16 мая 1910 года
В Санкт-Петербурге родилась Ольга Берггольц. Поэтесса, автор фразы: «Никто не забыт, ничто не забыто».
Нет, не должен человек бояться никакой своей мысли. Только тут абсолютная свобода
Родители повенчались, когда мать была в положении. Бабка по отцу в дом «зачатую во грехе» внучку не пустила. Пока не покрестили, Ольга жила в приюте.
Что может враг?
Разрушить и убить.
И только-то?
А я могу любить…
Стихи писала с 6 лет. Окончила Ленинградский университет. Первый муж — поэт Борис Корнилов. В 1938 его обвинят в связях с троцкистами и расстреляют.
Молитва — серебряное ведёрко, которое опускает человек в свою глубину, чтобы почерпнуть в себе силы, в себе самом, которого он полагает как Бога
Второй муж — журналист Николай Молчанов. Ребенка от него Берггольц потеряла в 1937, когда проходила свидетельницей по делу литератора Авербаха.
Где жду я тебя, желанный сын?!
— В тюрьме, в тюрьме!
Ты точно далекий огонь, мой сын,
В пути, во тьме…
В 1938 Берггольц, вновь на большом сроке беременности, арестовали по «Делу литературной группы». После пыток родила мертвого ребенка. Вину не признала. В 1939 ее освободили.
Вынули душу, копались в ней вонючими пальцами, плевали в нее, гадили, потом сунули ее обратно и говорят: «Живи»
Была «музой блокадного Ленинграда» — работала на радио, читала сводки, стихи, призывала горожан к мужеству.
И даже тем, кто всё хотел бы сгладить
в зеркальной робкой памяти людей,
не дам забыть, как падал ленинградец
на жёлтый снег пустынных площадей
Умерла в 1975. Ее архив был изъят властями. Фрагменты дневников стали публиковать в России только в 90х.
Я не знаю, чего во мне больше — ненависти к немцам или раздражения, бешеного, щемящего… — к нашему правительству. Этак обосраться!.. Может быть, мы так позорно воюем не только потому, что у нас не хватает техники (но почему, почему, черт возьми, не хватает, должно было хватать, мы жертвовали во имя ее всем!) <…> но и потому, что люди задолго до войны устали, перестали верить, узнали, что им не за что бороться
