Время на прочтение: 4 минут(ы)

9 февраля 1938 года

Родился Юрий Коваль. Детский писатель, поэт, художник. Автор историй про Васю Куролесова, пса Алого и недопеска Наполеона III. Сценарист мультфильмов и фильмов.

На улице — душно!

На улице — пыльно!

Трамвайно!

Троллейбусно!

Автомобильно!

По городу бегать

Какой интерес?

Поеду, пожалуй,

Куда-нибудь

В лес <>

Недолго,

Недолго

Мне ехать пришлось.

Мой поезд приехал

На станцию «ЛОСЬ».

Сошел на платформу,

Подумал:

Авось,

Здесь где-нибудь лес,

Если станция «ЛОСЬ»

Отец, подполковник милиции Иосиф Коваль, возглавлял уголовный розыск в Московской области. Мать, Ольга Колыбина — врач-психиатр. Любовь к слову у Юры проснулась рано и была самозабвенной — мог на уроках сочинять шуточные стихи вместо решения задачек по алгебре.

Кажется, когда я оторвался от груди матери, сразу решил, буду писателем. Цель была единственная: писатель не ходит на службу, он сидит дома и пишет. Писатель для меня не тот, кто сидит — тюк-тюк-тюк, словечко к словечку. Это графоман называется. Писатель — это определенный строй души, это особая работа. Писатель — это, в сущности, художник

В 1955 поступил в Московский пединститут на факультет русского языка и литературы. Познакомился с Юрием Визбором, Юлием Кимом, Петром Фоменко. После первого курса в институтской газете опубликовал первые рассказы — «Зайцы» и «Дождь». И даже получил премию — 50 рублей.

Льется дождик,

Летний дождик —

Хлещет дождь, как из ведра.

Под дождем

Торчит художник —

Кисти,

Краски,

Борода <>

С бороды бежит вода

Он промок — но не беда!

Он рисует летний дождик

Получил дипломы учителя русского языка, литературы и истории, а также учителя рисования. Прекрасно рисовал — позже сам нередко иллюстрировал свои книги.

После института работал в сельской школе. Чтобы ученикам было проще постигать грамматику, сочинял «учебные рассказы» и рифмованные диктанты:

На полу сидела мышь.

Вдруг вбегает грозный муж

И, схватив огромный нож,

К мыши он ползет, как уж.

Зацепив плечами печь,

В комнату вбежала дочь

И зажгла 15 свеч

С криком: «Папа! Руки прочь!»

В Москву вернулся в 1963. Привез серию картин, написанных маслом и несколько «взрослых» рассказов. Один из них очень понравился Юрию Домбровскому, которому Коваль иллюстрировал книгу. Тот отнес рассказ в «Новый мир». Рассказ не приняли.

Мне кажется, что я всегда выпадал из какой-то общей струи <> С этого момента я понял, что во взрослую литературу я просто не пойду

Начал писать для детей. В 1968 от журнала «Мурзилка» съездил в командировку к пограничником — впечатления стали основой повести «Алый». Признавался, что «поймал прозу за хвост» — нашел собственный стиль.

В 1970 вышел сборник «Чистый дор», посвященный вологодской деревне, рядом с которой жил.

— …А что такое дор?

— А дор — это вот он весь, дор-то. Всё, что вокруг деревни, — это всё и есть дор.

Я глядел и видел поле вокруг деревни, а за полем — лес.

— Какой же это дор? Это поле, а вовсе не дор никакой.

— Это и есть дор. Чистый весь, глянь-ка. Это всё дор, а уж там, где ёлочки, — это всё бор

Работал в разных жанрах — лирических рассказов, юмористических детективов, как «Приключения Васи Куролесова». В повесть про Васю попали истории, рассказанные отцом-милиционером. Книжку перевели на несколько языков, сняли по ней мультфильм.

Когда камень срывается с горы, а потом его тащат обратно — это ещё куда ни шло. Но когда гора валится с плеч и вдруг опять залезает на плечи — это уже никуда не годится

В 1975 вышел «Недопесок» — повесть его друг Арсений Тарковский назвал «одной из лучших на земле». История молодого песца с платиновым окрасом, сбежавшим из клетки на зооферме на свободу, к печати была допущена не без проблем. Цензоры увидели в побеге песца на Север намек на желающих выехать в Израиль евреев.

Последние годы посвятил итоговому роману-«пергаменту» «Суер-Выер», идею которого вынашивал с 1955 — «Думаю, что я написал вещь, равную по рангу и Рабле, и Сервантесу, и Свифту… Но могу и ошибаться». Книга вышла уже после смерти автора. 

Из жизни Юрий Коваль ушел в 1995. Ему было 57.

Поверьте мне: гениальность, даже пониженная, всегда все-таки лучше повышенной бездарности