30 июля 1937 года чрезвычайные «тройки» НКВД получили право выносить смертные приговоры «врагам народа»
Чрезвычайные «тройки» НКВД получили право выносить смертные приговоры «врагам народа».
Приказ о «тройках» подписал нарком внутренних дел Николай Ежов. Уже на следующий день приказ без изменений утвердило Политбюро.
Перед органами госбезопасности стоит задача — самым беспощадным образом разгромить банду антисоветских элементов, защитить трудящийся советский народ от их контрреволюционных происков и, наконец, раз и навсегда покончить с их подлой подрывной работой против основ советского государства
Практика работы «троек» в органах НКВД де-факто существовала и до приказа — он лишь формализовал репрессивные механизмы. Но, в отличие от открытых показательных процессов над советской элитой, теперь дело дошло до рядовых граждан — крестьян, рабочих, духовенства.
Во всех республиках, краях и областях начать операцию по репрессированию бывших кулаков, активных антисоветских элементов и уголовников
«Кулацкая» операция под руководством заместителя Ежова и главного «гэбэшника» страны Михаила Фриновского длилась почти полтора года.
С августа 1937 по ноябрь 1938 органы НКВД арестовали около 1,7 млн человек. Из них 390 тысяч человек «тройки» постановили расстрелять, 380 тысяч — отправить в лагеря ГУЛАГа (по другим оценкам, расстрелянных было больше — до 445 тысяч человек).
Судопроизводство в «тройках» (состоявших из начальника областного НКВД, секретаря обкома и прокурора) работало как конвейер. Например, Ленинградская «тройка» только за один день вынесла 658 смертных приговоров, Карельская — 629, Омская — 937.
Доказательств вины чаще всего не было, иногда к делу могли приложить письма от друзей из-за границы или календари с портретом царя.
Репрессии сопровождались борьбой за высокие показатели на местах. В Омске председатель «тройки» уже 1 августа 1937 просил Лубянку увеличить лимиты и хвастался «стахановскими» темпами — к тому моменту у него уже было больше 3 тысяч арестованных.
Утвержденные цифры являются ориентировочными. Однако, наркомы республиканских НКВД и начальники краевых и областных управлений НКВД не имеют права самостоятельно их превышать. Какие бы то ни было самочинные увеличения цифр не допускаются
(пункт II.3 приказа НКВД № 00447)
Операция должна была завершиться за полгода, но сроки продлевали. В разгар репрессий звучали осторожные предложения остановить работу «троек».
Работа с тройками — легкая, несложная работа, она приучает людей быстро и решительно расправляться с врагами. Но жить долго с тройками — опасно. Потому, что в этих условиях люди рассчитывают на минимальные улики и отвлекаются от основного — от агентурной работы
(нарком внутренних дел белорусской ССР Борис Берман)
В январе 1938 началась вторая фаза операции: «тройкам» добавили лимиты на расстрелы — 48 тысяч человек и на лагеря — 9,2 тысяч человек. Сталин попросил Ежова усилить преследования бывших социал-революционеров.
«Кулацкая операция» и массовые аресты завершились только в ноябре 1938 года — после чистки внутри самого НКВД. Работу «троек» прекратили, дела передали в обычные суды.
Ответственность за ошибки операции и «нарушения революционной законности» возложили на НКВД. Главных исполнителей, Ежова и Фриновского, расстреляли в 1940. Репрессировали и многих членов «троек»: 47 представителей НКВД, 67 членов партии и двух представителей прокуратуры приговорили к смертной казни.
Грубое нарушение установленных законом процессуальных правил, которыми нередко умело пользовались пробравшиеся в органы НКВД и Прокуратуры враги народа. Они сознательно извращали советские законы, совершали подлоги, привлекая к уголовной ответственности по пустяковым основаниям
(из директивы Совнаркома, 17 ноября 1938)
Информация о «кулацкой операции» была полностью засекречена вплоть до 1990-х.
Американский исследователь Пол Грегори назвал приказ о «тройках» самым жестоким государственным приказом XX века. Другие историки называют массовые репрессии 1937-1938 годов «политическим Холокостом» и предлагают приравнять к геноциду.
