Время на прочтение: 10 минут(ы)

Дорожает все. Кроме труда

Как и предполагалось, рост цен возобновился после выборов в Госдуму. А с ноября к нему прибавились и новые тарифы на ЖКХ. Зато зарплаты почти не растут, а местами даже снижаются.

Автор: Татьяна Рыбакова

Не голодаем — и ладно

О том, что российские граждане стали экономить, можно понять по многим признакам даже без Росстата — который никак не оправится после атаки белорусских киберпартизан. В торговых моллах массово закрываются магазины, модные блогеры все чаще рассказывают, как освежить гардероб, не покупая новых вещей, а скидочные кампании, кажется, идут нон-стоп. Впрочем, статистика тоже впечатляет. Продажи ноутбуков с начала года рухнули на 20%, продажи автомобилей — на те же 20%.

Но до сих пор речь все же шла больше о непродовольственных товарах. А теперь выясняется, что россияне экономят и на еде. И речь не только о переходе на более дешевые продукты и походы в жесткие дискаунтеры — сокращается и ассортимент, и количество покупок продовольствия.

По данным аналитической компании Focus Technologies, трафик продуктовых магазинов среднего и крупного формата (универсамов, супермаркетов и гипермаркетов) в России в январе–сентябре сократился на 2–7% год к году. Сильнее всего сокращение в гипермаркетах, ранее самом популярном формате, — на 10,4%. Традиционные магазины лишились 7% покупателей, специализированные продовольственные магазины — 2,5%, супермаркеты — 1,2%. Рост трафика зафиксировали лишь жесткие дискаунтеры, продающие минимальный ассортимент по самым низким ценам.

Причина? Продукты дорожают. Достаточно сказать, что, несмотря на переход покупателей к режиму жесткой экономии, средний чек с января по октябрь все равно увеличился на 6% — аккурат на величину провозглашенной правительством инфляции. Ритейлеры, конечно, придумывают меры по поддержанию доходов: уменьшают площадь магазинов и ассортимент, чаще используют продукты собственных марок (их можно заказывать у неизвестных, а потому дешевых региональных производителей), охотнее закупают продукты с уменьшенным весом и объемом (т. н. шринкфляция), но пока спад преодолеть не удалось.

Причины понятны: продукты дорожают. Хотя по данным Росстата общий рост потребительских цен с начала ноября был слабоотрицательным (−0,01%), продовольствие с начала ноября подорожало в среднем на 0,31%. Причем базовые продукты выросли в цене гораздо сильнее, чем экзотические овощи и фрукты. К примеру, манго, дорожающее сейчас во всем мире из-за неурожая, выросло в цене на 13%. А свекла, свежий урожай которой как раз должен был прийти на прилавки, — на 23%. Бананы, еще один лидер удорожания, выросли в цене на 10%, а лук (опять же свежего урожая) — на 24%. Причин, как всегда, много, но есть главная, вытекающая из макроэкономической закономерности: при высокой инфляции и падении реальных располагаемых доходов населения именно дешевые, базовые продукты дорожают быстрее всего. Просто потому, что спрос на них растет — в том числе за счет тех, кто переходит на более дешевый рацион. Поздние помидоры, может, и хотелось бы, но они, и подешевев на 17%, стоят почти 225 рублей за кило. Поэтому покупают картофель по 47,7 рубля после удорожания его на 17%.

Неудивительно, что в лидерах подорожания опять куриное мясо: оно все равно является самым дешевым. Дорожают и яйца, которые частично заменяют мясо в части белка: только за последнюю неделю рост составил 1,4%.

Результат: на еду у россиян уходит почти 40% доходов, рекордная величина за последние 16–18 лет. Это, конечно, еще не Африка, где на еду уходит от 50%, но уже далеко от развитых стран, где еда занимает 12–20% доходов. Как написали в одном из сетевых обсуждений нового витка роста цен на продукты: «Не голодаем и ладно».

Цены европейские, качество африканское

А с начала ноября граждан «обрадовали» платежки за ЖКХ, тарифы на услуги которого подорожали с 1 ноября. Как ни пугали народ журналисты, действительность местами оказалась гораздо страшнее: при объявленном среднем увеличении тарифов на 15%, реальное повышение платежей оказалось гораздо выше. Например, в Серпухове коммунальные платежи за однокомнатную квартиру теперь достигают 10 тысяч рублей, а за трехкомнатную — 33 тысяч. В Тюмени рост тарифов оказался 25,7%, но рекорд поставлен, наверное, в Томской области: здесь жителям Мельниково насчитали за отопление на 43% больше, а за горячую воду — аж на 103% больше.

В результате сегодня коммунальные платежи в России не только сравнялись с Восточной Европой, но и местами превзошли восточноевропейские тарифы. Это при том, что качество коммунальных услуг остается ужасающе низким — и никаких перспектив улучшения не видно. Не говоря уж о том, что российские зарплаты и пенсии давно отстали от той же Восточной Европы. Например, в Башкирии тарифы ЖКХ выросли «всего-то» на 10,7% в среднем, но, как пожаловалась одна из жительниц, при пенсии в 16 тысяч рублей квартплата составила 9,6 тысячи — как говорится, можно ни в чем себе не отказывать.

И это не предел: ведь с 1 июля грядет новое повышение тарифов. Так, жителей Липецкой области уже предупредили, что цена водоотведения вырастет на 45,9%: компании «Росводоканал Липецк» не хватает средств на модернизацию изношенных сетей и очистных сооружений. Спрашивать, куда же девались деньги от предыдущих повышений, бесполезно: «Те, что вы прислали на прошлой неделе, мы уже съели».

Инфляция снизилась, говорите?

Росстат уверяет, что общероссийская инфляция упала по сравнению с прошлым годом и составляет 6,35%. Однако тот же Росстат признает: повышение тарифов с 1 октября дало инфляции «новое дыхание». По его оценкам, она выросла с 0,12% до 0,96% в неделю. Но это, если считать как обещали: водоотведение — рост на 17,1%, холодная вода — на 15,3%, горячая — на 14,2%, отопление — на 12,7%, электроэнергия — на 12%. А как теперь выясняется, часто реальный рост гораздо больше.

Однако, если к абсолютным цифрам инфляции по Росстату доверия нет, то динамику и тренды все же можно увидеть. Исходя из этих предпосылок, можно заметить, что в России происходит своеобразное «выравнивание» регионов: те регионы, где всегда были ниже цены и тарифы (и доходы, заметим), сегодня вышли в лидеры по инфляции. Так, почти все республики Северного Кавказа оказались лидерами роста инфляции: в Карачаево-Черкесии она составила (по Росстату) 7,26%, в Дагестане — 7,47%, на Ставрополье — 7,56%, в Северной Осетии — 8,68%. В бедной Калмыкии инфляция достигла 8,33%, на Камчатке, где дорога логистика, — 8,33%. Впрочем, и в благополучных регионах инфляция бушует: в Чувашии — 7,99%, Самарской области — 7,73%, в Татарстане — 7,13%. В Красноярском крае цены за год выросли на 7,29%, в Новосибирской области — на 7,01%, в Свердловской — на 6,77%.

Причины разные: например, Камчатка больше страдает от роста цен на продукты (они тут практически все привозные), а в Свердловской области сильнее всего выросли цены на топливо, электронику и образовательные услуги.

Снижаются только доходы

Пока Росстат уверяет, что реальные располагаемые доходы россиян растут, сами граждане видят совсем другое. По данным ФОМ, менее 10% опрошенных считают, что в последние месяцы их материальное положение улучшилось, а в начале октября их доля опустилась до 6% — это минимум с 2016 года. И тут тот случай, когда больше доверия не к официальным цифрам, а к самоощущению граждан. Тем более что каждый день появляется все новая и новая информация о том, что зарплаты, основной источник дохода для большинства трудоспособного населения, перестали расти либо вовсе снижаются.

Так, в очередной раз отложена реформа зарплат медработников: в бюджете ФОМС денег на нее не предусмотрено. Все больше регионов отказываются индексировать зарплаты бюджетникам — опять же по причине отсутствия денег. О чем тут говорить, если количество регионов, сокративших выплаты на воюющих в Украине, достигло 15-ти.

Мало того — в бюджетной сфере идет вал сокращений — то есть люди вообще лишаются доходов, даже таких невеликих. Причем в небольших населенных пунктах и депрессивных городах найти новую работу для многих нереально: да, из-за невысокой доли населения там на общие цифры безработицы это почти не влияет, но вот на покупательную способность этих людей — влияет еще как сильно.

То же самое можно сказать и о жителях мегаполисов, работавших в доселе самых высокооплачиваемых секторах. Соцсети полны стенаниями айтишников и маркетологов: первые последние полгода вообще не могут найти работу, вторым работу предлагают — но платить готовы только процент с продаж. Оно и понятно: и те, и другие обслуживали, в основном, растущую потребительскую экономику. Теперь потребительский сектор скукоживается — и эти специалисты становятся просто не нужны.

Если посмотреть на происходящее на макроуровне, то картина вырисовывается печальная. Высокая ставка ЦБ давит на гражданский сектор экономики, страдающий от дорогих кредитов и падающего спроса, «выдавливая» из него людей в сектор военных и околовоенный. Но военный сектор, даже при нынешних огромных расходах бюджета (около 40% всех расходов), все же составляет в российской экономике лишь ничтожную долю: по экспертным оценкам, вклад ОПК в общий ВВП — порядка 6–8%. Соответственно, он просто не может впитать всех изгнанных из сектора гражданского — даже если не принимать во внимание их специальности и желания.

Да и те, что нужны, — это, в основном, довольно низкоквалифицированные работники на сборочные производства. Тех же айтишников требуется ничтожное количество, маркетологам и вовсе можно не беспокоиться. Да и там зарплаты уже далеко не столь радужные: так, один бывший айтишник описал в соцсетях свою радость: выучившись на сварщика, он сумел устроиться на отличную зарплату в 80 тысяч рублей. Правда, работа вахтами, месяц на месяц, — то есть реальная зарплата составляет уже вдвое меньше (но он уверяет, что между вахтами подрабатывает по прежней специальности). И это, судя по уклончивому описанию работы, вахты на оккупированных украинских территориях — с соответствующими рисками.

---

С одной стороны — практически околонулевой рост экономики, с другой — рост цен, тарифов, налогов, штрафов и массово идущие сокращения, особенно в бюджетной сфере. Это классический признак стагфляции — явления, жестко потрепавшего в 1970–1980-х годах США и Западную Европу. Тогда СССР как раз наслаждался растущими ценами на нефть и газ (хотя и это ему, в конечном счете, не помогло), и хотя в конце 70-х он вторгся в Афганистан, расходы на войну были не в пример ниже. Сегодня Россия неудержимо идет к тому же, от чего страдал Запад почти полвека назад. Тогда там стагфляция сопровождалась массовыми протестами (вспомним «студенческую революцию» во Франции в 1968-м или антирасовые и антивоенные протесты в США) и даже террором (Италия и Германия). Сохранит ли российское население свое знаменитое долготерпение в подобных условиях — покажет время.