17 июля: умерла Лидия Гинзбург — автор «Записок блокадного человека»
17 июля 1990 года в Ленинграде на 89-м году жизни умерла Лидия Гинзбург — литературовед, филолог и писательница, чьи «Записки блокадного человека» стали одним из главных свидетельств о блокаде Ленинграда.
Берегитесь, — защищаясь равнодушием, можно незаметно прикончить себя
Одесса и «Крот»
Лидия Гинзбург родилась в 1902 году в Одессе, в семье инженера-химика и домохозяйки. В начале 1920-х годов вместе с Риной Зелёной она играла в шуточных спектаклях в одесской театральной студии «Крот». В 1926 году окончила словесный факультет Института истории искусств в Ленинграде и поступила в аспирантуру.
Гинзбург была знакома с Ахматовой, Маяковским, Заболоцким, Надеждой Мандельштам — позже она оставит о них свои воспоминания. По взглядам была близка к авангардистам и формалистам, которые считали литературу самоценной, в отличие от марксистов-ленинистов («они, слава Богу, не современны, а временны»).
«Агентство Пинкертона» и цензура
В начале 1930-х годов, после нескольких запретов на выпуск статей о современной поэзии, Гинзбург согласилась на госзаказ. Ей поручили написать роман-разоблачение об американских сыщиках, популярных у советских детей, — в том числе об известном детективе и «основателе рабочего шпионажа в Америке» Нате Пинкертоне (его прообраз — реальный сыщик Алан Пинкертон).
Я не лгу. Но выбираю из предложенного
В 1932 году она написала текст о «пинкертоновщине» для комикса в журнал «Ёж». Полноценный роман «Агентство Пинкертона» вышел только в 1933 году — с большими цензурными правками, сказалась близость автора к опальным формалистам. За два года книгу запрещали несколько раз, однажды даже «вытащили из типографской машины».
Мною утрачены все отрадные ощущения: ощущение сделанного дела, ощущение удачи, ощущение открывающихся возможностей. Мне только… противно оттого, что люди, не заслуживающие доверия, по-хозяйски роются в словах, которые я написала
Вплоть до перестройки Гинзбург писала в основном в стол.
Рабфак и травля
После разгрома школы формалистов и закрытия Института истории искусств в 1932 году Гинзбург преподавала на рабфаке — готовила рабочих и крестьян к поступлению в вузы.
На рабфаке мое инкогнито раскрыл новый сослуживец.
— Скажите… вы Лидия Гинзбург?
— Да.
— Знаю. Читал ваши работы.
Пауза. Наклоняясь к моему уху, он говорит:
— Между нами говоря, формалистический метод.
— Естественно. Я ученица Эйхенбаума.
Он (тихим и грустным голосом):
— Надо изживать, надо изживать
В 1933 году Гинзбург пережила двухнедельный арест. На рубеже 1940–50-х годов вновь попала в число «неблагонадёжных». В 1953 году от обвинения в фабрикуемом деле «о еврейском вредительстве в литературе» её спасла смерть Сталина.
Я может быть, взяла бы себе псевдоним, если бы я не была еврейкой. В еврейских псевдонимах ― всегда дурной привкус: в них неизбежно есть что-то от фальшивого вида на жительство
Блокада и война
К началу Великой Отечественной войны Гинзбург успела защитить кандидатскую диссертацию — монографию «Творческий путь Лермонтова». Она пережила блокаду Ленинграда, работая штатным редактором городского радиокомитета.
Зима ― это сияющая красота, легкое дыхание и веселый огонь, нежный снег, нежный мех… А непобежденная зима ― это тьма, ведра, замерзшие и тяжелые как камень; это холод, всегда холод, от которого ноет сердце
В 1942 году Гинзбург потеряла мать — она умерла от дистрофии.
Человек не может начать писать, не накопив известного запаса горечи
Поздняя слава
После войны Гинзбург защитила докторскую диссертацию — в её основу легла монография о «Былом и думах» Герцена. В годы оттепели, впервые за прошедшие 30 лет, она выпустила книги «О лирике», «О психологической прозе», «О старом и новом».
Поговорить час со счастливым человеком для меня важнее, чем с умным. Счастливый человек — всегда откровение, овеществленное решение основной жизненной задачи
В 1984 году, в 82 года, Гинзбург прославилась за пределами круга литературоведов — после публикации первой части «Записок блокадного человека». Вторая и третья части вышли в 1987–1989 годах, незадолго до смерти писательницы.
Хотелось наесться до тошноты, до отвращения к пище, до рвоты, ― чтобы только покончить с этим стыдом, только бы освободить свою голову
Когда человек дошел до отчаяния и потерял его, у него ничего уже не осталось. После последнего отчаяния наступает последнее равнодушие
Чувство потерянного времени — начало выздоровления. Начало выздоровления — это когда в первый раз покажется: слишком долго стоять в очереди
