2 февраля 1989 года
В своей однокомнатной квартире от остановки сердца умер актер и художник Юрий Богатырев. Ему был 41 год.
Актер должен все время думать: «Зачем я играю эту роль? Для чего?»
Господи, как я счастлив! Вольтер, ты и маман — больше мне ничего не нужно! Впрочем, еще Глинка
(«Неоконченная пьеса для механического пианино»)
Илья, сбрось с себя прежде жир, тяжесть тела. Тогда и отлетит сон души
(«Несколько дней из жизни И.И.Обломова»)
Если я, как вы выразились, козел, то моя жена… она, естественно, коза?
(«Родня»)
Родился в 1947-м в Риге. Отец, офицер ВМФ, очень хотел мальчика — был счастлив, когда после нескольких лет ожидания это случилось.
Рос артистичным — малышом лихо отплясывал перед отцовскими сослуживцами «Яблочко», и упорным — часами повторял слово «блусника», пока не перестал картавить.
Было пять, когда переехали в Москву. А в 10 отец отдал в Нахимовское училище. В Ленинград поехал один. В новый коллектив домашний мальчик-отличник, которого московские сверстники дразнили «девчоночником» (дружил с девчонками и ставил с ними кукольные спектакли во дворе) не вписался. После того, как однокашники стащили шапку и носки, полураздетым, в одиночку, по морозу вернулся домой. На идее сделать Юру моряком поставили крест.
Мы с отцом говорили: «Юра, кем хочешь — тем и будь»
(из воспоминаний мамы)
Долго не мог понять, кем хочет быть больше: артистом или художником. Потрясающе рисовал, обожал мирискусников, восхищался «Бубновым валетом».
Графика этого рисующего лицедея, утонченного эстета, отдаленно напоминает декадентские времена, Бакста и Сомова, и еще больше Уайльда и Бердслея
(художник Сергей Бархин)
В 16 пошел в Художественное училище на коврово-ткацкое отделение. Не доучился — в 18 «прибился» к студии кукольного театра «Глобус» под руководством Владимира Штейна, и там определился с профориентацией.
В 19 стал студентом «Щуки». Попал на курс Юрия Катина-Ярцева — вместе с Константином Райкиным, Натальей Гундаревой и Натальей Варлей.
Мы все старались говорить как он, шутить как он — вкусы всего нашего курса были подстроены под Юру. При этом над ним немножко подсмеивались, подтрунивали, «пельмень» называли его… Или «бело-розовый»: он был как зефирчик — мягкий, пухлый, уютный
(Наталья Варлей)
На сцене был невероятно пластичен — умел перевоплощаться в самые разные образы и находить самую точную интонацию.
Наши актеры очень привязаны к амплуа. И это закладывается уже в училище. Там определяется, что в будущем будет играть эта актриса — инженю, травести, героиню или характерные роли. Хотя мы, преподаватели, много говорим о том, что актер должен быть разноплановым, но представление о типаже, менталитет амплуа — все равно страшно довлеет… Что же мог играть Юра? Все!
(Александр Ширвиндт)
Впрочем, у дара быть каждый раз разным была и обратная сторона — часто жаловался друзьям: «Меня не узнают на улице».
В кино позвал Никита Михалков — в свой первый полнометражный фильм «Свой среди чужих…». Ради роли чекиста несколько месяцев питался капустными котлетами без хлеба — чтобы похудеть. За несколько дней освоил конную езду. Демонстрировал невероятную выносливость, про его мощные руки говорили, что это «верхние ноги».
Однажды я испытал шок, когда мы должны были снимать сцены, где он сжимает кулак. Я увидел, как он абсолютно по-женски сжал кулак, прижав большой палец к ладони, и был совершенно потрясен. Я спросил: «Юра… Ты что, никогда не дрался?» И он признался, что да, никогда
(Никита Михалков)
Врезать другу Кайдановскому Богатыреву тогда помогло воспоминание — однажды тот нечаянно прищемил дверью палец хорошей знакомой: «Убью тебя, паскуда» вышло убедительно.
Сыграл десятки ролей в кино и на сцене «Современника» и МХАТа.
В последние годы страдал от депрессии, в том числе, как считают многие, из-за не принимаемой тогда обществом самоидентичности. Имел проблемы с алкоголем. Во время вечеринки после получения гонорара за фильм «Очи черные» стало плохо с сердцем. По одной из версий, врач ввел препарат, несовместимый с алкоголем и антидепрессантами. Не дожил месяц до 42-летия.
