«Хожу в пикеты. Получаю пенсию ФСБ». Как жительница Твери следит за губернатором
Почти каждый вечер она выходит к правительству Тверской области и разворачивает плакат за отставку губернатора. Этот протест длится почти семь лет — с тех самых пор, как Игорь Руденя пообещал построить новое здание для детской спортивной школы, а потом отказался от своих слов.
Полицейские уже перестали спрашивать у нее паспорт, а чиновники давно обращаются по имени-отчеству. И даже произносят сложную грузинскую фамилию без запинки: Татьяна Ивановна Джинчвеладзе.
— В последний месяц на меня опять обратили внимание федеральные СМИ, следят чуть ли не за каждым пикетом, — говорит пенсионерка. — Даже коммунисты из Госдумы выходили на связь и обещали поддержать, если напишу обращение на их имя. Но я как-то прохладно к ним отношусь, потому что они голосовали за начало СВО. Хотя в свое время была членом КПСС: вступила туда, чтобы критиковать офицеров за пьянство и воровство. Я ведь служила пограничником. И получаю пенсию ФСБ.
Про то, как сторонница Путина перестала сидеть в «Одноклассниках», ушла в активизм и добилась строительства новой спортивной школы, — читайте в материале «НеМосквы».
Неприкосновенный запас
Решение вступить в партию Татьяна Джинчвеладзе приняла в конце 80х годов, когда служила прапорщиком в Закавказском военном округе и отвечала за работу складов с неприкосновенным запасом.
Поводом стала кража, случившаяся во время приемки контейнера с запчастями: прапорщик лично насчитала 28 карданных валов, однако до расположения автомобильной службы доехали только 26.
А еще через пару месяцев случайно выяснилось, что военные отправили претензию на Горьковский автозавод и обвинили его в недопоставке.
— После этого я встретилась с командиром части и сказала: «Вот прямо сейчас пойду в военную прокуратуру и расскажу, что два карданных вала пропали где-то у нас», — вспоминает пенсионерка. — В итоге претензию отозвали, а я подумала: раз офицеры на такие подлые вещи способны, то стану членом КПСС и буду иметь право ругать их на собраниях.
Этим правом она пользовалась недолго: в 1991 году партия развалилась вместе с Советским Союзом, а войсковая часть стала готовиться к выводу из Грузии.
Горячее желание командира сделать перед этим капитальный ремонт четырехэтажного штаба выглядело подозрительно. Впоследствии оказалось, что работы велись только на бумаге, а по факту здание просто растащили.
— На тот момент я уже была в должности начальника коммунально-эксплуатационной службы и подписывать документы о приемке ремонта отказалась, — говорит Джинчвеладзе. — Их подписал потом один из начальников штаба округа. А один из тех, кто делал ремонт, угрожал мне и говорил, что занес 10 тысяч долларов командиру. Я по этому поводу тоже жаловалась в военную прокуратуру. Но им, видимо, было уже не до расследований.
Партия Владимира Путина и туалет Иосифа Сталина
В 1999 году Татьяна Джинчвеладзе перебралась в Россию и поселилась вместе с семьей в Твери. Уже через год вышла на пенсию, а еще через два стала бабушкой.
— Незаметно превратилась в простую пенсионерку, — уточняет бывший прапорщик. — Занималась маленькими внуками, сидела в «Одноклассниках», смотрела телевизор и верила почти во все, что там говорят. Была сторонницей Путина.
Все поменялось в сентябре 2011 года, когда она отдала своих внуков в Школу олимпийского резерва по гребле. В те дни региональный министр спорта подчеркивал, что воспитанники школы занимают первые места на международных соревнованиях, поэтому власть с удовольствием будет выделять деньги на развитие этого направления, которое считается базовым для Твери.
— Он просил родителей не обращать внимание на старое здание и стесненные бытовые условия, потому что совсем скоро построят новую современную школу, — вспоминает пенсионерка обещания чиновника. — Я, когда это услышала, очень обрадовалась. И поверила.
На деле «стесненные бытовые условия» оказались полуразрушенным домом с обшарпанными стенами и гнилыми полами. Отопления внутри не было, поэтому зимой дети занимались в куртках, а переодеваться ходили в старые строительные вагончики.
Несмотря на то, что школа находилась в центре города, в ней отсутствовал водопровод. Туалет размещался в сарайчике, построенном в 1953 году, еще при Сталине: это были две дырки в полу.
Также выяснилось, что построить новое здание обещали аж три губернатора. Однако они сменялись один за другим, а денег не выделяли даже на проект.
Терпения бабушки хватило еще на пять лет: оно лопнуло летом 2016 года.
— Обычно лето тут жаркое, но иногда бывают дожди и слякоть, — начинает она историю своего бунта. — В тот раз было именно такое дождливое лето. И так как дорогу за 70 лет никто не построил, внуки мои возвращались домой по уши в грязи. Один день пришли грязные, другой, третий. В итоге я написала письмо временно исполняющему обязанности губернатора Игорю Рудене. У него как раз шла предвыборная кампания и со всех утюгов говорили, что идет губернатор, который будет развивать детский спорт.
Первая встреча с губернатором проходила почти сразу после его победы, в окружении телекамер и знамен Единой России. По словам пенсионерки, Руденя был очень убедителен и пообещал даже больше, чем от него хотели.
— Я-то просила проложить всего лишь 300 метров асфальта, а он сказал, что надо подождать еще пару лет, и будет построена новая школа. А пока деньги идут, обещал сделать дорогу и поставить цивилизованный туалет. Я еще удивилась тогда: «Как вы себе представляете новый туалет, если в здании до сих пор нет водопровода?» Он ответил: «Я губернатор, я поставлю. Следующим летом все будет».
Уже через месяц пенсионерка заподозрила неладное и на всякий случай попросила дать письменный ответ. Еще через какое-то время состоялся телефонный разговор с руководителем аппарата правительства. По словам Джинчвеладзе, ей сообщили, что Игорь Руденя — «бедный губернатор» и у него нет денег на асфальт с туалетом.
Татьяне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя после этих слов.
«Передайте Рудене, что я опозорю его на всю страну, — пообещала она руководителю аппарата правительства. — Я дойду до Путина и доведу до его ушей, как наш губернатор меня обманул. Я пограничник, и я не остановлюсь».
Заплыв на большую дистанцию
В январе 2017 года пенсионерка приехала в Москву, в Администрацию президента. По ее словам, первая встреча прошла на высшем уровне:
— Там выслушали мою жалобу и торжественно заявили: «Возвращайтесь домой, Татьяна Ивановна, губернатор примет Вас в своем кабинете и решит в Вашем присутствии все вопросы. И так решит, что Вы больше к нам не приедете. А если он этого не сделает, то мы с ним по-другому поговорим».
Бабушка вернулась счастливой и ждала 40 дней. Но ее никуда не позвали.
Вторая встреча в Администрации президента проходила уже не так тепло.
«Что вы сюда приезжаете жаловаться? — заявили ей с порога. — С вашим напором надо губернатору дверь ногой вышибать и требовать там, а не здесь».
«Я действую по закону, — уточнила бывший прапорщик. — Но вы правы: в третий раз я сюда не приду. А выйду с плакатом на Красную Площадь».
«Не надо нас пугать», — ответили ей.
«А я никого не пугаю, — сказала она. — Просто предупреждаю. Я ведь не Руденя: если сказала, то сделаю».
Так началась протестная жизнь Татьяны Джинчвеладзе. За шесть лет она провела сотни пикетов в Твери и трижды выходила с плакатом на Красную Площадь в Москве. Несколько раз ее задерживали. Провела 48 часов в камере одного из отделов тверской полиции.
Внуки у бабушки уже давно выросли и больше не ходят на занятия в спортивную школу. Но для нее самой это не повод бросать дело на половине пути. Тем более результат уже есть: в августе 2019 года наконец началось строительство нового здания. Сначала его обещали сдать в ноябре 2020 года, потом перенесли срок сдачи на август 2022го, потом — на январь 2023го.
Кроме того, к базе проложили хорошую дорогу с тротуаром, протянули воду и отопление. Впрочем, батареи внутри еще холодные — идут какие-то споры между подрядчиком и правительством.
Сейчас в новом здании заканчиваются отделочные работы. На этой неделе монтировали шкафчики в детской раздевалке.
— К сожалению, здание сделали одноэтажным, чтобы не перекрывать вид на купола храма Бориса и Глеба, — уточняет пенсионерка. — Из-за этого получился слишком низкий спортивный зал, в нем невозможно будет играть в мяч. Главный проектировщик из компании «Онега» говорил мне, что никогда не будет гордиться этим проектом.
Уже несколько месяцев в здании протекает свежая кровля, но исправлять недостаток никто не спешит. По версии Джинчвеладзе, задержка в работах может быть связана с задолженностью бюджета перед строителями. По этой причине в конце августа она снова возобновила пикеты. Бабушка встает прямо под окнами губернатора. Надписи на ее плакате содержатся с двух сторон: чтобы их видели не только прохожие, но и Руденя.
За полтора месяца ее несколько раз доставляли в отдел полиции, в том числе тащили в машину за руки и ноги — это было 29 сентября.
А еще через несколько дней неизвестный ребенок выхватил у нее плакат и порвал.
— Губернатор перестал общаться со мной пять лет назад. Наверное, он меня боится, — предполагает Татьяна Джинчвеладзе. — Последний раз мы виделись в 2018 году, когда я стояла в пикете и он пригласил меня в кабинет. Он сказал тогда: жалуйтесь на меня как можно больше, я давно мечтаю покинуть ваш регион. Он же из Москвы к нам приехал и за все эти годы даже не обзавелся жильем: так и живет в самой лучшей гостинице за государственный счет.
Последний законный способ
Обо всех своих пикетах 68-летняя пенсионерка рассказывает в соцсетях. У нее есть собственный ютуб-канал, страницы в Facebook и ВКонтакте. Для самых важных разговоров недавно освоила Telegram.
Наряду со школой олимпийского резерва, есть масса других поводов, по которым Джинчвеладзе выходит в пикеты. Она протестовала против пыток в колониях, повышения пенсионного возраста, коррупции в медицине, роста цен на лекарства и услуги ЖКХ. В феврале прошлого года стояла в антивоенных пикетах.
— Пикет — это последний законный способ достучаться до власти, — убеждена пенсионерка. — Я выхожу в пикет только в том случае, если власть не понимает по-хорошему и не отвечает на мои письма по существу. И как только постоишь с плакатом за отставку конкретного начальника, сразу начинают реагировать и что-то делать.
Татьяна Джинчвеладзе проводит пикеты по вечерам. Потом садится на автобус и едет домой, где ее ждет больной муж. Раньше он служил подполковником КГБ: обеспечивал секретную связь с Москвой для первого секретаря Грузии. Борьбу своей жены с губернатором поддерживает: когда был здоров, подвозил ее с плакатами на машине.
— Он все время боится, что меня могут задержать или что-то со мной сделать. Время-то сейчас неспокойное, — говорит пенсионерка. — Единственное, в чем мы сейчас расходимся — это СВО. Он целыми днями сидит и слушает все, что показывают по телевизору. Говорит: если бы мы не напали первыми, то напали бы на нас. И раз так случилось, значит начальству в Москве виднее. Ну он офицер, что с него взять? Прошу его сделать телевизор потише, закрываюсь у себя в комнате и рисую новые плакаты на завтра.
