2 апреля 1917 года
Временное правительство России отменило «черту оседлости» для евреев. Шесть миллионов человек получили права наравне с другими гражданами.
Мы не связаны больше чертою,
Мы свободны на русской земле,
И теперь с чесноком колбасою
Торговать можем даже в Кремле
(стихотворение с открытки, 1917)
Термин «черта оседлости» появился еще при Николае I и означал границу проживания еврейской диаспоры. При этом в постановлении Временного правительства он не упоминался (как и слово «евреи»). Официально документ назывался «Об отмене вероисповедных и национальных ограничений». Но все понимали, о чем речь.
К тому моменту в России жили больше половины всех евреев планеты — около 6 млн. Они были ограничены в правах со времен Екатерины II, когда после раздела Речи Посполитой оказались на территории Российской империи и стали ее подданными.
Во многом черта оседлости появилась как ответ царской власти на недовольство русских купцов, напуганных конкуренцией: в 1790 они обвинили 72 купца-еврея в демпинге и контрабанде (те держали низкие цены за счет связей с единоверцами за границей и в итоге были изгнаны вместе с семьями из Москвы и Смоленска).
По сути это была первая внутрироссийская депортация евреев
(историк Павел Полян)
Через год, в 1791, императрица приняла закон, по которому евреи могли жить только в западных губерниях (нынешняя Литва, Латвия, Польша, Белоруссия, Украина и Молдова). При этом им запрещалось селиться в некоторых городах (Николаеве, Ялте, Севастополе и частично в Киеве), а также в сельской местности (конкуренция крестьянам). В разное время исключения делались для купцов первой гильдии, врачей, выпускников вузов, ремесленников и отставников царской армии.
Политика правительства исходит не из «вредности» евреев, а из того, что благодаря многотысячелетней культуре они являются элементом более сильным умственно и духовно, чем все еще некультурный русский народ
(обер-прокурор Константин Победоносцев, 1880-е)
Из-за ограничений и преследований евреи жили скученно и бедно. Историк Вальтер Лакер отмечал, что в начале 1880-х большинство из них жили гораздо хуже, чем самые бедные русские крестьяне и были обречены на медленное вымирание от голода.
После одного из еврейских погромов в 1903 Лев Толстой писал:
Испытал чувство ужаса к тому ужасному правительству с его духовенством, которое доводит людей до такого состояния
Отменить черту оседлости в разное время предлагали Сперанский, Витте, Столыпин, Милюков. За эмансипацию евреев «ради Великой России» выступал и Петр Струве.
Среди всех инородцев нет элемента, который мог бы легче, чем евреи, быть поставлен на службу русской государственности и ассимилирован с русской культурой
(Петр Струве)
Еврейский вопрос обсуждали в «николаевском» Совете министров, пытались решить в I и III Госдумах (у евреев было 12 и 3 мандата, соответственно).
Внутренний голос все настойчивее твердит мне, чтобы я не брал этого решения на себя
(Николай II — Петру Столыпину)
Фактически черта оседлости прекратила существование с началом Первой Мировой — когда сотни тысяч евреев депортировали из прифронтовой полосы внутрь России. Но это не было актом доброй воли: наоборот, правительство считало евреев неблагонадежными и старалось переселить их подальше от границы.
Де-юре черту оседлости отменили через две недели после отречения Николая II — постановлением министра юстиции Александра Керенского.
Однако в 1918-1920 прокатились новые волны еврейских погромов, количество их жертв исчислялось десятками тысяч.
