26 декабря 1825 года
При попытке остановить восстание декабристов смертельно ранен 54-летний Михаил Милорадович — генерал-губернатор Санкт-Петербурга. Сподвижник Суворова и Кутузова. «Друг солдат» и «солдатский генерал».
Прямота моя меня поддерживает
Родился в 1771, в Полтавской губернии, в дворянской семье. В 26 стал полковником, в 27 — генерал-майором. Участвовал в русско-шведской войне, командовал гвардией.
К началу войны с Наполеоном уже находился в отставке, занимал должность генерал-губернатора в Киеве. Имел репутацию легендарного полководца, первого танцора, расточителя и любимца женщин.
Не понимаю, какой интерес жить без долгов
По приказу царя быстро мобилизовал 15-тысячное войско и пришел с ним к месту Бородинской битвы.
Ты ходишь скорее, чем летают ангелы
(из письма генерала Ермолова)
Имел несколько императорских наград. В том числе солдатский Георгиевский крест — Александр I вручил его со словами: «Носи его, ты друг солдат!»
Изысканно одетый, под пулями мог спокойно закуривать трубку, поправлять амуницию и шутить. Отдаваясь музыке боя, он везде успевал, возбуждал войска личным примером; раньше всех садился на коня и слезал с него последним, когда все были устроены на отдых
(из воспоминаний современников)
Как-то во время спуска с крутой горы в долину, занятую французами, солдаты заколебались, и Милорадович крикнул: «Посмотрите, как возьмут в плен вашего генерала!» — и покатился на спине с утеса. Солдаты скатились за ним подобно лавине и уничтожили опешившего противника. Есть версия, что именно этот эпизод запечатлел Василий Суриков в своем «Переходе Суворова через Альпы».
В другой раз схватил знамя и поскакал вперед войска со словами: «Солдаты! Смотрите, как умрет ваш генерал!».
Друзья, враги грозят нам боем
Уж села ближние в огне;
Уж Милорадович пред строем
Летает вихрем на коне
Идем, идем, друзья, на бой;
Герой, нам смерть сладка с тобой!
(солдатская песня о графе Милорадовиче)
Любил повторять слова: «У кого шестьдесят тысяч штыков в кармане, тот может смело говорить».
Когда 26 декабря на Сенатской площади собрались взбунтовавшиеся солдаты, Милорадович понял, что штыков у него в кармане нет. Он примчался на площадь одним из первых, пытался убедить солдат разойтись по казармам. Те встретили его криками «Ура!»
Скажите, кто из вас был со мной под Кульмом, Лютценом, Бауценом? (тишина) Слава Богу — здесь нет ни одного русского солдата!
Когда восставшие заколебались, декабрист Петр Каховский выстрелил генералу в спину, а Евгений Оболенский ударил в бок штыком.
Умирая, генерал просил показать ему изъятую пулю, которая пробила легкие. И обрадовался, что она не солдатская (не ружейная).
Прошу Государя Императора, если то возможно, отпустить на волю всех моих людей и крестьян
(из последней воли)
Впоследствии Оболенского приговорили к 20 годам каторги в Сибирь, а Каховского казнили (за убийство Милорадовича его не простили даже сами мятежники — они отказались пожимать ему руку перед самой казнью).
Николай I исполнил просьбу покойного: свободу получили полторы тысячи крестьян. В письме брату император обещал оплакивать Милорадовича «всю свою жизнь».
