Коса и камень
Фермерские коровы на Смоленщине могут пойти под нож вместо производства молока: под их пастбищами собираются копать песок и камень
«В районе и в советское время были карьеры, из-за них люди сидели без воды и дорог, все в пыли. Но тогда даже рта не открывали — понимали, где окажутся. Да и вам, как журналисту, если б вы собрались об этом написать, тут же объяснили бы, что все на благо Родины и народа», — говорит фермер Сергей Якушев, на землях которого собираются разрабатывать карьеры для добычи песка и камня.
Компания ООО «Век-Неруд» собирается приступить к разработке карьера в Степаниковском сельском поселении, в том числе близ урочища Екимовка, на землях семьи потомственных фермеров Якушевых. В случае начала работ им придется свернуть семейный бизнес, а жители ближайших населенных пунктов останутся без воды и дорог. Как Якушевы отстаивают свою землю и на что надеются, в тексте «НеМосквы».
Недра под коровами
У Якушевых чуть больше 10 коров. Главная у них — 13-летняя, принесшая 11 телят, Марта. Она — вожак, которого безоговорочно слушаются остальные коровы, только бык по имени Бык не слушается. Он сам по себе, хоть и вместе со стадом. Бык зорко следит за тем, чтобы рядом с его «гаремом» не появилась опасность, а также за временем раздачи вкусностей.
— Марта — умудренный годами вожак. Это значит, что никто не подойдет вперед неё к дикорастущей яблоне — только после того, как наестся Марта, потом Бык, потом другие сильные коровы, потом самые слабые. «Сильные» и «слабые» — это не физически, а психологически, характером. Есть одна молоденькая, небольшая нетель, но её уже другие уважают. Или на одном пастбище всё съели — никто не перейдет на новое вперёд Марты. Такая вот жёсткая иерархия, — рассказывает Якушев о своих коровах и, похоже, готов рассказывать бесконечно. Особо красочно описывает рёв Быка при виде опасности, а опасностью тот считает почти всё, что не может идентифицировать своей огромной башкой.
Молоко от его коров — душистое, без химических добавок. Дед Якушева занимался сельским хозяйством, отец занимался, теперь фермерствует Сергей, один из сыновей учится в «Тимирязевке», второй тоже в московском вузе. Оба планируют вернуться домой. Якушевы не представляют себя в городской квартире, а сыновья постоянно удивляются: «Как тут, в Москве, люди живут?!». Сергей в школьные годы жил в квартире в Смоленске, но всегда с нетерпением ждал каникул, чтобы уехать в деревню к деду. Сейчас он знает всех своих предков до восьмого колена — все они были связаны с Вяземским районом.
Осенью прошлого года семья фермеров узнала, что на 355 гектарах (около 500 футбольных полей) земли сельхозназначения появится карьер. Часть этой земли — якушевская.
— Оказалось, что недра проданы на аукционе еще в 2010 году. Получился казус: плодородный слой — 5 метров земли на поверхности мой, а что глубже — чужое. Но ведь добыть что-то из глубины, не повредив поверхности, нельзя. По логике, совести и по закону, собственник должен был арендовать или выкупить у меня землю, затем изменить вид разрешенного использования на земли промназначения, но он этого не сделал. И сейчас доказывает, что, раз купил на аукционе, может делать что угодно, нам ничего не должен, — посмеивается Якушев.
Сергей Якушев
Он вообще человек позитивный, уверяет: если не относиться к творящемуся беспределу, беззаконию, нелепым отпискам чиновником с юмором, «голова может лопнуть». Якушев знает, о чём говорит, потому что ведёт переписку с инстанциями уже который месяц. Не обладая юридическими знаниями, поступает так: берет документ, буквально с лупой его вычитывает и на каждую строчку, на каждую ссылку на закон находит либо подтверждение, либо опровержение, либо вообще не тот смысл, который заложен в ответе.
Фальсификации — не повод для проверки
Первым делом Якушев изучил план геологических исследований с точками бурения и понял, что данные сфальсифицированы. Исследования на предмет того, не пострадает ли водоносный горизонт от разработки карьера, а также есть ли вообще искомое под плодородным слоем, якобы проводились в 2015 году. Однако фермер точно знает, что на его землях никто ничего не бурил: на участке либо пасутся коровы, либо растёт трава под покос. Не заметить бурильную установку, да еще и заехавшую в частные владения без спроса, было бы крайне сложно. Помимо этого, путём переписок и запросов в разных ведомствах удалось доказать, что вместо 42 положенных по закону исследовательских скважин было сделано лишь 10, да и те не на его землях. Так что, есть ли на его участке песко-гравийная смесь, нет ли — вилами по воде.
Якушев сообщил о факте фальсификации гидрогеологических исследований в полицию Вяземского района. Полицейские направили запрос в Департамент Смоленской области по природным ресурсам и экологии, ответа оттуда не получили и на этом «основании» отказали в возбуждении уголовного дела за отсутствием признаков состава преступления.
Фермер отправил жалобу на отказ в возбуждении уголовного дела в прокуратуру. Надзорный орган, найдя нарушения, согласился с заявителем, отменил постановление и вернул дело в полицию. Оттуда Якушев снова получил отказ. Третья жалоба, пройдя по тому же кругу, вернулась с отказом в начале июня. В августе пришёл четвертый отказ.
С самим департаментам по природным ресурсам у Якушева тоже «не срослось». Он им — о нарушении статьи 25.1 «О недрах» в части фальсификации исследований, департамент ему — дословно: «Факт фальсификации данных геологоразведки не является поводом для проведения проверочных мероприятий».
— Я им указываю на конкретные нарушения, они мне — «нет состава преступления». Ощущение, что сами не знают законов, просто смотрят, какая сторона [спора] круче, — удивляется фермер.
Как при помощи законов и логики побороть нежелание вникать в ситуацию, он пока не понимает, но «воевать» продолжает и свято верит в силу огласки проблемы.
Зимой этого года «Век-Неруд» начал копать близ Екимовки. Это видели местные жители, сфотографировали последствия работ и паспорт объекта, пожаловались [уже бывшему] губернатору Алексею Островскому в соцсетях. «До настоящего времени разработка участка недр Екимовка Исаковского месторождения песчано-гравийного материала не осуществлялась», — ответили им с аккаунта «Смоленская область». В июле история повторилась: «добытчики» при раскопках уничтожили верхний плодородный слой земли, что сделало невозможным возвращению участку прежнего облика после завершения работ. Жители пожаловались во все инстанции, полицию и СМИ. «Не выявлено признаков работ по добыче полезных ископаемых», — снова ответили в департаменте.
Поговаривают, никаких полезных ископаемых там так и не нашли. Так или иначе, а работы остановились. Скорее всего, временно.
Гендиректор «Век-Неруд» Иван Иванов на вопрос о насыщенности недр песко-гравийной смесью ответить отказался:
— Это сугубо субъективная [вероятно, собеседник имел в виду «конфиденциальная»] информация, она наша, и ею с вами мы делиться, конечно же, не будем. Потому что не понятно, на каком основании вы ею интересуетесь.
«Может своё мнение оставить при себе»
«У нас отбирают родину», — примерно так относятся местные жители к предстоящим работам.
— Не только мы пострадаем от раскопок, но и жители Коханово, Гужово — всего около тысячи человек. Нарушится водоносный слой — люди совсем останутся без воды, потому что большинство из них берёт воду в колодцах, водопроводная непригодна для питья. Дорога, соединяющая наши населенные пункты с райцентром, будет разбита тяжёлой техникой, а вместо дороги между Гужово и Коханово вовсе будут «раскопки». В Коханово граница горного отвода [участка для добычи песка и гравия] проходит в 100 метрах от жилых домов — этим людям, которые живут здесь в нескольких поколениях, куда бежать? — задается вопросом Якушев.
Помимо этих потерь, будут уничтожены леса и ручей на участках, известный источник святителя Николая Чудотворца, исчезнут редкие виды птиц, животных и растений. А их тут достаточно — Якушев прислал фото косуль, глухаря, барсука, а еще десятки фотопейзажей окрестных мест.
Его друг и соратник по борьбе Геннадий Семионенков — из Коханово. В прошлом сам работал на горно-обогатительном комбинате, и знает всю подноготную. Утверждает, что даже в советские времена раскопы после добычи полностью не приводили в порядок, только часть — для отчетности. После работ рельеф местности остается навсегда таким, что «душа болит: бугор — канава, кое-где камни, одинокие деревца растут». Плодородного слоя в таких местах нет и не будет еще очень долго, для ведения сельского хозяйства, да и ни для чего другого такая земля больше непригодна.
— Но Москве нужны материалы для строительства, вот к нам и лезут. Кстати, в Подмосковье тоже есть огромные карьеры, но там все за собой рекультивируют, там все по уму. А у нас можно и так бросить, кто мы тут, за МКАДом. У нас тут законы сами по себе, а мы сами по себе. Как можно у человека [Якушева] забрать землю, если он фермер, у которого есть прибыль? Сейчас фермерам, если не какой-нибудь «Мираторг», выжить практически невозможно, а этот пашет с утра до ночи, — говорит коренной житель Коханово.
По его словам, жители в ужасе от перспективы наблюдения за работами буквально из своего окна. Это будет не только неудобство, бездорожье, пыль и обезвоживание округи, но и постоянный грохот от камнедробильных установок. Поэтому люди борются всеми способами: пишут письма, ставят подписи, задают вопросы врио губернатора Смоленской области Василию Анохину в его аккаунте во ВКонтакте. Есть «пескари премудрые, которые пытаются спрятаться за спинами», но их немного.
В том, что с сельхозземлями стало можно делать что угодно, в том числе и против воли собственника, Сергей Якушев видит скорее закономерность, чем исключение из правил:
— Годами сельское хозяйство было заброшено: некий условный барыга скупил все сельхозземли у развалившихся колхозов за копейки и бросил их. И вот он мечтает от земель избавиться, получив прибыль. Поэтому недропользователи привыкли к тому, что никто особо не возникает, если заходишь на эти заброшенные земли. А в Вяземском районе обычное дело, когда изыскатель заходит на земли и начинает что-то там искать методом тыка, а не методом геологоразведки — никто или не обратит внимания, или не заметит. А тот самый барыга будет потирать руки, потому что сможет сбыть земли. У нас ведь огромные массивы земель никому не нужны, зарастают лесами! В нашем случае, я так понимаю, бизнес и не думал, что мы тут начнем бороться. И ещё: если можно не соблюдать закон, крупный бизнес его соблюдать не будет.
К слову, у «Мираторга» на Смоленщине земли хорошие, изначально бывшие полями, Якушевым же пришлось раскорчёвывать 24 гектара земли. Эти гектары тоже были когда-то полями, но заросли лесом. В этом году фермер получил с расчищенных земель первый покос. На вопрос, согласился бы продать земли за хорошую цену, смеется: ни за какую цену. Он пробовал поговорить с гендиректором «Век-Неруд» о неприкосновенности частной собственности, но не помогло.
В разговоре с корреспондентом «НеМосквы» Иван Иванов также категорически стоял на своём:
— То, что пишет один отдельно взятый человек [Якушев], он может своё мнение оставить при себе. Если у вас есть желание его написать, вы можете написать. Я состою в Союзе журналистов России, и поэтому вам с полной уверенностью сказать: пишите — бумага выдержит. А так я вам объясню: есть все соответствующие документы, необходимые для того, чтобы это делать. И с природоохранной прокуратуры, и отовсюду. Поэтому, что там думает отдельно взятый человек, он может думать всё, что ему в голову взбредет. У нас есть документы, и на этом всё. Жители что-то там думают, а есть соответствующие службы, которые прекрасно знают, что никакая вода не уйдет, что ничего такого страшного не случится. Люди всегда протестуют, люди всегда жалуются. Если они хотят повоевать с государством, ну, тут вопросов никаких нет.
«Воевать с государством» никто не собирается. Напротив, местные напоминают государству, что оно является гарантом исполнения законов, стоит на стороне законов. Если не поможет Вяземская прокуратура, Якушев вместе с местными будет писать в областную, затем в Генпрокуратуру. Люди говорят, что, если они потеряют свою землю, им уже нечего будет терять, поэтому пойдут до конца.
— Есть ощущение, что абсолютно все зависит от Москвы. Дадут указание, что такая-то компания неприкосновенна — значит, её и не тронут, хоть что она вытворять будет. Если уж народный гнев дойдёт до кипения, могут кого-то «сдать», пожурить — как кость собаке бросить. Глядя на все это, какая вера может быть такому государству? — задает риторический вопрос Геннадий Семионенков. — Мы сейчас уже даже не на законы надеемся, а на то, что нет тут никакого камня, ничего не найдут, да и бросят. А если все же начнутся раскопки… Хотя бы не стыдно будет перед детьми и внуками, что просто так сдали свою землю. А мы не просто так сдали, мы боролись. Это же наша родина, как её можно отдать без борьбы?
Фото: группа во ВК «Спасем родную землю! Вязьма», скриншот с сюжета «Readovka.67»
