Время на прочтение: 10 минут(ы)

После атаки украинских дронов в ночь с 29 на 30 августа на семь российских регионов интенсивность беспилотных ударов не снизилась и в сентябре. Дроны ВСУ долетели до Ростова-на-Дону, Волгограда, Москвы и Подмосковья, Тверской и Калужской областей, не говоря уже о многократных ежедневных прилетах в Брянскую и Белгородскую области.

«НеМосква» поговорила о перспективах дроновой войны на территории России с военным экспертом, главным редактором журнала MilitaryRussia Ru Дмитрием Корневым, который уверен, что беспилотная война достигнет апогея в ближайшие год-два.  

— Почему атак беспилотников стало гораздо больше к августу этого года? На 7 сентября уже 18 регионов России подверглись прилетам украинских дронов. С чем это связано? Ведь целый год под ударами БПЛА были только граничащие с Украиной регионы? А нынче дроны падают в 800 км от границы. Что изменилось спустя почти полтора года войны?

— ВСУ нащупали определенный рецепт и методологию работы с беспилотниками. Я исхожу из того, что основная задача такого рода ударов не военная, а воздействие на российское народонаселение и международное сообщество. В первую очередь, это информационная война, а во вторую, это попутное решение каких-то прямых и косвенных военных задач. Но это вторично, потому что на таких расстояниях мы видим, что эффективность применения беспилотников по точечным целям не существенна и не значительна. Информационное же воздействие, на самом деле, огромно. Украинцы научились этим пользоваться и применять беспилотники в этих интересах, но самое главное, они организовали производство этих аппаратов. Если год назад это были опытные образцы, то сейчас мы говорим, что некоторые их этих аппаратов достаточно эффективны с точки зрения производства, то есть это недорогие и работающие машины. Теперь они организовывают их массовое производство для последующего использования. Уже созданы соответствующие инфраструктурные подразделения, воинские части в рамках ВСУ, есть, видимо, какой-то план, и согласно желаниям их высшего руководства, уже появляются и материальные ресурсы и их начинают осваивать. Дальше делают выводы, они улучшают для себя свою работы и ухудшают ситуацию для России.

Скажем так, мы находимся в начале большого пути, ну или сразу чуть-чуть после начала. До апогея дроновой войны, я думаю, нам еще далеко, к сожалению. Мы еще не видели массированных атак, когда в одной атаке участвуют десятки или сотни дронов. Не уверен, что ПВО с такого рода атаками сможет справляться. 

По крайней мере, на первом этапе не сможет, а дальше это начнет требовать ресурсов, потому что, для поражения дронов нужны снаряды, ракеты, снаряды не всегда эффективны, а ракеты надо производить, они кончаются, они имеют такое свойство — кончаться. Пока запасы системы противовоздушной обороны с текущими активностями позволяют справляться. Но если ВСУ увеличат активность в десять раз, то возникнут проблемы другого порядка у ПВО — дефицит боеприпасов и высокоточных ракет.

— А какие модели беспилотников могут реально долететь с территории Украины до Московской области?

— Самый дальний и самый эффективный это «Бобер», наверное, на данное время это самый известный аппарат, у этого БПЛА аэродинамическая схема «утка», что очень необычно, у него основное крыло сзади, а руль высоты, маленькое крыло — впереди. Винт у него толкающий и тоже находится сзади. Очень обтекаемой формы, пластик,  не металлы, корпус соответственно плохо обнаруживается радарами. И второй, это UJ-22 Airborne, тоже аппарат большого радиуса действия, но он как обычный винтовой самолет выглядит. Эти два наиболее «распиаренные» аппараты. Кроме этого есть еще с десяток классом попроще. Я говорю о БПЛА, которыми атакуют Москву и, например, Псков, скорее всего. Если в Пскове не работала диверсионно-разведывательная группа, одна из версий, что тут работала ДРГ, запуская дроны с небольшой дальности с более точным наведением. Причины простые, в Пскове каждый самолет в отдельном капонире, а повреждено было, как минимум четыре самолета. При работе по площадям, например, беспилотником «Бобер», который невысокоточный, невозможно так точно поразить самолеты, стоящие в отдельных капонирах. Но многие коллеги считают, что если «Бобру» не глушили спутниковую навигацию, то точность его попадания может составлять три-пять метров, а это уже высокоточная система, когда можно на расстоянии 1000 км поразить достаточно локальный, ограниченный по размерам объект.

— А могли ли в Москве быть диверсионно-разведывательные группы?

— В Москве до сих пор были, то что я отслеживал, аппараты UJ-22 Airborne и «Бобер», но нет никаких гарантий, что там не было других, как и нет никаких гарантий, что не было применения из ближнего Подмосковья или прямо из Москвы, технически такое возможно. Есть еще один очень простой момент, он очевидный, но его стараются обходить везде. Министерство обороны точно знает, какими беспилотниками и что, и где, и когда было атаковано, потому что по останкам беспилотников можно установить, что это за аппараты и какие у него возможности, где он произведен. У нас не любят публиковать «останки» БПЛА, по которым можно тоже многое определить, но у нас это прерогатива специальных служб, которые точно все знают, где и что.

— По фотографиям с обломками можно предположить, откуда запустили беспилотник?

— Да, конечно, можно предположить, что это за аппарат, а зная информацию, уже можно узнать историю беспилотника, потому что если это хоть немного публичный аппарат, то могли быть на выставках, презентоваться в каких-то еще публичных источниках. Например, откуда мы знаем о «Бобре»? Он выиграл конкурс грантов СБУ и был показан на вручении каких-то грамот, его публично презентовали.

— Почему система ПВО не видит БПЛА? Думаю, о Москве то уже точно позаботились в плане надежности противовоздушной обороны, а ведь нет же, долетают до крыши Кремля?  И почему обычно атаки происходят ночью?

— Ночь ухудшает визуальное обнаружение. Если мы расставим через километр наблюдателей с биноклем и «ушами», они ночью ничего не будут видеть, этот момент стопроцентно используется. Сейчас, осенью, темное время суток будет удлиняться и простора для беспилотников станет больше. Это первое, а второе, почему не видят радары системы ПВО? У всех радаров есть нижняя граница зоны обзора — они не обнаруживают объекты ниже 10-30 метров в зависимости от рельефа местности, то есть если вы находитесь за холмом от радара, то вас не видно его экране. Допустим, у вас есть пойма реки и вы двигаетесь на высоте 10 метров над Москвой рекой, то почти ни один радар вас не увидит, если они находятся чуть выше. И это одна из причин, а вторая – даже если вы попали в зону, которая облучается радаром, вас по идее должны увидеть, но возьмем беспилотник «Бобер», у него отражает радиоволны только поршневой двигатель, он маленький, размером с ранец школьника. Такой объект радар может видеть на небольшом расстоянии, а на большом расстоянии в сотни километров, он его не видит. Плюс если он идет на небольшой высоте, то его вообще не радар не видит,  либо он идет в помехах от подстилающей местности радара. Он маленький, его и так маленький, а тут еще помехи, нижняя кромка этого радарного поля — и, в общем-то, этим пользуются. Получается, что для полноценных, взрослых систем ПВО, которые предназначены для обнаружения самолетов, крылатых ракет, вертолетов, объектов — железных и крупных, вот эта маленькая штуковина, которая летит, она просто невидима. В Украине российские беспилотники наблюдатели обнаруживают, например, по шуму и звуку, и сообщают, а дальше идет инфракрасная фиксация, правда, дальность слежения тут резко снижена – максимум 5-10 километров. С такой дальностью вы обнаруживаете такой аппарат поздно, не успеваете его сбить, если бы было 100 километров запаса, то можно успеть подготовиться, а когда он замечен минуту и уже удаляющимся, то его невозможно поразить – не успеете.

— А когда система ПВО заметила беспилотник над Москвой или любым иным городом и сбивает — разве это не опасно для жителей? Ведь и ракетами могут сбить?

— Самый первый способ сбивания и самый экологически чистый — это радиоэлектронные системы подавления (РЭП), когда подавляется система спутниковой навигации, мешает системе управления беспилотника, он теряет управление и, допустим, падает. При этом он может взорваться, если это делать над безлюдной местностью, то шансы, что на кого-то упадет, минимизируются. С ракетами похожая ситуация, если вы применяете их над населенным или густонаселенным районом, то, конечно, могут быть последствия, при этом, последствия от зенитных ракет могут быть в виде повреждения домов, а они были неоднократно и в Украине, и в России. Но куда деваться? Если беспилотник долетит до своей цели, не будучи сбитым, то, возможно, он причинит больший ущерб, потому что это будет целенаправленный ущерб, а так это будет ущерб сопутствующий, косвенный, а, может быть, повезет.

— Вы говорите, что еще до апогея дроновой войны далеко. Вот допустим, идет танк подлетает дрон и сбросил на него боеприпас, танка нет, выходит, что дешевая «птичка» эффективнее многомиллионного танка. Когда война перерастет в беспилотную окончательно? Сколько по времени война дронов может длиться?

— Вы сложный вопрос затронули. В эту сторону все будет двигаться. Роль дронов будет расти, вы абсолютно правильно подметили, что дешевые в изготовлении дроны будут составлять конкуренцию дорогой пилотируемой, управляемой людьми технике. Это, скорее всего, будет постепенный процесс. В ближайшие несколько лет мы не увидим, что война превратилась в войну дронов. Дорогие экземпляры техники, управляемые людьми, все равно останутся, а переход на войну дронов возможен, может, через 15-20 лет. Но роль недорогих дронов растет и последние полтора года стали абсолютной революцией дешевых беспилотников, которые могут наносить удары на поле боя, так называемый FPV (First Person View), дроны, которые могут наносить удары в тактической глубине, от единиц до десятков километров, и дроны, имеющие стратегическое значение, дальность действия которых до 1000 километров. Раньше такие дроны-камикадзе столь массированно не применялись, сейчас они развиваются, мы еще не видим этого апогея, он наступит в ближайшие год-два-три.

— Такое масштабное применение беспилотников в войне впервые в истории человечества?

— То, что мы сейчас видим в Украине, по масштабам это впервые. Но первой войной дронов правильнее назвать армяно-азербайджанский конфликт трехгодичной давности, когда мы впервые увидели, эффективное применение БПЛА типа Bayraktar по целям на земле. Эту войну считают спусковым крючком в гонке дронов.

— Можно ли сегодня говорить, что кроме информационного «запугивания», жизнь в Москве становится такой же опасной с точки зрения прилетов БПЛА как в Новой Таволжанке в Белгородской области, где сбрасывающие на людей и дома гранаты дроны стали повседневностью?  Кремль атаковали, знаковый символ столичного процветания «Москва-Сити» тоже…

— С точки зрения безопасности, чисто статистически, все-таки нет. Москва большой мегаполис, у которого есть лучшая система ПВО, Москве не дадут страдать, государство приложит максимум усилий, чтобы москвичи не ощутили на себе этих атак, как могут на себе это ощущать жители Таволжанки. Но в принципе, год назад мы даже об этом близко не говорили, а теперь мы видим атаки дронов если не каждый день, то каждую неделю. И нет никаких признаков, что это кончится  в ближайшее время, соответственно с точки зрения безопасности Москвы и с точки зрения информационной безопасности не вырисовываются никакие позитивные перспективы, если только у нас не начнут выстраивать какие-то дополнительные системы ПВО и еще что-то. Уже месяц не было ударов по «Москва-Сити». Возможно, это последствия системной работы ПВО, мы не знаем точно. Но то, что атаки продолжаются, говорит о том, угроза существует.