Почему в Палочке — музей раскулаченных?

Палочка — небольшое село в Томской области на берегу притока реки Кеть. Еще сто лет назад здесь шумела глухая тайга, а после начала сталинской коллективизации появились первые жители. Весной 1931 года раскулаченных с Алтая свезли сюда баржами.
Сейчас в селе живет порядка 200 человек. Из достопримечательностей — единственный в России «Центр памяти раскулаченных» в здании бывшей школы. Его создали и открыли в 2020 году местные жительницы Ирина Янченко и Гульнара Корягина. Центра могло и не быть. О том, что село основано спецпереселенцами, знали все. Но в 2018 году поисковики обнаружили массовые захоронения спецпереселенцев. Это были не полноценные могилы, а небольшие ямки на 40 сантиметров в глубину, Рядом были другие ямы — землянки, в которых пытались выживать спецпереселенцы. Работа поисковиков показала, что захоронение в Палочке — самая крупная в Сибири «братская могила» спецпереселенцев.
94 года назад здесь высадили 7800 человек, из которых в живых осталось 700. Одни погибли от голода, болезней холода, другие пытались бежать и погибли в тайге. По воспоминаниям одной из сосланных сюда в детстве, ели даже мертвых лошадей, которые прибыли сюда вместе с живыми на барже. Умерших людей закапывали без обрядов и церемоний, выжившие под надзоров сотрудников НКВД строили здание комендатуры, бараки и инфраструктуру. В последующие годы среди спецпереселенцев продолжали искать и находить «врагов народа», которые заканчивали свою жизнь в тех же массовых захоронениях.
Большинство жителей Палочки — потомки тех переселенцев, но создание музея поддержали не все. Глава поселка и вовсе утверждала: останки погибших — жертвы отрядов Колчака. Удивительно, но факт: центр открылся на деньги президентского гранта, о событии писали центральные СМИ. В 2023 году здесь открылся сквер с памятником «Семейная беда».
Сотни потомков раскулаченных со всего мира приезжают сюда, чтобы узнать о судьбе своих предков и поклониться погибшим. А к организаторам центра-музея отношение стало резко негативным: тема репрессий и раскулаченных стала очень уж «иноагентской» и снова запретной.

