8 декабря 1855 года
Родился Владимир Гиляровский — «дядя Гиляй». Журналист, писатель, поэт. «Король репортажа».
В России две напасти:
Внизу — власть тьмы,
А наверху — тьма власти
Родился на Вологодчине. Мать — из семьи запорожских казаков. Фамилия отца, по семейному преданию, произошла от латинского «hilaris»/«жизнерадостный» — прозвище за веселый нрав получил дед.
Детство провел в единении с природой:
в дремучих домшинских лесах, где по волокам да болотам непроходимым медведи пешком ходят, а волки стаями волочатся
В 1860-м отцу дали место чиновника в Вологде. В 1865-м Володя пошел в гимназию. На второй год остался в первом же классе. Злил учителей эпиграммами — «пакостями на наставников». Был силачом, драчуном, со второго класса увлекся цирком, освоил акробатику и джигитовку.
В 1871-м, провалив экзамен, сбежал из дома. Дошел пешком до Ярославля. Там бушевала холера, и парня сходу взяли бурлаком-лямочником.
Уж я после узнал, что меня взяли в ватагу вместо умершего от холеры, тело которого спрятали на расшиве под кичкой — хоронить в городе боялись, как бы задержки от полиции не было
Дойдя до Рыбинска, устроился крючником (грузчиком) в порту. Там его нашел отец. Уговорил пойти в Нежинский полк, а позже — в юнкерское училище в Москве. Но учеба опять не задалась, отчислили через месяц за нарушение дисциплины.
Работал на белильном заводе, на рыбных промыслах, истопником, табунщиком, артистом цирка. Делал зарисовки — основу будущих очерков.
Хмуро, неприветливо выглядит белильный завод купца Копейкина… С разных концов России в поисках заработка стекались сюда нищие, голодные, бездомные — «обреченные» люди. Вскоре они начинали задыхаться, кашлять. Свинцовая пыль забиралась в легкие… Отсюда у них оставалась одна дорога — в могилу
Участвовал в Русско-Турецкой войне — в отряде охотников-пластунов, имел награды.
В 1881-м переехал в Москву — работать в театре. Но вскоре стал репортером «Московского листка». Слава «короля репортажа» пришла в 1882-м.
В ночь на 30-е июня в 312 км от Москвы в сторону Курска размыло насыпь над оврагом — в провал упал пассажирский поезд. Семь первых вагонов утонули в грязи. Погибли более 40 человек. Когда случилось трагедия, Гиляровский ужинал в компании управляющего Московско-Курской ж/д. Услышав о ЧП, тайком проник в министерский поезд и одним из первых добрался до места Кукуевской катастрофы.
С момента начала раскопок от рассвета до полуночи я не отходил от рабочих. 14 дней! <> Я пропах весь трупным запахом и более полугода страдал галлюцинацией обоняния и не мог есть мясо
Благодаря репортажам Гиляровского и других журналистов властям не удалось «замолчать» трагедию.
Так же, в 1896-м, глазами Гиляровского страна увидела масштаб Ходынской катастрофы. Репортер пришел посмотреть на подготовку к празднику в честь коронации Николая II и оказался в центре давки — ее на поле, испещренном ямами (тут проводили военные учения), устроили люди, рванувшие за бесплатными подарками.
Эти страшные волчьи ямы полны трупами. Здесь главное место гибели. Многие из людей задохлись, еще стоя в толпе, и упали уже мертвыми под ноги бежавших сзади… Лежали передо мной женщины с вырванными косами, со скальпированной головой
Был уверен, что статью не напечатают, но скрыть гибель 1400 человек оказалось невозможно. Репортаж в «Русских ведомостях» вышел.
Не всем текстам Гиляровского так «везло». В 1887-м был уничтожен тираж книги «Трущобные люди». Из объяснения цензора:
Сплошной мрак, ни одного проблеска, никакого оправдания, только обвинение существующего порядка. Такую правду писать нельзя
Отпечатанные листы сожгли в Сущевской полицейской части:
— Что это дым над Сущевской частью?
— Не беспокойтесь, ничего, это «Русскую мысль» жгут
Общался с Чеховым, Толстым, Буниным, Блоком, Шаляпиным — им посвятил мемуары.
После октябрьского переворота писал для «Известий» и «Огонька». Оставил книги «Москва и москвичи», «Мои скитания», «Друзья и встречи». Умер в 1935-м.
Пусть смерть пугает робкий свет,
А нас бояться не понудит:
Когда живем мы — смерти нет,
А смерть придет — так нас не будет
