Не под седлом и без узды
В нижегородском центре реабилитации «Кантри» спасают лошадей, которые чуть не погибли на бойне
За судьбой коня Малыша, которого 20 лет эксплуатировали на ферме в Афанасово, а потом забыли, следили все неравнодушные пользователи интернета. Сначала его бросили умирать под забором, после шумихи в СМИ продали частнику. Коня смогли выкупить волонтеры. Они назвали его Бурым, чтобы даже имя не напоминало о прежней жизни. У Бурого были огромные неухоженные копыта, на которые он с трудом наступал, глубокая рана в области локтя, моча с кровью из-за больных почек. Он попал в реабилитационный центр «Кантри» в Богородском районе, где спал в просторном деннике (небольшое крытое помещение для лошади) со свежими опилками, ел хороший корм, его лечили. И все же вскоре Бурый пал. В центре говорят, что у него не было шансов, но «он хотя бы впервые в жизни пожил в хороших условиях и умер в заботе и любви».
В реабилитационном центре для лошадей «Кантри» от постояльцев не требуют спортивных и выставочных достижений, от них добиваются одного — чтобы были здоровыми и живыми. «НеМосква» узнала у руководителей и волонтеров «Кантри», что такое гуманное обращение с лошадьми, и почему денник — это зло.
Спасённые «с мяса»
«Вы когда-нибудь видели глаза лошадей, находящихся на бойне? Они не излучают ничего, кроме страха и абсолютного отчаяния. Нет надежды, нет искорки счастья и никакого интереса к жизни», — написано в одном из постов группы «Кантри» во ВКонтакте.
Организатор центра реабилитации Ксения Антонова знает, о чем говорит. Когда-то в одном из клубов верховой езды она встретила «родственную душу» — лошадь Сонату. Она была норовистой и неуживчивой. Ксения — тогда ещё ребёнок — стала копить деньги, чтобы выкупить лошадь, даже договорилась об этом с владельцами. Однако они не дождались денег от девочки и отдали её любимицу на конезавод в матки. Ксения забросила конный спорт — не хотела ездить на других лошадях, не могла простить себе и взрослым людям пропажу лошади. Она искала Сонату, и в каждом месте, куда Ксения приезжала с надеждой, ей говорили, что лошадь пала. Ксения не верила и снова искала. На поиски ушло 7 лет.
«В итоге нашла её в одном из клубов области. Её довели до состояния скелета, замучили потоковым прокатом, и несколько раз она жеребилась. В деннике стоял скелет с безжизненным взглядом. Она меня не узнала.
Я плакала, было больно осознавать, через что прошла лошадь. Я попросила её поклониться — эту команду она очень любила в детстве… тишина, несколько секунд осознания, уши настороженно направлены в мою сторону, в глазах появляется огонёк — Соня узнает меня», — опишет Ксения чуть позже эту встречу.
Ксения выкупила лошадь. Спустя год выкупила «с мяса» (с пензенской бойни) подругу для Сонаты. Потом появилась третья спасённая лошадь… Стало понятно, что надо что-то делать, три лошади — уже небольшой табунок.
— Началось-то всё не с лошадей, началось с приюта для бездомных животных «Сострадание НН». Сейчас это самый известный приют в Российской Федерации. Мы добились больших успехов в пристройстве животных, проводили лекции и семинары для детей и подростков о духовно-нравственном развитии. В какой-то момент мы подумали, что, раз бездомным собакам и кошкам нам удается здорово помогать, надо двигаться дальше. И мы решили строить центр для реабилитации лошадей. Сначала планировали небольшую конюшню на несколько своих, потом поняли, что было бы классно создать большой социальный проект, — вспоминает Ксения.
Вместе с супругом Владимиром Гройсманом выкупили конюшню с землей, поместили туда первых лошадей. Первым делом супруги обустроили левады (огороженный участок луга), чтобы лошади могли гулять в любую погоду, кроме самой плохой, — это и есть естественная среда обитания лошади. Чтобы переждать непогоду, лошадь может спрятаться в специальный утеплённый домик. Им всегда доступно сено и вода, за их здоровьем следят так, словно они находятся в дорогостоящем санатории.
За два с небольшим года сотрудники и волонтеры центра спасли более 20 лошадей — брошенных, избитых и искалеченных из проката. Но большинство, в 95 процентах, «с мяса». Сейчас в «Кантри» содержатся 15 спасенных лошадей.
«Добром надо делиться»
Фантазия — большая, по природе своей добродушная лошадь. Она тяжеловоз. Когда-то хозяева запрягали лошадь в плуг и пахали землю, а потом купили трактор. Хозяева решили, что стоимость трактора можно частично компенсировать, продав крупную Фаню на мясо. На колбасу её пустить не успели — Ксения выкупила лошадь.
«Пугливая, с травмированной психикой, при виде человека она начинала тяжело дышать, при прикосновении дергалась, закрывая глаза, пытаясь скрыться… Жизнь Фантазии изменилась вмиг! Фаня оказалась невероятно милой, осторожной и кроткой девочкой. Ей нравится взаимодействие с человеком, она очень любознательная», — описывают в «Кантри» её преображение.
Здесь её не запрягают в плуг и не бьют, на её почти белой гриве заплетают косички и водят на фотосессии.
— У нас полностью отсутствует эксплуатация животного, у нас исключительно индивидуальные занятия с тренером по верховой езде, а сама верховая езда у нас особенная: мы учим сидеть верхом в такой посадке, которая не является деструктивной для организма лошади. Это очень важный и сложный момент. У нас нет поточного проката, выступаем категорически против такой эксплуатации, — уточняет Ксения. — В списке наших услуг — экскурсии, разного вида активности, школа волонтера для тех, кто не умеет общаться с лошадьми, прогулка с лошадьми в поводу.
В команде Ксении — единомышленники, сторонники бережного обращения со всеми животными, исключающего любую агрессию по отношению к животным, физическое и психологическое насилие. Управляющая и берейторы сначала «волонтерили» у Ксении, потом она их трудоустроила. Должность берейтора тоже условная. В привычном смысле это человек, который тренирует лошадь, в «Кантри» берейтор — это в редких случаях наездник, гораздо чаще — реабилитолог, диетолог, социолог, наставник и друг. К слову, все в команде вегетарианцы.
«Кантри» — проект благотворительный, но «не стоит постоянно с протянутой рукой». Бизнес Владимира Гройсмана позволяет перекрывать основные нужды центра реабилитации, но руководство может объявить на какой-то дорогостоящий медицинский аппарат или другую внезапную потребность. Центр зарабатывает на предоставлении платного постоя для лошадей других собственников, экскурсиями, проведением семинаров — то есть стал вполне самостоятельным предприятием. На чём не зарабатывает «Кантри», так это на продаже спасённых лошадей.
Их отдают в надежные руки по договору, с правом отслеживания их судьбы. Большинство даже не попадает в центр — выкупленные с боен и спасенные из жестоких условий лошади сразу отправляются к новым владельцам, которые хотят просто их содержать и общаться.
Тех, кто попал в центр, ждет длительная реабилитация — психологическая и физическая.
— Попадая к нам в плохом состоянии, лошадь проходит рентген-диагностику, УЗИ, берем все анализы, делаем заключение о состоянии здоровья. Дальше начальник конюшни, который обучался диетологии и многим другим наукам, составляет индивидуальный рацион, лошади начинают делать массаж и гимнастику. Обучаем лошадь правильно наступать, правильно ходить, вводим в натуральную расчистку [расчистка копыт] раз в семь-десять дней, делаем магнито- и физиотерапию, лошадь постоянно находится в движении на улице, проводим водные процедуры. Бассейна для лошадей у нас пока нет, но я надеюсь, что когда-нибудь будет, — Ксения мечтательно вздыхает. — Да, есть солярий, массажные попоны, сейчас будем строить безопасный денник с подвесом и мягкими стенами, чтобы лошадь, если она будет находиться в критичном состоянии, не навредила себе. Все делается для того, чтобы лошадям было комфортно, они были здоровы.
В этом месте, по словам Ксении, все обычно восклицают: «Чтоб я так пожил хотя бы денёк!».
На вопрос, неужели все так гладко и беспроблемно, собеседница даже как-то теряется:
— А моральная сторона работы? Мы все тяжело переживаем истории лошадей, тяжело видеть, в каком они состоянии, тяжело представлять, через что они прошли.
Но сама работа, как говорит руководительница «Кантри», доставляет удовольствие: рядом единомышленники, на конюшне царят тепло, доброта и улыбки. Поначалу Ксения не хотела работать с волонтёрами из-за тяжести состояния некоторых постояльцев, но потом поняла, что «добром надо делиться», и команда придумала массу волонтерских программ. Главное — удается изменить отношение людей к лошадям, и эти люди по-другому начинают смотреть на конные прокаты.
«Лошади — как немые люди»
Шарлотта (Шаня) работала в прокате по 5 – 6 часов в сутки без перерыва на отдых и еду. Как только заканчивался прокатный час у одного наездника, на нее садился другой. У лошади развился ХОБЛ — хроническая обструктивная болезнь лёгких, и теперь при обострениях ей требуются ингаляции или даже инъекции.
Историю Шани рассказала сотрудница центра Валерия. Её знакомство с лошадьми тоже произошло в конноспортивной школе, но со временем девушка поняла, что не может относиться к лошадям так, как большинство спортсменов и, тем более, владельцев спортивных клубов. Как берейтор и реабилитолог она утверждает, что большинство болезней у лошадей развивается от денника — места, где, по мнению большинства, и должна постоянно находиться лошадь.
— Круглыми сутками лошадь находится в деннике, её забирают на тренировку только на час, все остальное время дышит пылью, мелкими частицами соломы и сена. Все скапливается в лёгких. Поэтому мы постоянно проливаем сено, лошади всегда на прогулке, в движении, заводим на конюшню только в минус тридцать, — говорит Валерия.
Она утверждает, что не только денники — зло, но и вообще конный спорт, потому что подход к лошади там только эксплуатационный.
Конь Фокус — любимец другого берейтора и реабилитолога Алисы. Его выкупили с бойни, и только спустя год он стал подходить к Алисе, спустя два — признавать других сотрудников центра. К чужим людям он не подходит.
Алиса так же начинала в спортшколе и так же оттуда ушла из-за непринятия силовых методов воздействия на лошадь. Из 7 лошадей, с которыми она работает, седлает только двух, да и то не каждый день, чтобы поддерживать мышцы лошади в тонусе. Алиса уверена, что, прежде чем сесть на лошадь и ощутить себя лихим ковбоем, нужно изучить азы психологии лошади, иначе коммуникации не получится, а только психологическое и физическое насилие.
— А именно так происходит во многих спортшколах: люди ленятся узнать что-то о лошадях, не считают это нужным. Но как тогда человек сможет узнать, что у лошади что-то болит, что она не может сегодня работать? Такие важные вещи приходится понимать по движению, по жестам лошади, лошадь — это как немой человек, — уверяет Алиса. — И все они очень разные: чему может научиться одна, не сможет повторить другая, их нельзя «под одну гребёнку».
Лошадь полностью зависит от человека, и только человек может сделать её больной или здоровой, уморить работой или возродить к жизни. Чтобы человек не мог по своему усмотрению превращать лошадь в измождённое существо, команда «Кантри» начала готовить законопроект, который облегчил бы жизнь лошади-питомца.
— Лошадь-питомец — это все лошади, подвергающиеся эксплуатации: прокатные, сельскохозяйственные, спортивные. Если лошадь в своё время приносила человеку выгоду, было бы очень здорово, если бы он в благодарность обеспечил ей безоблачную старость, а не сдавал на мясо. В данный момент лошадь — сельскохозяйственное животное, мы не можем даже подать заявление о жестоком обращении, — переживает Ксения. — Мы надеемся, что удастся изменить ситуацию на законодательном уровне. У себя в «Кантри» мы делаем все, что можем, но в масштабах страны этого мало.
Корреспондент «НеМосквы» решил узнать мнение о «Кантри» волонтера помощи животным с 20-летним стажем, общественного инспектора по защите животных Нижегородской области Лары Саплиной. Она высказалась кратко:
— «Кантри» — это рай для лошадей, побольше бы таких в каждом регионе!
И тогда будет гораздо меньше таких «лошадиных» судеб, как у Малыша, Шарлотты и Фантазии. А то и совсем не будет.
Фото: Анна Тюрина
