Сначала — мода, потом — санкции: Евросоюз не может отказаться от русского соболиного меха
Евросоюз отменил собственные санкции на ввоз российского соболиного меха. Решение единогласно поддержали все 27 стран.
Как отмечает эколог Жора Каваносян, Евросоюз отменил свои же санкции на ввоз российского соболя, которые были введены в апреле этого года. Все 27 стран поддержали эту отмену единогласно.
В официальном документе указано, что от этого «очень специфического продукта» зависит промышленность ряда европейских государств. При этом Россия является его единственным поставщиком.
Эколог также напомнил официальную позицию Еврокомиссии, в соответствии с которой звероводство влечет загрязнение окружающей среды и выбросы парниковых газов. Однако, как следует из последних решений, это не является поводом для отказа от соболиного меха.
«Вот так экологическая повестка остановилась перед витриной модного дома», — резюмирует Каваносян.
Соболиный мех и звероводство в России
В целом по миру производство натурального меха сократилось за последние 10 лет в 7 раз. В России — почти в 20 раз за 25 лет. Вместо 400 хозяйств осталось 24, в них убивают больше миллиона животных в год. Среди партнеров звероферм есть такие крупные бренды, как «Снежная королева».
Видео с девяти российских звероферм
В прошлом году общественная организация «Голоса за животных» смогла собрать видеоконтент с девяти российских звероферм, где выращивают соболей, норок, лисиц, песцов, нутрий, кроликов, хорьков и шиншилл. Как правило, их жизнь полна страданий: животные, которые на воле пробегают десятки километров в день, заперты в тесных клетках, где пол сделан из проволочной сетки, режущей лапы. У них не всегда есть доступ к свежей воде и еде, из-за чего они голодают, страдают от жажды и медленно сходят с ума. Большинство из них никогда не повзрослеют, потому что будут убиты в возрасте 7–8 месяцев ради шубы.
Зоозащитники подчеркивают, что звероводство в России является убыточной отраслью: она живет за счет субсидий и налоговых льгот от государства, а значит каждый гражданин, хочет он этого или нет, вкладывается в эти страдания и производство вещей, без которых вполне можно прожить.
