Время на прочтение: 10 минут(ы)

Белокаменные надгробья 18 века, стоявшие когда-то на могилах простых крестьян, барышни в кринолиновых платьях и кавалеры в сюртуках (которые тоже оказываются «из простых»), старинные негативы из стекла, полуразрушенный дом фотографа Ивана Филатова — все смешалось в этой истории. Она — об удивительном превращении крепостных рязанского села Ижевское в свободных землепашцев, запечатлевшем все это фотографе и экс-журналисте, решившем собрать все это в одном месте. «НеМосква» побывала в будущем музее, в котором уже сейчас можно перенестись в ижевское прошлое. До него всего 100 километров от Рязани. Продолжаем рубрику «Провинциальный музей — это не скучно!»

Год назад экс-журналист «Новой газеты» Никита Гирин позвонил уроженцу Узбекистана Шохруху Ибрагимову и попросил его продать дом — древний, 1900 года постройки, с крепкими стенами, но все же уже перекособоченный. Никита рассказал: дом принадлежал фотографу Ивану Филатову, который снимал рязанское село Ижевское и его обитателей с 1890-х до 1937 года. В доме жил он сам с семьей, в пристройке работало фотоателье. Теперь компания единомышленников мечтает сделать в нем музей. Хозяина впечатлила идея сохранения локальной истории — местных традиций, непохожих на общероссийские, с имперским уклоном, и он согласился продать дом по «закупочной» стоимости — за 500 тыс. рублей. Сам он там не жил, да и до покупки строение было необитаемым пару десятилетий.

Приземистый, оштукатуренный в розовый цвет, сквозь который проступают красные кирпичи, со множеством окон и кирпичными арками над ними — тот самый дом по улице Средней в Ижевском. Попасть в него можно по дощатому помосту через канаву, потом через более крепкий мосток через яму в самом помещении — там капитальный ремонт. Пока даже в теплую погоду в помещении промозгло: холод идет от самих стен, которые давно не отапливались. В интерьере простые стол, диван, бочка, шкаф — каждому из предметов мебели лет сто, а то и больше.

— Правда, от семьи Филатова здесь почти ничего не осталось, разве что крюк в потолочной балке, на который вешали люльку. Еще, может, пара стекол — они неровные, отличаются от современных. Старинную мебель нам подарили друзья. Она сделана без единого гвоздя, — говорит, демонстрируя деревянные чопики Никита.

При входе на стене — фотография кудрявого мужчины с пышными усами. Одно из первых селфи конца 19 века. Это местный фотограф Иван Филатов, запечатлевший свое отражение в зеркале. С конца 1890-х он снял сотни односельчан и жителей окрестных деревень, десятки местных праздников, дома, пейзажи, храмы — всего тысячи снимков. Никита Гирин вместе с общественниками Андреем Меркуновым и Сергеем Погониным разыскали и атрибутировали более 500 снимков. На них история села, а заодно мельчайшие подробности быта — костюмов, причесок, интерьеров и других показателей достатка.

Когда-нибудь здесь будет настоящий музей, а пока Никита задергивает светонепроницаемые шторы и включает кинопроектор.

— Как думаете, кто на фото? — спрашивает Никита, еле заметно улыбаясь.

Две дамы, одна из которых немного хмурится, сидят на обычных дубовых бочках. Обе в приличных нарядах с рюшами и кружевами, с вязаньем в руках, у одной из-под подола выглядывает носок хорошей туфли.

— Это ижевские крестьянки, справа жена Филатова Александра Ивановна. Она из Спасска [райцентр] сама была. Сидят они на бочках тех самых ижевских.

Владелец села Николай Демидов в какое-то время придумал отправлять бондарей на отхожий промысел на юг, чтобы там изготавливать бочки. Подкинул крестьянам идею и снова занялся своими делами вдали от села, в которое наведывался крайне редко, только брал оброк. Приказчик Антон Воронков тоже быстро сообразил, что дело прибыльное, привлек к нему большинство жителей села. В итоге крестьяне Ижевского неприлично разбогатели, что привело к еще более удивительным событиям, но об этом чуть позже.

Еще фото — молодой пары. Атласное платье, драгоценности на даме, добротный пиджак и штиблеты на кавалере — высший свет, не иначе. Ан, нет: все те же крестьяне. Это свадебная фотография с подписью на обратной стороне: «В знак глубокого уважения дарю тестю Ивану Михайловичу и теще Анне Александровне в память о нашей свадьбе сост. 10 февраля 1910 года. Дмитрий и Мария Шаршуковы».

Искусные завитушки на ювелирных украшениях и кружевах, заломы и потертости на штиблетах, стежки в швах платья, каждый локон прически — любую мелкую деталь можно разглядеть без труда, увеличив изображение. Это особенность негативов на стеклянных пластинах. На другом снимке отчетливо видны крылышки мух, усевшихся на подоле платья, на третьем — коробочка чая с надписью «Чай развешенный» в окне дома на коллективном снимке, в котором дом запечатлен на заднем плане. При этом сам негатив размером мог быть чуть больше спичечного коробка.

Фотография на рубеже 19 – 20 веков в Ижевском была явлением редким, но доступным каждому.

— К началу 20 века можно было позволить себе один или пару раз в год сходить сфотографироваться и купить себе набор карточек. То есть фотограф делал и продавал сразу полдюжины портретов. Стоило это где-то 20 копеек, например, портрет 13х18. Столько же стоили три батона белого хлеба. Зарплата рабочего — примерно 35 рублей. То есть фотография была доступна, сделать фото у Филатова считалось делом чести. В его фотоателье приходили и приезжали из соседних населенных пунктов.

Филатов, следуя семейной традиции, должен был бы стать кузнецом, но уехал рабочим в Коломну, потом — в другие регионы. В какой-то момент увлекся самообразованием и захотел стать художником, однако вернулся в Ижевское и начал фотографировать. Для заработка снимал портреты и семейные праздники, для души — строения, пейзажи и коллективные торжества. Один из них — День независимости. Ничего общего с современной датой 12 июня он не имеет.   

Более 650 человек на одном черно-белом фото. С бородами и в картузах, с усами и противопожарных шлемах, в пиджаках и гимнастерках, в модных шляпках под зонтиками — кажется, здесь все население Ижевского. Снято 10 июня (23 июня по современному стилю) 1914 года, на 82-ю годовщину Дня независимости. В этот день в 1832 году император Николай I подписал проект договора о выкупе крестьян Рязанской губернии Спасского уезда Ижевской волости у господина Демидова Николая Ивановича. Им и при барине жилось свободно и небедно, но прошел слух, что Демидов проигрался в карты, для покрытия долга собирается продать Ижевское. Крестьяне решили стать вольными хлебопашцами и обязались выплатить за свою свободу 3,4 млн рублей — в переводе на наши деньги это около 2,5 млрд. Выкупались они, как сказке, 30 лет и 3 года. Часть выплат взяли на себя 100 богатейших крестьян села.

— На примере Ижевского видим, что свобода — это фактор благосостояния. То есть, чем свободнее живут люди, тем они взрослее, ответственнее. Живя сообща и понимая, что от их общего блага зависит их какое-то персональное благо, они находят способы жить без всяких начальников и видят, что так лучше. И хочется немножко этой жизни вдохнуть снова в село через наши проекты. И не только через наши, это большая история.

Не все и не сразу поддержали идею, но понемногу стали рассказывать истории своих предков, доставать с чердаков раритетные предметы быта для обустройства музея, отыскивать в чемоданах фотографии Филатова, которые хранились почти в каждой семье. Никита говорит: кажется, появился запрос на историю свободолюбия, достатка и достоинства предков, местные жители включились в эту работу.

Для Никиты «раскопки» местной истории оказались очень важны: за 10 лет работы в «Новой газете», описании чужих проблем и бед, показалось, что затерялся в этих текстах, растворился в издании, потерял себя самого. Он задался вопросом, кто он, сможет ли выжить без газеты, и уехал в деревню своего детства ухаживать за бабушкой. Ее уже нет в живых, а Никита так и остался в старом доме с печкой и свободолюбивым котом Левой. Теперь он садится на деревянное крыльцо и рассуждает:

— Я 15 лет прожил в Москве [университет и работа], но самой Москвы почти не видел: уезжал в командировку в регион — отписывался — снова уезжал. Много рассказывал о «низовых» инициативах: как люди пытаются защитить от чего-то свою землю, как что-то возрождают. Теперь сам оказался в роли своих героев. Когда я приехал в село, многие косились: как можно было уехать из столицы, что за подвох? Да, в регионах, тем более в селах трудно найти работу, все же мегаполис — это постоянный стресс, жизнь в малых городах для человека более естественна. Поэтому мы стараемся запустить этот механизм появления работы: будет туризм — каждый сможет найти, чем заняться.

Туризм здесь, по мнению Никиты и других общественников, буквально на каждом шагу. Так, бывший маркетолог из Москвы Андрей Меркунов, которого тоже словно магнитом притянуло в Ижевское, подсчитал: в селе с середины 19 века и по 1930-е годы зажиточные крестьяне построили более 700 каменных домов. На этом основании он сделал вывод: Ижевское — самое богатое село Российской империи, одна из его экскурсий так и называется. У Меркунова есть мечта: чтобы мог он с группой туристов постучать в любые ворота — их открыл бы потомок вольнолюбивого ижевского крестьянина и рассказал историю семьи. Может быть, показал бы фирменный «филатовский» снимок. Экскурсии стали бы интерактивными, местные жители смогли бы немного заработать — хоть на травяных чаях, хоть на пирожках, испеченных по рецепту прапрабабушки.

Новый снимок — темнота в доме с занавешенными окнами — щелчок компьютерной мыши — очередной снимок. Осенние уборочные работы, школьницы с учительницей в умопомрачительной шляпке, похороны уважаемого селянина Лариона Воронкова, корова редкой породы Чародейка — на каждом снимке видны признаки если не богатства, то достатка.

Вот фото совсем другой тематики: гражданская панихида по пятерым коммунистам, убитым во время крестьянского восстания в Ижевском. Новый поворот истории. Ижевские крестьяне никак не могли понять, почему они должны мобилизоваться в Красную армию, отдавать излишки съестных запасов и против каких угнетателей их заставляют воевать. Восстание жестко подавили, а легкомысленные шляпки и украшения исчезли с фотоснимков Филатова. На смену праздника Дня независимости пришел другой, с лозунгами: «Да здравствует годовщина Великой Октябрьской социалистической революции!» Вместо модных штиблет — обмотки или кирзовые сапоги, вместо ярких нарядов — типовые серо-черно-коричневые пальто.

Иван Филатов умер в 1937 году. Часть его фотографий нашлась в музее родившегося в Ижевском Константина Циолковского, часть сохранила его дочь. Снимать Ижевское продолжили другие фотографы. Например, Владимир Симакин снял целую фотолетопись утопления колхозной и личной техники в глубокой ижевской грязи.

Обставленная венками могила бойца ЧВК «Вагнер» сразу слева у входа на Красноульское кладбище, надгробья в цветах и куличах после весенних церковных праздников, каменное основание разрушенной церкви Тимофея Прусского, которая была построена в честь окончательного самовыкупа и обретения независимости в 1865 году. Этакая местная «статуя Свободы». В 1961 году буря свалила колокольню, и восстановить церковь так и не удалось. Третий год Никита с друзьями обустраивает здесь лапидарий из 300-летних белокаменных надгробий. Они также были установлены на могилах простых крестьян, но на этом кладбище оказались свалены в одну кучу: где сами захоронения — уже не узнать. Никита расчистил их от мусора и мха, после чего сумел прочесть некоторые надписи. «Читатель! Камень сей мне честь не доставляет. Но он тебе напоминает, что, совершив и ты число известных дней, вселишься в хижину, подобную моей», — ироничная эпитафия начертана на надгробии крестьянина Кузьмы Фетисова, почившего в 1789 году. Еще один штрих к портрету зажиточного ижевского крестьянина, пример старых погребальных традиций. В остальном кладбище как кладбище — скорбное, ухоженное. Только почти за 90 лет затерялась одна могила, у которой логично было бы завершить экскурсию.

— Руины храма, надгробья — тоже часть своеобразной истории Ижевского, их надо как-то законсервировать, сохранить для истории, тоже показывать туристам. Только не сможем показать, где похоронен Иван Филатов. Его могила, — Никита указывает рукой в самый центр кладбища, — где-то там. Точных сведений о месте не сохранилось.