8 января 1922 года
В Харькове родился Анатолий Аграновский — писатель, «журналист номер один» 1960-1970-х.
Хорошо пишет не тот, кто хорошо пишет, а тот, кто хорошо думает
Отец — писатель, журналист «Правды» и «Известий» Абрам Аграновский, в 1937 был обвинен в «заговоре журналистов» и осужден на 10 лет лагерей. Мать, как член семьи изменника Родины, провела 8 лет в Карлаге.
Когда их арестовали, Анатолию было 15.
Начало Великой Отечественной встретил студентом истфака. К тому моменту его отец, который провел 5 лет в лагерях, был реабилитирован, восстановлен в партии и продолжил работать в «Огоньке».
В Норильлаге отец оставался человеком принципиальным, смелым, многих спасал от гибели, налаживал норильскую медицину [был медиком по образованию] и даже провел в Норильске первую заполярную конференцию ученых-медиков (а силы в тамошних местах собрались, увы, немалые)
В 1942 окончил институт, позже — училище стрелков-радистов и Высшее авиационное училище штурманов-бомбардиров. С 1943 воевал на фронте.
После демобилизации работал художником-мультипликатором, помощником кинооператора, ретушером. Писал сценарии к фильмам «Им покоряется небо», «Иду искать».
В 1958 окончил Высшие литературные курсы при Литинституте имени Горького. Начал публиковаться в «Литературной газете», журналах «Знамя» и «Новый мир». С 1961 — спецкор «Известий».
Все смешалось в доме Титовых [семьи космонавта Германа Титова], все заговорили разом, мать заплакала, отец утешал ее, в дверь стучался собкор «Советской России», запахло валерьянкой, откуда-то с улицы к окнам лезли фоторепортеры, вытаптывая цветничок. Я подумал: слава ворвалась в этот дом, топоча сапогами, шумная, потная, бесцеремонная. И только через много дней я понял, что без этой колобродицы Титовым было бы худо, что публичное одиночество, на которое обрекли их шумные газетчики, было в эти самые длинные в их жизни сутки для них спасением
В середине 1960-х написал «программную» статью для своих коллег (а между строк — и для всех советских граждан) «Давайте думать».
Повторить описание всегда считалось стыдным делом — это плагиат. А вот повторить мысль в сотый, в тысячный раз, да еще теми же затертыми словами — это почему-то не считается у нас зазорным
Прославился как талантливый очеркист. Считал очерк одним из главных литературных жанров.
Добился восстановления на работе доктора Святослава Федорова, которого затравили после уникальной операции (имплантации искусственного хрусталика в глаз девочки, вернувшего ей зрение).
Беда, если про вас напишут в печати! Худо, если раскритикуют, — это каждому ясно. Но вы покаетесь, и вас простят. А вот если похвалят вас, о, тут найдутся люди, которые никогда вам этого не простят
(«Открытие доктора Федорова», «Известия», 1965)
Призывал отступить от штампов и поверхностности. Учил тому же молодых студентов и журналистов, которые обращались к нему за советом.
Не надо писать о кукурузе, даже если все вокруг об этом пишут. Найдите в себе силы отложить перо и не участвовать в общей кампании
В 1970-е его называли «журналистом номер один». Многие публицисты периода перестройки называли себя учениками Аграновского.
В течение жизни он издал более 20 книг.
Еще несколько лет назад шли споры о том, как писать: «я» или «мы». Редко кто отваживался на «я». Сейчас спора нет, сейчас все очеркисты пишут «я». Но коли уж «я», так ты должен увидеть то, чего до тебя никто не увидел, найти факт, какого никто еще не нашел, высказать мысль новую и незатертую
Одна из высших форм смелости — смелость мысли
Был близок к бардовскому движению. Писал песни на стихи известных поэтов.
Написал вторую часть трилогии воспоминаний Брежнева «Возрождение» (за которую генсек был удостоен Ленинской премии по литературе). По другой версии он — один из авторов всей трилогии. Долго отказывался, гонораров не получал. На вопрос Черненко о поощрении попросил лишь приписать его к врачам «цэковской» поликлиники, поскольку часто болел.
Умер в 1984, в 62, в Москве.
