Время на прочтение: 8 минут(ы)

В последние месяцы в гордуме Костромы было неспокойно. Заседания депутатов переносились или спешно проходили в «осадных» условиях, а у дверей в зал выставляли охрану. Причина тому – два независимых депутата, требующих разрешить им снимать на камеру, как проходят заседания. По мнению единороссов, которых в гордуме большинство, это грубо нарушает регламент и мешает работе. Поэтому регламент несколько раз меняли – и в середине декабря вообще запретили обоим «нарушителям» присутствовать на заседаниях. Теперь они следят за ними из коридора, по видеосвязи. Как считают в гордуме, это осложнило «возможность спекулировать перед избирателями аргументом об ущемлении прав». Подобное наказание теперь грозит нарушителям каждый раз, когда они чем-то не устроят коллег.

О том, почему в гордуме Костромы так долго сопротивляются видеосъемке, и зачем в ее здании ЧОП, «НеМоскве» рассказал один из независимых депутатов Николай Сорокин. Публикуем его монолог.

— Вопрос о том, что надо вести видеозаписи или трансляцию заседаний, поднимали еще депутаты прошлого созыва гордумы. Но им отвечали, что для этого нужны большие финансы, изменения в регламент – и давайте, мол, потом. В 2020 году меня избрали депутатом, и на первое же заседание я пришел, поставил в углу на штатив свой смартфон и включил запись. И с осени того года мы с коллегой Михаилом Елохиным так и делаем. Я никак не монтирую эти записи, просто выкладываю их целиком в Ютуб, потому что считаю, что так обеспечивается гласность. Это моя позиция.

В нашей думе из 33 депутатов только трое независимых – я, Михаил Елохин и Валентина Ульянова (последние двое выдвинуты от КПРФ, Сорокин шел на выборы от «Яблока», но все они беспартийные — прим. «Говорит НеМосква»). Остальные единороссы. И вот они стали возмущаться тем, что мы снимаем. «Вы там намонтируете, а может, кто-то на записи почешет нос или скажет что-нибудь не так, а вы выложите». На что я отвечал, что тоже могу почесать нос, и никто вам не мешает сделать видеозапись и тоже ее где-то выложить. Я этого не боюсь.

Но депутаты «Единой России» все равно возмущались. И поскольку они не могут запретить съемку, они стали ее ограничивать, внося постоянные изменения в регламент.

Например, вы можете вести запись, но только статично, не передвигаясь. То есть телевизионщики могут ходить с камерой по залу, а вы нет. Ради бога, сказали мы – снимаем с одной точки. Дальше: «Вы можете вести запись, но должны уведомлять председательствующего». Пожалуйста! Потом нам разрешили снимать только из специально отведенных точек. Было смешно – они начертили планы залов, где проходят заседания гордумы, и на каждом указали точку. «Если снимать, то только в этом углу».

В конце августа 2023 года в гордуме произошел конфликт. У нас в городе была любимая костромичами муниципальная галерея современного искусства. Область решила ее забрать себе, сменив название и профиль работы: «Что вы там какие-то абстракции выставляете, надо показывать русское реалистическое искусство – березки, рябинки, девушки у колодца». И город просто подарил области эту галерею со всем ее имуществом. Был большой скандал, общественность протестовала, союз художников выступил против, ну и независимые депутаты тоже. И вот в августе было решающее голосование по поводу музея. Я готовился озвучить свою позицию, но тут встал единоросс Комиссаров и предложил голосовать без обсуждения. Такого еще не было в истории костромской Думы, начиная с 90-х годов! Это нонсенс. Я высказался об этом и в знак протеста покинул заседание. Михаил Елохин меня поддержал.

И видимо, после этого единороссы решили нас наказать. Они в очередной раз изменили регламент – вести запись мы можем, но теперь только из коридора. Там стоит экран, и на нем ведется техническая трансляция с устаревшей веб-камеры в зале. Она ужасная, по ней вообще не видно, кто из депутатов выступает. Это хуже, чем снимать пиратскую копию в кинотеатре, потому что там хотя бы большой экран. Кто из горожан будет такое смотреть? Ну и потом – это же не наша съемка. Любой сотрудник администрации, если надо, может нажать кнопку и прекратить трансляцию. И потом скажут, что это технический сбой.

В общем, мы не согласились и на заседании 30 ноября снова хотели снимать из зала. Единороссы требовали убрать камеры, но мы с Елохиным отказались. Тогда они прервали заседание и перенесли его на следующий день.

Утром мы пришли и обнаружили, что вход в зал охраняют два «чоповца». Они заявили, что у них указание меня не пускать. Кто его отдал и на каком основании они вообще там находились? «Ничего не знаем, ничего не скажем».

Тем не менее мы с Елохиным протиснулись внутрь и снова поставили камеры. Глава города Журин (возглавляет собрание депутатов – прим. «Говорит НеМосква») потребовал удалиться, а когда мы отказались – объявил пятиминутный перерыв. Я остался в зале, потому что понимал – если выйду, то второй раз меня не пустят.

Дальше мне уже рассказали очевидцы. Депутаты вышли в коридор – и в этот момент прозвучала команда: «Быстро бежим на первый этаж!». Там у нас есть маленький зальчик для депутатских комиссий. И все эти уважаемые люди ринулись вниз. Это было очень комично – мне кричат: «Николай Валерьевич, депутаты убегают!». Я хватаю камеру, бегу за ними. Но уже поздно – они запираются на этаже изнутри, а снаружи опять встают «чоповцы». Они перекрыли целое крыло. Не пускали через коридор даже сотрудников думы и городской администрации. Пришел опоздавший депутат-единоросс, они не пустили и его – боялись, вдруг мы тоже протиснемся. И вот от радости, что нас так удачно обманули, единороссы за пятнадцать минут рассмотрели 22 вопроса повестки дня, включая бюджет города в первом чтении, и еще утвердили план приватизации на год. Потрясающая эффективность, такого не бывало в истории местного самоуправления Костромы. Чистый анекдот.

Но кроме анекдотичности, тут есть и юридический аспект. Нашей депутатской деятельности воспрепятствовали, нас лишили возможности проголосовать. А мы представляем избирателей, не только себя. Поэтому, разумеется, мы написали заявление в прокуратуру, съездили туда, дали пояснения. Подождем ответа положенный месяц, и если реакции не поступит, то в январе оспорим действия депутатов уже в суде. Мы также не согласны с многочисленными изменениями в регламенте. Считаем, что они противоречат уставу города и законодательству о местном самоуправлении.

Более того – когда «чоповцы» нас не пускали в зал на первом этаже, я вызвал полицию, чтобы зафиксировать правонарушение. Но когда она приехала, охранники уже ушли.

По итогам всех этих событий нас с Елохиным лишили половины депутатской компенсации за декабрь – это около 15 тысяч рублей. Ее выдают вместо зарплаты – на бензин, расходные материалы. Ударили рублем. Ну и ладно, мы не за деньгами туда шли.

Еще они опять поменяли регламент – прямо вписали туда, что для охраны думы теперь может использоваться ЧОП. На заседание 21 декабря нас с Елохиным снова не пустили.

В принципе, сейчас они могут делать с неугодными депутатами все, что захотят. Могут лишить меня права голоса на месяц, как было недавно. Или на полгода. Могут вообще запретить вход на заседания, только выносить в коридор листочек, чтобы проголосовать. Знаете, как больному под дверь просовывают… Я не знаю, что придет им в голову. Их большинство, и они способны принять любое решение. Но мы не будем исполнять то, что, считаем незаконным.

Но в результате нашей борьбы мы все-таки одержали первую победу. На днях камеру, которая стоит в зале заседаний, заменили на более качественную. И теперь дума уже сама ведет видеосъемку – и по запросу предоставляет запись. Это очень хорошо. Мы будем бороться дальше – хотим, чтобы дума вела прямые трансляции своих заседаний. Это нужно для гласности, для истории. Люди должны знать, как идет обсуждение, у кого из депутатов принципиальная позиция, а кто занимается «одобрямсом». Понятно, что мы в меньшинстве и не можем повлиять на принятие решений. Но хотя бы в этой части добьемся своего.

Самое поразительное, что наша областная дума спокойно выкладывает все видеозаписи. В Госдуме, в Мосгордуме ведутся трансляции (осенью 2022 года в Госдуме ограничили прямые трансляции из-за «спецоперации», но через полгода вернули их. Тем не менее, региональные парламенты постепенно «закрываются» от граждан – прим. «Говорит НеМосква»). Все открыто – берите пример с Москвы, с других областных центров!

Почему гордума так упорно сопротивляется?

Я думаю, единороссы просто привыкли считать, что им все можно. Не хотят – значит, не будет. Когда жители Костромы смотрят заседание облдумы, там зачастую обсуждаются непонятные для них вопросы – изменения в различные акты и прочее. Это важно, но для них скучно. А работа городской думы ближе к людям. Например, не вывозится мусор – это сразу видно. Или, допустим, начался отопительный сезон, а у жителей холодно в домах. Почему? А потому что решением гордумы коммунальные сети в городе передали в концессию, инвестор не произвел обещанных вложений, и городу это вышло боком. Или возьмем транспорт. Вопреки нашим протестам, гордума передала троллейбусное хозяйство области, и его ликвидировали. Люди до сих пор собирают подписи и требуют вернуть троллейбусы.

В начале 2000-х я был депутатом гордумы третьего созыва (сейчас в Костроме работает седьмой – прим. «Говорит НеМосква»). И наши заседания могли длиться целый день. Были доклады, споры – полноценное обсуждение, в результате которого принимались решения. А сейчас все проходит за час, а то и за полчаса. Единороссы предпочитают молчать, сидят и поглядывают на часы. Ждут, пока мы закончим высказываться. Все это выглядит как профанация. Гордума превратилась в декоративный орган, который просто нажимает кнопки и одобряет все, что спустили сверху. Скомандовали отдать художественную галерею – отдали. А это собственность города, его гордость! Конечно, депутаты не хотят, чтобы жители видели, как это все происходит.

Фото и видео предоставлены Николаем Сорокиным