Бензина нет, вторая серия
Дефицит топлива, о победе над которым радостно сообщали власти, вернулся. На этот раз даже в более тяжелой форме: Москва и область страдают не меньше регионов. Можно ли ожидать, что с ним справятся?
Автор: Татьяна Рыбакова
Правы были мои знакомые в России, помнящие недобрые времена: пока молодежь радостно постила рилсы о том, как заправки снова работают без очередей, они трудолюбиво делали запасы нужного топлива в гаражах, на дачах и даже на балконах. Первое правило, втолковывали они: бак всегда полон, в багажнике всегда канистра с 20 литрами бензина. Теперь им чуть легче — никто не застрял на половине пути. Но на всю жизнь не напасешься — приходится отказываться от поездки на дачу за сбором урожая, менять планы, если они связаны с поездками. Один из знакомых даже задумался о том, что ему выгоднее: поменять жилье или работу. Может, мои приятели зря паникуют?
Дроны вернулись
Вначале стоит сказать, как удалось справиться с предыдущим кризисом.
Во-первых, перераспределением топлива по регионам. Да, оно было несправедливым: в Москву, Санкт-Петербург и другие ключевые города топлива везли больше, обделяя менее значимые для властей с точки зрения социальной напряженности регионы. Как я и предполагала, больше всего пострадали прилегающие к Москве регионы: по свидетельству имеющих дачи знакомых, за пределами 100-километровой зоны от Москвы топливо просто пропадало как класс. Тем не менее некоторый рациональный смысл в перераспределении был: удалось «размазать» дефицит по стране.
Во-вторых, снижением качества топлива. Вначале разрешили продажу топлива Евро-3, затем и вовсе Евро-2. Снижали, пусть и негласно, и октановое число. Люди, имеющие прибор для его определения, часто выясняли, что АИ-92 оказывался АИ-85, а то и ниже. В-третьих, разрешили присадки — причем без ограничений. Среди них есть и весьма агрессивные — как для двигателя автомобиля, так и для окружающей среды. Зато НПЗ, у которых ВСУ выбили ректификационные колонны, в которых происходит превращение сырья (газойля или прямогонного бензина) в высококачественный бензин, смогли торговать прямогонным бензином. Да, он губит двигатель автомобиля за несколько десятков километров, и таких случаев уже немало, но бензин на заправках появился.
В-третьих, оперативно договорились с другими странами — Казахстаном, Беларусью и проч., о поставках топлива. Самым важным поставщиком стала Индия: у нее гораздо больше объемы экспорта, к тому же одни из крупнейших НПЗ принадлежат Nayara Energy, 49% которой владеет российская «Роснефть».
Все эти усилия могли бы принести успех: уже осенью спрос на бензин снизится, а НПЗ частично могли бы вернуться в строй. Но дроновые атаки на НПЗ возобновились: после ударов по складам Wildberries была поражена почти треть крупнейших российских НПЗ. Вот хроника с 1 по 15 августа:
| Дата | Объект | Последствия |
|---|---|---|
| 2 августа | Саратовский НПЗ | Переработка остановлена |
| 3 августа | Волгоградский НПЗ | Переработка остановлена |
| 5 августа | Башнефть-Новойл | Сообщается о повреждении технологических установок |
| 5–6 августа | Ярославский НПЗ | Зафиксирован пожар на территории предприятия |
| 10 августа | ТАИФ НК/ТАНЕКО | Информации о повреждениях нет |
| 10 августа | Ильский НПЗ | Информации о повреждениях нет |
| 11–12 августа | Орский НПЗ | Губернатор Оренбургской области сообщил об остановке завода минимум на полгода из-за повреждения импортного оборудования |
| 13 августа | Газпром нефтехим Салават | После атаки вспыхнул пожар |
Здесь можно отметить изменение тактики ВСУ. Во-первых, поражение НПЗ в нефтедобывающих регионах (Башкортостан, Татарстан, Волгоград) — и это наводит на мысль, что удаленные от месторождений НПЗ в дальнейшем могут быть отрезаны от поставок сырья с помощью атак на трубопроводы. Во-вторых, дроны теперь все чаще целятся именно в технологическое оборудование, прежде всего в те же ректификационные колонны — пожар, быть может, не такой впечатляющий, как при попадании в резервуары, зато ущерб может быть катастрофическим: многие НПЗ модернизировали свои мощности с помощью импортного оборудования, установки, выпускающие высокооктановый бензин стандарта Евро-4 и выше, вообще только импортные. Это подтверждается и тем, что некоторые НПЗ, например, Ярославский, атакованы уже неоднократно: видимо, с первого раза выбить чувствительное для производства оборудование не удалось.
Кстати, Wildberries тоже не был обойден вниманием: в тот же период были атакованы логистические комплексы и склады в Московской, Ленинградской, Тверской, Воронежской, Свердловской областях и в Башкортостане.
Индия поможет?
Сейчас обстановка такова: анализ Института энергетики и финансов (ИЭФ) показывает: в большинстве крупных регионов от 30% до 50% и выше АЗС стоят пустые. Показательно, что на этот раз в числе самых пострадавших регионов — Москва и Санкт-Петербург с областями. Видимо, у регионов уже забирать нечего: тем более что во многих из них началась уборочная страда и без поставок топлива Россия, без преувеличения, может столкнуться с продовольственным кризисом. Очереди растут, а правительство продолжает «поручать» и «рассматривать ситуацию».
Бензин, оперативно закупленный в Индии и даже в Марокко, застрял в порту Мурманска: он долго шел окольными путями (в Черном море российские корабли стали мишенями дронов, подводных и воздушных), а теперь трейдеры спорят с Минэнерго о том, по какой цене его можно будет продавать. С учетом всех затрат, трейдерам невыгодно продавать этот бензин дешевле 150 тысяч рублей за тонну, а утвержденная цена — менее 113 тысяч рублей. Но если правительство пойдет навстречу трейдерам, бензин на АЗС должен будет подорожать вдвое — если только правительство покроет часть цены демпферными выплатами. Идет ли речь в данном случае о танкере, доставившем, по сообщениям СМИ, первые 42 тысячи тонн бензина от Nayara Energy, неизвестно.
Впрочем, как показывают расчеты экспертов, индийский бензин может смягчить проблему, но полностью избавиться от дефицита топлива с его помощью невозможно. Как я уже писала, объемы, которые можно импортировать, все равно не покрывают полностью российские потребности. Журналист Дмитрий Колезев подсчитал: для полного покрытия потребностей России, даже с учетом снижения сезонного спроса, необходимо, чтобы танкеры, подобные пришедшему от Nayara, швартовались в российских портах каждые 1–2 дня, а всего для перевозки таких объемов потребуется 20–25 танкеров. А между тем украинские дроны уже не раз показывали, что в состоянии бить и по российским портам, и по танкерам «теневого флота». Показательный пример: после радостных сообщений о прибытии индийского бензина 14 августа был в очередной раз атакован порт Усть-Луга, один из основных портов для российского экспорта нефти и СПГ (сжиженного природного газа). Кстати, на этот раз целью ВСУ был как раз СПГ-терминал НОВАТЭКа, но намек понятен.
Новая реальность
На сегодня хороших решений для преодоления дефицита топлива нет. Индия может снизить его остроту, но не удовлетворить весь спрос. Перераспределение — тоже не выход, избытков нет нигде. Ремонт НПЗ бессмыслен в условиях неизбежных повторных атак — впрочем, правительство наверняка начнет заставлять их владельцев этот ремонт проводить. Предложение создать силами самих компаний ПВО для НПЗ достаточно безумно: во-первых, их эффективность, как показала атака на Московский НПЗ, где мобильное ПВО было, весьма низка. Во-вторых, появление крупных корпоративных военизированных подразделений, способных сбивать не только дроны и оснащенных пулеметами и автоматами с боевыми патронами — верный путь к гражданской войне. Если при споре за тот же Wildberries был пущен в ход пистолет, то что может произойти, если две компании поспорят, например, о переделе АЗС? Ну и распространение тяжелого вооружения по стране, в том числе появление его у организованной преступности — это кошмар для любого здравомыслящего человека.
Похоже, России придется принять новую реальность, где дефицит бензина становится перманентным — с улучшениями и ухудшениями ситуации в зависимости от атак ВСУ. А значит, ограничения продаж, низкокачественное топливо и прочие «прелести» кризиса становятся обыденностью. Что не может не повлиять на всю российскую экономику.
Прежде всего это удорожание перевозок. Любых — от авиасообщения до грузовых автоперевозок. Последние напрямую влияют на стоимость товаров — значит, потребительская инфляция, чуть притихшая в последнее время, снова пустится в рост. Да, в части непродовольственных товаров цены будет сдерживать падающий спрос: когда все дорожает быстрее, чем растут доходы, люди начинают сокращать потребление не самых важных для жизни товаров и услуг. Зато на продуктах первой необходимости инфляция может отыграться в полную меру. В правительстве это понимают и готовятся.
Федеральная антимонопольная служба начала проверку обоснованности роста цен у крупнейших производителей мяса птицы и говядины. Пока считается, что все дело в том, что с начала года курятина и говядина сильно подорожали. Однако аккурат за неделю до начала проверки они начали дешеветь. А 4 августа Владимир Путин подписал закон 280-ФЗ, вносящий поправки в закон о регулировании торговли. Суть поправок: мониторинг цен на продукты, входящие в корзину, по которой Росстат высчитывает продовольственную инфляцию. Для этого профильные ведомства (пока говорится о ФАС, Минпромторге, Минсельхозе и Минэкономразвития) будут напрямую получать от ФНС данные о деятельности всех компаний, участвовавших в создании и доставке этих продуктов — от полей и ферм до прилавков. Пока — только мониторинг и анализ, но что будет, если ведомства сочтут, что кто-то завысил цену? Наличие ФАС в этом перечне как бы намекает на последствия. Заодно и налоговой тайне конец: когда весьма чувствительную информацию о сделках участников рынка получат сразу четыре ведомства, можно не сомневаться, что базы данных появятся в даркнете незамедлительно.
Однако регулировать цены — а именно к этому ведет вся ситуация, что на топливном рынке, что на продовольственном, что на всех других, где топливо влияет на деятельность (а где оно не влияет?), — пусть не рыночно, но допустимо в ситуации острого кризиса, когда надо сбить ажиотажный спрос. А на постоянной основе подобные меры ведут к тому, что уже было в СССР и в прочих странах «развитого социализма» — к товарному дефициту. В результате может сложиться старая советская модель, когда на прилавках (в нынешних условиях — на прилавках «социальных») ничего нет, зато на рынке — есть все, но по безумным ценам. А у спекулянтов — подешевле рынка, но дороже, чем официально. Чем это может закончиться — тоже понятно.
