30 июля 1840 года
Николай I запретил называть западные территории страны Белоруссией и Литвой. Так начался новый этап русификации земель, относившихся когда-то к Речи Посполитой.
Свое распоряжение российский император оставил на полях принесенного на подпись указа, где зачеркнул фразу «губернии Белорусские и Литовские». Вместо этого обобщенного термина потребовал перечислять губернии поименно: Витебскую, Могилевскую, Виленскую и Гродненскую.
Правила сего держаться и впредь, никогда иначе не прописывая, как поименно губернии
Территории Белоруссии и Прибалтики вошли в состав Российской империи еще при Екатерине II. При ней же началась их русификация, проходившая на первых порах крайне осторожно.
Понимая, что жители этих земель много лет находились под властью литовцев и поляков, императрица требовала использовать русский язык лишь в официальной документации, которую вели губернаторы. Впрочем, к концу XVIII века это требование распространилось на школьное обучение, а высокопоставленных местных чиновников на всякий случай заменили русскоговорящими.
Однако при Александре I процесс русификации прервался — император не считал его чем-то важным. В результате русский язык вновь уступил место польскому, и даже война с Наполеоном была воспринята многими жителями не как угроза Отечеству, а как надежда на возвращение к прежним порядкам.
То, что нужно «закручивать гайки», Николай I понял после Польского восстания 1830 года, к которому примкнули в том числе белорусы и литовцы. По приказу императора на территории западных губерний закрывались учебные заведения, где преподавали на польском языке. Вместо них открывались другие, находившиеся под пристальным вниманием Русской православной церкви.
Кроме того, жителям земель стали менять имена и фамилии: Томаш стал Фомой, а Жуки превратились в Жуковых.
Запрет Николая I на использование слов «Белоруссия» и «Литва» был воспринят местным населением болезненно и сыграл противоположную роль: народ стал отчаянно цепляться за свое прошлое, связанное в том числе с Польшей.
