1 мая: смерть Соломона Шерешевского — человека с феноменальной памятью
В 1958 году в Москве от острой сердечной недостаточности скончался Соломон Шерешевский — один из самых необычных людей XX века. Его уникальная память, изученная нейропсихологом Александром Лурией, стала легендой науки и вдохновила режиссёров, психологов и писателей.
История памяти, открытой случайно
Соломон Шерешевский родился в 1892 году в Тверской губернии в религиозной семье. В детстве хотел стать скрипачом, но болезнь уха помешала этому пути. В 21 год он стал отцом, поступил на медфак Рижского политеха, но бросил учёбу, чтобы содержать семью. Работал наборщиком в типографии, страховым агентом, писал сатирические стихи и играл на фортепьяно в кинотеатрах.
В 1929 году, когда Шерешевскому было уже 37 лет, он работал репортером в газете. Именно тогда редактор заметил странность: на планёрках он никогда ничего не записывал — все задания, фамилии, адреса и цифры помнил наизусть. Редактор познакомил его с нейропсихологом Александром Лурией, который в следующие 30 лет исследовал эту уникальную способность.
Синестезия: когда слова имеют вкус и цвет
Шерешевский был синестетиком — он воспринимал информацию одновременно несколькими чувствами. Каждое число и слово имели для него вкусовые, зрительные и осязательные качества. «1 — острое число, независимо от его графического изображения», — описывал он сам. «5 — полная законченность в виде конуса, башни, фундаментальное. 8 — невинное, голубовато-молочное, похожее на известь».
Эта особенность доходила до абсурда: он выбирал еду по звуку и жаловался, что не может есть майонез, потому что буква «з» портит вкус блюда. Ложку он оборачивал тканью, чтобы её звук не запускал лавину ненужных образов.
Для запоминания Шерешевский использовал прежде всего визуальные образы, а не логику. Когда Лурия давал ему списки — из 30, 50, даже 70 слов или чисел — это не вызывало никаких затруднений. В большинстве случаев он мог безошибочно воспроизвести те же ряды через несколько лет.
Память с уязвимостями
Но феноменальная память имела свои подвохи. Шерешевский испытывал трудности, когда звучание слова не соответствовало его значению. Слово «свинья» звучало для него красиво и элегантно — совсем не так, как должна звучать свинья. Лица людей казались ему слишком изменчивыми и расплывчатыми, поэтому он с трудом узнавал людей по лицам.
Главной проблемой была невозможность забывать. Шерешевский представлял всё, что запомнил, на воображаемой меловой доске и ментально стирал это тряпкой. Эти приёмы позже легли в основу терапевтических методик, помогающих людям избавляться от травматичных воспоминаний.
От эстрады к такси
Шерешевский выступал эстрадным мнемонистом, поражая зрителей своей памятью. Режиссёр Сергей Эйзенштейн, знакомый с ним, использовал принципы взаимодействия его раздвоённой личности — актёра в действии и зрителя-наблюдателя — для обучения актёров.
Его жизнь описана в собственной книге «Записки мнемониста» и в знаменитой работе Лурии «Маленькая книжка о большой памяти». По рассказам близких, его пытались склонить на работу в органах безопасности, но он отказался.
В последние годы жизни интерес публики к его выступлениям угас. Шерешевский стал таксистом. О полном спектре его способностей так и не удалось составить представление — известно только, что он мог согреться силой образов или заглушить боль.
Его история вдохновила режиссёров: фильмы Кристофера Дойла «Слова излишни!» и Паоло Роса «Мнемонист» во многом основаны на жизни этого необычного человека.
