10 февраля 1881 года
В Орле родился Борис Зайцев — писатель Серебряного века и «старшего поколения» русской эмиграции. Номинант на Нобелевскую премию по литературе.
Отец — директор Московского металлургического завода, родом из симбирских дворян.
Детство провел в Калужской губернии под присмотром гувернанток. В 18 был исключен из Московского технического училища за участие в студенческих беспорядках. Позже учился в Горном институте в Петербурге и Московском университете — но их тоже не окончил.
Писательством увлекся еще в юности, когда «воспитывался в богемной среде».
Среди нас не было сторонников императорской власти, но и революционеров не было. Нас интересовала литература
В 20 дебютировал с рассказом «В дороге» в московском издании «Курьер». Участвовал в литературно-художественном кружке — одном из первых клубов для московской интеллигенции. Был знаком с Блоком, Белым, Чеховым и Буниным.
Будучи единственным сыном в семье, был поздно призван на военную службу. В 1916, в 35, во время Первой Мировой, мобилизован в Александровское военное училище. Офицерское звание получил накануне отречения Николая II от престола, 1 марта 1917.
«Бескровная» февральская революция для меня началась с убийства моего племянника, тоже офицера — его закололи штыками, а хоронили под улюлюканье толпы. Нас пробовали отправить на усмирение каких-то беспорядков, но никто не пошел: это тогда было неслыханно. И распоряжение отменили
Позже также потерял отца, не пережившего событий революции, и пасынка — его расстреляли по обвинению в контрреволюционном заговоре.
После Октябрьского переворота выступил с критикой большевизма. Опубликовал заявление «Гнет душит свободное слово» в газете Клуба московских писателей «Слову свобода» и открытое письмо Луначарскому — в журнале «Народоправство».
Когда большевики начали охоту на белых офицеров, сумел «переписаться» рядовым и погрузился в литературу. В годы НЭПа возглавлял Московское отделение Всероссийского союза писателей. Работал в Кооперативной лавке писателей, где перепродавали книги.
Работа в лавке позволяла кое-как существовать, не служа большевикам
В 1921 был арестован вместе с другими членами Всероссийского комитета помощи голодающим, но вскоре отпущен.
В 1922 перенес брюшной тиф и едва не умер. При протекции своего университетского знакомого, председателя Моссовета Льва Каменева, получил разрешение на выезд за границу на лечение. В Россию больше не возвращался. Жил с семьей в Париже.
В 1927 издал рассказ «Моя жизнь и Диана», который позже был признан одним из самых лучших произведений Зайцева. Всего в эмиграции опубликовал более 30 книг на русском языке и около 800 текстов в периодических изданиях. Сотрудничал с эмигрантскими русскоязычными изданиями «Современные записки», «Возрождение», «Русская мысль», «Новый журнал».
Живя вне Родины, я могу вольно писать о том, что люблю в ней, о своеобразном складе русской жизни, русских святых, монастырях, о замечательных писателях России
Издавал свои дневники и собирал биографии других писателей — Тургенева, Чехова, Жуковского, Пастернака — которые позже были опубликованы.
В 1940, с началом немецкой оккупации, ушел в тень, но продолжал работать. В 1945 издал повесть «Царь Давид».
Почти четверть века был председателем Союза русских писателей во Франции.
В 1962 был номинирован на Нобелевскую премию (в том году ее получил американский писатель Джон Стейнбек). О выдвижении Зайцева, по правилам Нобелевского комитета, стало известно только спустя 50 лет. К моменту номинации он был автором повестей, романов и автобиографической тетралогии «Путешествие Глеба».
В 1964, в 82, дал интервью «Радио Свобода» о событиях вокруг Октябрьского переворота в России и своей семьи. В это время на протяжении восьми лет ухаживал за парализованной после инсульта женой.
Умер в 1972 в Париже, в 90, в кругу семьи своей дочери.
