25 августа: памяти поэта Мусы Джалиля
25 августа 1944 года в берлинской тюрьме казнили Мусу Джалиля — татарского поэта, журналиста и военкора, одного из организаторов коммунистического подполья в гитлеровском легионе «Идель-Урал». Стихи, написанные им в камере Моабита, сохранились и вернулись на родину только через несколько лет после его смерти.
Не хмурься, друг, — мы только искры жизни,
Мы звездочки, летящие во мгле
Оренбург, комсомол и Гражданская война
Родился в 1906 под Оренбургом, был шестым ребенком в семье. В 13 опубликовал первое стихотворение. Тогда же вступил в комсомол. Учился в Татарском институте народного образования. Одновременно занимался в совпартшколе: в стране шла Гражданская война, и ее слушатели считались бойцами частей особого назначения (ЧОН).
Днем учился, а по ночам с винтовкой в руках патрулировал улицы Оренбурга, воевал с казачьими отрядами. Из-за голода и нервного истощения тяжело переболел тифом.
Первые сборники и работа в Москве
В 19 опубликовал первый сборник «Мы идем». В 25 окончил литфак МГУ. Работал в Москве редактором татарских детских журналов и газеты «Коммунист».
Вскоре выпустил еще два сборника. Среди известных поэм того времени — «Орденоносные миллионы» (о комсомольцах) и «Письмоносец» (о трудовой жизни советской молодежи).
В 1939 33-летний Джалиль с семьей переехал в Казань, где занял должность ответсекретаря Союза писателей Татарской АССР.
Фронт и плен
С началом Великой Отечественной отказался от брони и ушел на фронт добровольцем. Воевал в звании старшего политрука, работал военкором.
Они их собрали,
Спокойно до боли,
Детишек и женщин…
И выгнали в поле.
И яму себе
Эти женщины рыли.
Фашисты стояли,
Смотрели, шутили…
Затем возле ямы
Поставили в ряд
Измученных женщин
И хилых ребят
В 1942 был тяжело ранен в грудь под Новгородом и попал в плен.
Подполье в легионе «Идель-Урал»
В плену вступил в коллаборационистский легион «Идель-Урал», созданный гитлеровцами из советских военнопленных (прежде всего, татар). Стал одним из лидеров подполья. Помогал устраивать побеги и вербовал новых членов под видом отбора талантов в хоровую капеллу легиона.
В августе 1943 был рассекречен гестапо и отправлен в Моабитскую тюрьму. Находясь в заключении, продолжал писать стихи.
Земля! Отдохнуть бы от плена,
На вольном побыть сквозняке.
Но стынут над стонами стены,
Тяжелая дверь — на замке
Моабит: полгода в ожидании приговора
Ждал исполнения приговора больше шести месяцев — был казнен на гильотине вместе с десятью другими лидерами легиона.
До последнего сохранял достоинство и чувство юмора.
Однажды при встрече я спросил его, как он себя чувствует и каковы его дела. Муса ответил шутливо: «Гораздо лучше, чем у Гитлера». Трудно было поверить, что это смертник, ожидающий своей участи ежедневно, ежечасно
(из воспоминаний Михаила Иконникова, одного из пленных)
Боялся остаться предателем в памяти людей. Незадолго до казни успел передать стихи соседу по камере.
Хотел я расправить гордые крылья,
С утеса броситься — и умереть.
Но зло надо мною судьба посмеялась,
И смерть меня не коснулась, нет.
Что мог я поделать, если нежданно
В последний миг отказал пистолет?
Розыскное дело: поэт как «государственный изменник»
В 1946 МГБ СССР завело на Джалиля розыскное дело. Формально он считался государственным изменником. Основанием для подозрений стали немецкие документы — из них следовало, что «писатель Гумеров» (в плену по фамилии отца — Гумеров-Джалиль) добровольно присягнул Вермахту.
Как вернулась «Моабитская тетрадь»
В 1947 из советского консульства в Брюсселе в Союз прислали блокнот с тюремными стихами Джалиля. Еще несколько тетрадей передали бывшие советские военнопленные, входившие в легион «Идель-Урал». Некоторые из этих рукописей сохранились, другие исчезли в архивах спецслужб.
К главреду «Литературной газеты» Константину Симонову попало два блокнота и 93 стихотворения.
В 1953, после того как дело Джалиля закрыли, он опубликовал статью с его биографией, а «Моабитская тетрадь» была издана отдельной книгой.
В 1956 Джалилю посмертно присвоили звание Героя Советского Союза, еще через год — ленинскую премию.
Нет, без следа ничто не исчезает,
Не вечен мрак за стенами тюрьмы.
И юные — когда-нибудь — узнают,
Как жили мы. И умирали мы!
