учебный процесс построили по-старому: лекции, семинары, учебные планы. И самое главное, что у студентов нет выбора: им пишут обязательное расписание на весь курс, как и было раньше, — считает Евгений Самохин, преподаватель Южного федерального университета. — Кроме того, в Европе есть четкое разделение: бакалавриат готовит полноценных дипломированных специалистов, в магистратуру идут те, кто хочет углубленно заниматься наукой или преподавать. А в России до сих пор в сознании людей застряло, что пять лет — это оптимальное количество для высшего образования, четыре — мало, а шесть — много. Вот и получается, по их мнению, что бакалавриат — это неполноценное образование, а магистратура — избыточное: туда идут те, кто не нашел работу или просто косит от армии.  

— Болонская система долгое время была красной тряпкой для турбопатриотов а-ля Николай Стариков. И решение о выходе из нее связано не с попытками реформировать российский образовательный процесс, а исключительно с перфомансом, с демонстрацией политической лояльности. Министерству образования нужно показать, что оно тоже выполняет свою часть работы на фронтах войны с Западом, — говорит Илья Яблоков. — Нужно понимать одну очень важную вещь: все эти изменения близко связаны с существованием политического режима. Если политический режим закончится в ближайшее время – что вряд ли, то и эта контрреформа остановится.

Впрочем, в самом Минобрнауки, похоже, с удовольствием забыли бы эту Болонскую систему как страшный сон. Пару месяцев назад Валерий Фальков, находясь под впечатлением от только что опубликованного президентского послания Федеральному собранию (того самого, где про возврат к традициям), заявил буквально следующее:

«Это новый этап развития системы высшего образования. Это ни в коем случае не возврат к прошлому. Президент прямо сказал: надо взять все лучшее, что было в советском периоде, посмотреть лучшие наработки и лучшие практики, которые были у нас последние 20 лет. То, что, как вы говорите, ассоциируется с Болонской системой. Правда, я бы не привязывался к ней, потому что мы туда не входили и поэтому и выходить оттуда мы не можем».

А может, и правда мы просто заснули на лекции по патриотическому воспитанию и нам все это приснилось — европейские университеты, открытые границы и безнаказанно произносимые иноземные слова «бакалавриат» и «магистратура»?