Время на прочтение: 12 минут(ы)

Все равны, но некоторые беднее

О чем говорят региональные различия экономики

Автор: Татьяна Рыбакова

Есть у региональных экономик сегодня объединяющий тренд: рост инфляции замедляется, но не за счет насыщения спроса, а за счет его снижения. Денег у населения становится меньше, уверенности в завтрашнем дне – и того менее. В результате люди начинают все больше экономить, отказываясь, в первую очередь, от необязательных трат. Однако региональные различия при этом не только достаточно серьезны – они хорошо демонстрируют, как в выигрыше оказываются регионы с высокой «военной премией» и метрополии, куда стекаются финансовые потоки.

Что-то стало холодать

В целом, регионы страдают от одних и тех же проблем. Согласно докладу ЦБ, растут цены и, соответственно, инфляция. Она в марте хоть и осталась в целом на уровне февраля (5,9%), однако устойчивая инфляция (та, которая не зависит от сезонности) в марте подросла – текущий уровень цен в марте составил 6% против 5,8% в феврале. Естественно, больше всего дорожают товары, на которые государство подняло акцизы. Всюду очень сильно дорожает рынок услуг (8,8%), хотя это и меньше февральских 9,4%. Начали сильнее дорожать непродовольственные товары (6% в марте после 4,6% в феврале), зато притормозило продовольствие (4,1% против февральских 4,3%). Именно продтовары сильнее всего повлияли на снижение общего индекса цен. Но тут есть особенности.

По данным исследовательской группы РОМИР, потребительские стратегии меняются.

Люди все чаще отказываются от необязательных трат, сосредотачиваясь на базовых потребностях, все чаще выбирают товары со скидками и покупки в жестких дискаунтерах.

Одной из жертв такой стратегии стали предприятия общепита – крупные игроки сектора массово сокращают свои точки в Москве и регионах. Причем, отказываясь от посещения кафе и ресторанов, потребители не переходят на дешевый «уличный» фастфуд – он тоже терпит трудности. На него негативно действует как рост цен на продукты, так и налоговая реформа: фастфуд – царство малого бизнеса, налоговая реформа, заставившая с 1 января этого года многих успешных предпринимателей перейти на налогообложение с уплатой НДС, в результате чего налоговая нагрузка у многих значительно выросла, что заставляет предприятия сокращать объемы и поднимать цены. В результате, покупателей становится меньше – не все могут выдержать повышение чека, хотя стоимость в регионах теперь разница двукратная. Именно общепит, по-видимому, стал основным фактором снижения темпов роста цен на продовольствие, снизив спрос на закупки продуктов.

Одновременно, сосредотачиваясь на базовых потребностях, потребители вернулись к приобретению тех промышленных товаров, без которых не обойтись. К примеру, отмечает РОМИР, к приобретению бытовой техники. Тут, скорее всего, сыграло роль и то, что последние четыре года покупатели откладывали необходимые покупки, веря во «временные трудности». Теперь становится ясно, что это надолго и вряд ли ситуация улучшится даже в случае окончания войны. Между тем, 4-5 лет – это срок, за который часть бытовой техники, особенно мелкой, начинает выходить из строя. Когда у вас сломался утюг или соковыжималка, на которой вы делаете сок для ребенка, трудновато отказаться от покупки новой техники. Растет спрос – растут и цены на продтовары.

Еще одна общая черта – обвал спроса на жилье и, соответственно, на стройматериалы и мебель.

Причина – изменение условий «семейной ипотеки»: с 1 февраля с.г. ее может брать только один родитель, ребенок должен обязательно быть зарегистрирован вместе с ним и т.п.

Наконец, еще одна общая особенность касается промышленности – соответственно, уровню занятости и зарплат. Везде хорошо себя чувствуют те предприятия, которые работают на войну и на госзаказ (прежде всего, в области инфраструктурного строительства), в меньшей степени – экспортно-ориентированные. Те, кто ориентировался на выпуск потребительской продукции (в том числе – на выпуске продукции для предприятий потребительского сектора) находятся в довольно тяжелом положении. Массовых увольнений нет нигде – это вообще не в российских традициях, – но вот задержки зарплат, их снижение за счет срезания премий и бонусов, переход к частичной занятости, стало повсеместной практикой.

В результате складывается парадоксальная ситуация: безработица на рекордно низком уровне (2,1%), а потребительские доходы и, соответственно, потребительская уверенность падают. Напуганные неважными перспективами люди начинают еще сильнее экономить, спрос снижается – и потребительский сектор неуклонно сползает в «спираль смерти», где издержки требуют повышение цен, а падающий спрос ограничивает их рост.

Как с этим справляются производители, хорошо объяснил один из владельцев сети того же фастфуда: он увеличил цены, получил отток посетителей и теперь получает доход от роста маржи, а не от роста оборота. Что это путь в никуда, ведущий, в конце концов, к смерти бизнеса, понимают все, но с предпринимательской уверенностью сейчас в России тоже не очень, потому у всех настрой – продержаться подольше, не более того.

В целом можно констатировать – экономика продолжает «охлаждаться», как любят говорить в правительстве. Конечно, при этом «охлаждается» и инфляция, но, кажется, это продолжает радовать только Центробанк. А вот темпы этого «подмораживания» в регионах различаются.

Кому война…

Регионы, как и семьи, несчастливы по-разному, а вот счастье у всех одно: если есть устойчивый спрос государства на основную продукцию. А государство сейчас хочет, прежде всего, оружия и вообще всего, что связано с войной. Даже запрос на инфраструктурное строительство – это, прежде всего, строительство военное: дороги для провоза техники, ремонт разрушенных украинскими дронами сооружений, строительство новых цехов – прежде всего, для выпуска дронов, электроники и проч. Высокие темпы гражданского строительства сохраняет, пожалуй, только Московский регион, если верить докладу ЦБ о региональной экономике. В меньшей степени, из-за волатильности спроса и транспортных ограничений, хорошо помогает регионам наличие экспортно-ориентированных отраслей.

Здесь характерно, например, улучшение состояния сибирских регионов, где высока доля угледобывающих предприятий. Блокада Ормузского пролива, резко сократившая поступление нефти на мировой рынок, вызвала рост спроса на уголь в Китае – одном из важнейших покупателей сибирского угля. В результате, добыча и экспорт угля немного улучшились. А тут еще и нефтепереработка почувствовала рост спроса. Если бы не падение целлюлозно-бумажной промышленности из-за снижения спроса того же Китая, возможно, улучшение почувствовали бы и потребители. Но пока потребительская активность продолжает снижаться – правда, именно страдающий в целом по России общепит здесь немного оживился. Но в целом подавленная потребительская активность «давит» и инфляцию – в Сибири она в марте выросла меньше общероссийской (5,7%).

А вот в Волго-Вятском макрорегионе инфляция в марте самая высокая – 8,2%. Причем, именно здесь основное увеличение спроса сосредоточилось в непродовольственных товарах. Причина проста: именно здесь сосредоточены основные предприятия по производству военной продукции: от производства дронов в «Алабуге» (Татарстан) до многочисленных военных заводов.

Как аккуратно формулируют аналитики ЦБ, «предприятия с большим объемом госзаказа в целом выше оценивали свою деловую активность и загрузку производственных мощностей». Именно их работники, можно добавить, и сформировали основной рост потребительского спроса: в целом же даже машиностроительная отрасль остается в депрессии – рост «госзаказа» не компенсирует убытки от снижения спроса со стороны гражданского сектора.

…да дорог перевоз

Еще одна чувствительная тема – логистика. К «повороту на Восток», когда традиционные поставки в Европу закрылись с началом войны и многим регионом пришлось везти товары через всю страну, борясь за место в железнодорожных перевозках, прибавились новые беды: логистическая структура черноморских и балтийских портов, прежде всего, предназначенная для перевалки на экспорт нефти и нефтепродуктов, регулярно выбивается дроновыми атаками. Нельзя сказать, что результат атак трагичен: все же даже при самых удачных попаданиях объем разрушений гораздо меньший, чем при применении баллистики, так что вопрос возвращения в строй – этот лишь вопрос времени и денег. Но, во-первых, это удорожает стоимость транспортировки и делает непредсказуемыми сроки поставки, что чревато сбоями. Во-вторых, стоимость уничтоженной в результате продукции в портах как бы не больше стоимости поврежденного портового имущества.

Среди пострадавших – Северо-Западные регионы, где объем перевалки грузов последовательно снижается с января с.г. В докладе ЦБ основной упор делается на то, что этому способствовала холодная зима и ледовой покров, но стыдливо добавляется, что «дополнительное негативное влияние на динамику грузооборота портов Северо-Запада оказали внеплановые ремонтные работы на терминалах в Ленинградской области». В результате, часть грузов переправляют в порт Мурманск, пытаются увеличить перевозки по Северному морскому пути, но все это и дороже, и сложнее, а распиаренный Севморпуть вообще пока может функционировать лишь в короткий летний сезон и выдерживает весьма скромные объемы перевозимых грузов.

А вот дальневосточные порты процветают. Во-первых, именно через них идут основные импортные контейнерные грузы из Азии, а во-вторых, растет и экспорт в Азию – той же нефти, нефтепродуктов и угля. В результате, контейнерные перевозки увеличились в цене в марте на 18,5%, а всего за период с ноября 2025 года – на четверть. Одновременно растет судостроение и судоремонт – в общем, с работой и заработками здесь все неплохо. Подвела, правда, слабая путина из-за плохой погоды, но это вещь сезонная.

Что интересно, на потребительских ценах это сказалось нелинейным образом. Например, на Северо-Западе Санкт-Петербург остался в зоне умеренно-повышенной инфляции (4-6%), Архангельск – так и вовсе до 2%. А вот Вологодская и Калининградская области, как и Карелия получили самую высокую инфляцию – более 8%. Средняя цифра по Северо-Западу, тем не менее, ниже общероссийской – 5%, но это благодаря огромному весу не слишком подорожавшего Санкт-Петербурга. В целом же регион стал жить труднее.

А вот Дальний Восток хоть и имеет более высокое значение общей инфляции (5,2%), тем не менее, в основном находился в зоне умеренного и слабого роста цен: Якутия, Чукотка, Еврейская АО, Сахалин и Приморье – в рамках 4-6%, Магадан, Камчатка и Амурская область – ниже 4% и до нуля. И лишь Хабаровск, активно торгующий с Китаем, дал основной прирост инфляции – 6-8%. В целом, предприятия региона как и везде жалуются на падение спроса, но интересно, что основные риски бизнес здесь связывает теперь не с государственным регулированием, а со спросом и изменением курса рубля – Дальний Восток явно становится регионом, больше зависящим от внешней торговли с соседями, чем от далекой Москвы.

Кстати, о Москве. Здесь инфляция была повышенной – 6-8%, как в Смоленской, Ярославской, Тульской, Орловской, Липецкой и Белгородских областях. Однако в Костромской, Владимирской, Воронежской и Тульской областях она была еще выше – более 8%. В то время, как в Тверской, Брянской, Тамбовской и Рязанской областях – 4-6%, а в Ивановской – 2-4%. Логика здесь присутствует не везде: понятно, что Москва, как и Санкт-Петербург, являясь местом притяжения капитала и деловой активности, с одной стороны, дорога, а с другой – рост цен ограничивается высокой конкуренцией. Но вот почему в той же дорогой прифронтовой Белгородской области или «оружейной» Тульской инфляция ниже, чем в депрессивных Костромской или Владимирской – непонятно. Разве что в депрессивных регионах пошел процесс следующей стадии сокращения бизнес-активности: когда большинство конкурентов ушло с рынка, а оставшиеся монопольно поднимают цены, рассчитывая на остатки платежеспособного спроса, которому больше некуда идти.

Право на отдых

Еще одна отрасль, которая довольно сильно влияет на часть регионов – туризм. Усложнение зарубежного туризма – от трудностей с получением виз до роста стоимости перевозок и сокращения прямых перелетов, – закономерно подняло интерес к внутрироссийскому туризму. Но здесь есть свои особенности.

Например, Байкал и Алтайский край теряют популярность, в то время, как южные регионы страны даже вне летнего «пляжного» сезона показывают хороший результат. Причина – дорогие перелеты. Долететь до Байкала или Алтая не дорого, а очень дорого. При этом отдых там – преимущественно экотуризм, охота и рыбалка. То есть, не массовый. Более того – экономные путешественники могут найти им дешевую, пусть и не столь качественную альтернативу хоть в собственном регионе.

При этом массовый турист – это люди, которые могут позволить себе качественный отдых, особенно семейный, один – реже два раза в год. В наших холодных широтах единственный годовой отпуск закономерно становится «пляжным» – и сегодня здесь выбор невелик: сильно подорожавшая Турция, неспокойный (и тоже уже недешевый) Египет, пляжи Черного моря и, в гораздо меньшей степени – Каспийского. При этом недорогой Анапе, видимо, предстоящий летний сезон будет сорван – там опять разлив нефти. Сочи уже дороже Турции, Крым становится опасным (а некоторые не поедут по идеологическим причинам). Остаются менее раскрученные пляжи Дагестана. Зато для горнолыжного отдыха возможностей больше – и здесь опять начинают лидировать республики Северного Кавказа, где в последние годы власти старательно развивали горнолыжные курорты. В свою очередь, Байкал и Алтай остаются дорогим элитным местом отдыха – а элита у нас в состоянии поехать и страны ЕС, несмотря на все санкции. Результат – Алтайский край и Байкал жалуются на снижение спроса (хотя Байкалу сильно помогает туризм из Китая), а вот южные республики отлично провели зимний сезон.

Еще одна отрасль, которая помогает экономики южных регионов – сосредоточение здесь производства удобрений и спроса на них со стороны сельхозпроизводителей.

По данным ЦБ, здесь идут крупные вложения в новые цеха и заводы по производству удобрений и компонентов – только в Волгоградской области идет строительство завода по производству карбамида с проектной мощностью 2 млн т в год (около 17% от текущего производства в России). Но производство удобрений – это и производство взрывчатых вещей – компоненты схожи. Украинские беспилотники уже атакуют подобные предприятия и нет сомнений в том, что дроновые атаки будут влиять на эти регионы.

В целом юг России – один из самых сложных мегарегионов. Здесь высокая инфляция (6,5%), причем наибольший вклад внес Дагестан, здесь самое большое падение промпроизводства с начала года (минус 10,7%) и самый настоящий обвал ввода жилья (минус 36,3%) – хуже только в Сибири (минус 43,6%). Зато южные бизнесмены самые оптимистичные: даже текущая оценка бизнес-климата, по данным ЦБ, у них хоть и отрицательная, (минус 0,6), но все же выше большинства других регионов, а уж ожидания просто зашкаливают: коэффициент 14,5 самый высокий в стране.

Насколько оправдан такой оптимизм – покажет время. Пока кажется, что гораздо более оправданы ожидания бизнеса «оборонного» Волго-Вятского мегарегиона: при нынешней оценки бизнес-климата в минус 8,9, коэффициент ожиданий – 10. Учитывая, что и ценовые ожидания местного бизнеса одни из самых высоких – 20,5%, можно предположить, что они рассчитывают, прежде всего, на увеличение государственного финансирования.

Похоже, именно «рука государства» сегодня уверенно бьет «руку рынка» по всем параметрам – что и отражается в региональных различиях экономического состояния.