18 сентября 1912 года
В Москве родилась Ариадна Эфрон — переводчица, художница, поэтесса. Дочь Марины Цветаевой и Сергея Эфрона.
Я назвала ее Ариадной от романтизма и высокомерия, которые руководят всей моей жизнью
(Марина Цветаева)
Отец — Сергей Эфрон — 19-летний публицист и офицер Белой армии. Марине Цветаевой на момент рождения дочери тоже не было и 20 лет.
После революции, когда отцу пришлось покинуть страну, жила с матерью и сестрой в голодной Москве.
— Сивилла! Зачем моему
Ребенку — такая судьбина?
(1918)
В 1919 мать отдала детей в Кунцевский приют — пыталась спасти их от голода. В итоге Ариадна заболела там малярией, а ее младшая сестра умерла.
Две руки, легко опущенные
На младенческую голову!
Были — по одной на каждую —
Две головки мне дарованы.
Но обеими — зажатыми —
Яростными — как могла! —
Старшую у тьмы выхватывая —
Младшей не уберегла…
(Марина Цветаева)
Аля (так Ариадну называли близкие) с детства писала стихи: ее 20 стихотворений мать опубликовала в составе своего сборника «Психея».
Корни сплелись.
Ветви сплелись.
Лес Любви
В 1922 выехала с матерью за границу, к отцу — жили в Чехословакии и во Франции. В Париже окончила училище прикладного искусства и высшую Школу Лувра. Сотрудничала с французскими и русскоязычными журналами.
В 1937, в 25, первой из семьи, вернулась в СССР — по совету отца, который оказался агентом советской разведки. Работала в редакции советского журнала «Revue de Moscou» (на французском языке).
Великая Москва, сердце великой страны! Как я счастлива, что я здесь! И как великолепно сознание, что столько пройдено, и что все — впереди!
В 1939 арестована и под пытками дала показания против отца. Осуждена за шпионаж на 8 лет исправительно-трудовых лагерей.
Мама была против [отъезда в СССР], хотя предоставила мне в этом вопросе полную свободу. Ей очень не хотелось, чтобы я уезжала. Я с увлечением занималась общественной работой, писала статьи, много работала. Такая я радовала отца
Мой отъезд из дому — глупая случайность
О гибели вернувшихся в Союз родителей ей долго не сообщали: отца расстреляли в 1941, тогда же мать покончила с собой.
Необычайное здесь небо. Только с ним говорю о маме
В 1943 из-за отказа сотрудничать с оперотделом лагеря и «стучать» попала в штрафной лагерный пункт — на лесоповал, на Крайний Север.
Я люблю месяц, а луну — нет. Таким от нее для меня веет холодом, даже в летнюю жару. И свет у нее не настоящий. Она для меня как постоянное напоминание о смерти — душу леденит
Благодаря связям своего возлюбленного, переводчика и главного редактора журнала «За рубежом» Самуила Гуревича (позже расстрелян за шпионаж), оставшуюся часть срока отбывала в мордовской Потьме. Там и узнала о смерти родителей.
В 1948 вышла на свободу, преподавала в Рязанском художественном училище.
В 1949 повторно арестована и приговорена к пожизненной ссылке в Красноярский край. Работала художником-оформителем в Туруханском районном ДК. Вела переписку с Борисом Пастернаком — тот слал ей стихи и главы из «Доктора Живаго».
Человек, который так видит, так думает и так говорит, может совершенно положиться на себя во всех обстоятельствах жизни. Как бы они не складывались, он вправе с легким сердцем вести свою, с детства начатую, понятную и полюбившуюся линию, прислушиваясь только себе и себе доверяя. Радуйся, Аля, что ты такая. Что твои злоключения перед этим богатством!
(Борис Пастернак)
В 1955 вернулась в Москву, была реабилитирована и добилась реабилитации родителей. Готовила к печати сочинения матери и публиковала свои воспоминания.
Ее собственные оригинальные стихи были опубликованы только в 1990-е.
Счастье требует чего-то извне, чтобы появляться. И огонь без воздуха не горит, так и счастье. Боюсь, что за все те годы я порядком истощила запасы внутреннего своего счастья
В 1975, в 62, умерла от инфаркта в тарусской больнице (Калужская область).
