Огненная земля

Мы говорили о них в предыдущем разделе. В 2019 году министерство природных ресурсов утвердило методические рекомендации для профвыжиганий, строго регламентирующие такие работы, но лесные планы (главные документы лесного планирования в регионах) все еще содержат большие объемы выжиганий, не обеспеченные в реальности ни деньгами, ни численностью лесных пожарных. В результате принятые нормативы не выполняются, выжигания проводятся без должного контроля. 

Летом много пожаров начинается в местах заготовки леса, на вырубках и на лесовозных дорогах. И тут массово распространена практика — сжигание так называемых порубочных остатков, древесных отходов и неликвидной древесины. Сжигать все это можно только после окончания пожароопасного сезона, но штрафы и неустойки за неочищенную лесосеку велики, поэтому жгут и летом. 

Сжигание необходимо заменить на другие способы — перерабатывать, где это возможно, измельчать и разбрасывать, складировать в кучи для перегнивания. Возможно, даже отказаться от таких строгих требований по очистке лесосек, чтобы не провоцировать применение опасных практик. 

Лучшим решением может стать отказ от освоения диких лесных территорий. Потребности в древесине реально покрыть за счет лесного фермерства. При нынешних тенденциях в ближайшие 20-30 лет наиболее ценные участки диких лесов России будут уничтожены пожарами и промышленными рубками. Неизбежно вслед за началом освоения в лесу появляются костры для приготовления пищи и обогрева рабочих, окурки, искры от тракторов. А после вырубки по лесным дорогам приходят грибники, сборщики ягод, охотники. 

Отказаться от штрафов за неубранные отходы при заготовке леса — одна из мер, которая может помочь в борьбе с пожарами. 

Другая мера касается владельцев сельскохозяйственных земель, на которых вырастает лес. Около 30 млн гектаров таких земель уже заросли лесом, и ещё не менее 20 млн находятся на разных стадиях зарастания. Сельскохозяйственными земли считаются только номинально, они не используются в таком качестве, потому что для сельского хозяйства уже фактически не подходят. 

Во многих районах практически единственным шансом разумно использовать их для ведения хозяйства могло бы стать лесоводство, когда лес выращивают специально для хозяйственного и коммерческого использования. Оно могло бы и приносить доход владельцу, и беречь старые дикие леса от хозяйственного освоения. Но сейчас это запрещено под страхом огромных штрафов и отъема участка. Чтобы их избежать, владельцы земли уничтожают запрещенный лес самым простым способом — сжигают, а поскольку это не земли лесного фонда, то в официальную статистику они вообще не попадают. Пожары там не тушат, но их вроде бы и нет вообще. Разрешить лесоводство на сельскохозяйственных землях — один из шагов, который мог бы помочь в борьбе с пожарами.

Очевидно: чтобы иметь достаточно ресурсов, денег и людей для защиты лесов от пожаров, необходимо иметь и  точную, достоверную и своевременную информацию о том, где, когда, по какой причине горит и какой ущерб это наносит.

Нужно создать единую систему учета всех ландшафтных пожаров на всех категориях земель. В основу такого решения могла лечь уже существующая система ИСДМ-Рослесхоз. Важно, чтобы сведения собирались единообразно, были точными и сравнимыми. И, конечно, спутниковые данные должны быть неотъемлемой частью системы учета, чтобы информация хотя бы о всех крупных пожарах легко проверялась.

На основе такой системы должна появиться и официальная государственная статистика по всем ландшафтными пожарам на всех категориях земель. Конечно, информация не должна искажаться и скрываться. Сокрытие информации необходимо расследовать, ответственность за это предусмотрена и сейчас административным и уголовным законодательством. 

Торфяные пожары занимают среди всех ландшафтных пожаров особое место. Они, пожалуй, больше всех других окруженны мифами и легендами. Они самые затяжные, их тушение может занимать месяцы и даже годы. Эти пожары разрушают самые долгоживущие из существующих экосистем – болота. Дыма с таких пожаров выделяется больше, чем с такой же территории горящего леса, и этот дым — более токсичный. 

Чаще всего горят торфяники осушенные. Это, в основном, оставшиеся от советских времен торфоразработки, где добывали топливо для электростанций. Самой действенной технологией тушения и предотвращения торфяных пожаров на осушенных болотах могло бы стать их обводнение. Если очень упрощенно, то смысл в том, чтобы не давать воде уходить с торфяника по осушительным каналам, а где можно — вернуть болото в привычное «мокрое» состояние. Впрочем, термин «обводнение» слишком общий, для разных типов торфяников необходимо разрабатывать свою технологию. Разработки уже ведутся, в частности, этим занимается Центр профилактики ландшафтных пожаров (некоммерческая организация). 

Недостаток денег, выделяемых на противопожарную охрану, — одно из главных препятствий. 

Денег не хватает хронически, в первую очередь — из-за неадекватного представления масштабов проблемы, о котором мы писали выше, но также из-за бюрократического бардака, когда ведомства не всегда сразу могут разобраться, какой статус у земли, которая горит, и кто обязан ее тушить.

Проблем добавляет то, что в последние годы сокращаются так называемые зоны контроля — отдаленные недоступные территории, где пожары тушить дорого или невозможно, и их не тушат, а только наблюдают за ними из космоса. Само по себе это — хорошо, но территорий, где теперь необходимо с огнем бороться, становится больше, а дополнительных денег на них выделяется очень мало. В результате тушить будут теми силами, которые есть сейчас, а их и так сильно не хватает.