Историк Тамара Эйдельман о том, как история войны превращалась в историю Победы

Победа над фашизмом была великим, потрясающим завоеванием. Мой дедушка, который по возрасту уже не подходил, пошел добровольцем, прошел всю войну, и закончил войну в Праге. Естественно, это очень важная вещь, и не только для меня — для всего мира.

С другой стороны, я как историк понимаю, что действительно у этой войны, не только Великой Отечественной, но и Второй Мировой, есть оборотная сторона медали. Потому что, конечно, Красная Армия освобождала Европу — у меня нет сомнений, но при этом совершенно ясно, что там устанавливались диктаторские режимы. А что касается культа победы, это идет корнями к Сталину.

Очень хорошо, совершенно удивительно это описал Евгений Добренко в своей книге о позднем сталинизме — у него там целая большая глава посвящена тому, как история войны заменялась историей победы. У меня был прямой эфир, посвященный победе, и я очень сильно на эту книгу опиралась.

Он пишет о том, что когда люди пришли в первый месяц после войны, они жаждали это высказать, выкрикнуть, рассказать, все те ужасы, которые они видели — это же всегда травма, это страшный стресс. И как постепенно это все сглаживается: не надо, не надо ужасов, да, все страдали, а давайте про то, как побеждали.

Это хорошо видно на примере истории блокады, когда в сорок шестом-сорок седьмом году писали книги, снимали фильмы, в которых понять, что это блокадный Ленинград, невозможно: никакого голода, никаких ужасов, да, все страдают, а вообще-то, все борются, и борются, потому что их призывает к этому Сталин.

И после этого культа, когда из войны сделали только победу, следующим шагом было — всю эту победу одержали не люди, которые прошли до Берлина, даже не генералы, которых он сразу начал откидывать и принижать — как Жукова, как Рокоссовского — а великий товарищ Сталин. Вот этот культ победы, он же культ Сталина. И сейчас это тоже возрождается.

Полное интервью с Тамарой Эйдельман можно посмотреть здесь