16 октября: памяти революционера и монархиста Льва Тихомирова
В Сергиевом Посаде умер 71-летний Лев Тихомиров. Политик, общественный деятель. До 35 — революционер и народоволец, после — ярый монархист.
Россия обязана своим существованием, своим величием и своей культурой сильной, единоличной верховной власти. Без этой власти, связующей разнородные элементы нашей родины, Россия обречена на анархию и распад
Происхождение и учёба Льва Тихомирова
Родился в Геленджике, в 1852, в семье военного врача и выпускницы института благородных девиц. Поступил на юрфак Московского университета, позже перевелся на медицину, но так и не доучился.
Народник, арест и Петропавловская крепость
В 20 примкнул к народникам, вел пропаганду среди рабочих. В 21 был арестован по делу о революционной пропаганде («Процесс 193-х»). Ожидая приговор, провел в Петропавловской крепости 4 года. Суд засчитал ему срок предварительного заключения и выпустил на свободу.
Входил в исполком «Земли и воли» (позже — «Народной воли»). Редактировал печатные издания. Поддерживал идеи террора.
Был автором прокламации, выпущенной после 1 марта 1881 года, сразу после убийства Александра II.
Ваше величество! Кровавая трагедия, разыгравшаяся на Екатерининском канале, не была случайностью и ни для кого не была неожиданной. Из такого положения может быть два выхода: или революция, совершенно неизбежная, которую нельзя предотвратить никакими казнями, или добровольное обращение верховной власти к народу
Эмиграция и отречение от революции
В 1882, в 30, из-за рисков ареста уехал из России — в Швейцарию, затем во Францию. Издавал вместе с Петром Лавровым «Вестник „Народной воли“». Прожил в эмиграции около 7 лет.
В 1888 отрекся от революционных убеждений. Заявил, что революция и террор бесперспективны и вредны, а стране необходим мирный путь развития.
Написал покаянную брошюру «Почему я перестал быть революционером?». Подал прошение о помиловании императору Александру III и вернулся в Россию.
Разрушать существующее может иметь смысл только тогда, когда имеешь силу создать что-нибудь лучшее
Или не нужен, или бессилен — вот единственная дилемма для терроризма
Если у вас есть силы перестроить государство, то заговоры и террор вам не нужны. Если же у вас этих сил нет, то террор превращается в бессильную месть, которая только раздражает и озлобляет общество, не принося никакой пользы
Возвращение в Россию и «Монархическая государственность»
Прибыв в 1889 в Петербург, первым делом отправился в Петропавловский собор — на поклон праху царя Александра II, в подготовке убийства которого участвовал.
Жил в Москве. Писал для консервативных изданий. Работал над трудом «Монархическая государственность» в 4-х частях — получил за нее в подарок от Николая II серебряную чернильницу «Empire» с российским гербом.
Идея «думской монархии» и работа при Столыпине
После революции 1905 года разрабатывал реформы «думской монархии». Считал, что членами парламента могут быть только лояльные власти люди.
В законодательственных учреждениях не могут быть представительства ни от каких групп, враждебных обществу или государству
В 1907 по приглашению Столыпина вошел в совет Главного управления по делам печати в Петербурге. Отстаивал идею профсоюзов. Его предложения о введении больничных, пенсий и страхований от несчастных случаев частично легли в основу новых законов.
В 1909 вернулся в Москву — в награду за свою работу получил в аренду издание «Московские ведомости», редактором которого был до 1913. В 1917 отошел от политики.
Я искренне хотел блага народу, России, человечеству, но мои идеи отвергнуты. Не могу признать их правыми в идеалах, но они имеют право жить, как считают лучшим для себя
Последние годы: паёк и отклик на книгу Фигнер
В 1922 подал прошение в Комиссию по улучшению быта ученых и получил паек третьей категории. Ежемесячно ему выдавали денежное довольствие 3 миллиона 250 тысяч рублей. Из-за гиперинфляции в стране куда ценнее был продуктовый набор — более 20 кг муки, 12 кг мяса, 6,5 кг гороха, 4 кг риса, 2,5 кг масла, 300 граммов чая, 1,5 кг сахара и кило соли.
Перед смертью написал критический отклик на книгу бывшей соратницы Веры Фигнер «Запечатленный труд» — считал, она отвела ему «слишком скромную роль в народовольческом движении».
