Ихтамнебыло
«Ничего не разрушено, никто не пострадал», — сообщают официальные источники. Но куда пропали десять срочников?
Взрыв на складе боеприпасов в Красногвардейском районе аннексированного Крыма, случившийся 22 июля этого года, не привлёк особого внимания. Сергей Аксёнов, глава российской администрации Крыма, заявил, что в результате атаки украинского беспилотника на складе произошла «детонация», но «разрушений и пострадавших, по предварительным данным, нет».
Правда людей в радиусе 5 километров от авиабазы в поселке Октябрьском зачем-то эвакуировали и движение по железной дороге приостановили. Но «детонация» была не первой и не последней: тремя днями раньше взорвался склад боеприпасов возле Старого Крыма, двумя днями позже — в Джанкойском районе. А если нет разрушений и пострадавших, то и говорить не о чем.
Тех, кто снял и выложил в сеть последствия «детонации», заставили извиниться на камеру — и вопрос можно было бы считать закрытым.
Но уголовное дело возбудили по части 2 статьи 105 УК РФ — а это «убийство двух и более лиц». А ещё пропали без вести 18 человек — об этом журналисту «НеМосквы» рассказали их родственники.
Десять пропавших без вести — срочники из разных регионов России.
«НеМосква» поговорила с их близкими.
«Не рады были нас видеть»
— С 22 июля мой сын перестал выходить на связь. А 24-го вечером позвонили с части, с Перевального (Войсковая часть № 12676. — Прим. ред.). Сказали, что на склад ракета прилетела, а Ваня пропал без вести, — рассказывает Светлана Мамонова, мать 18-летнего Ивана Мамонова из Ростовской области.— Мы туда поехали: они там собирали какое-то собрание. Но они нас весьма не рады были видеть, практически так и сказали: чего вы приехали? Приперлись…

По словам Светланы, с конца июля никакой информации о сыне от командования она так и не добилась, хотя «ездила и ругалась».
Объехав все крымские госпитали, Светлана вроде бы нашла зацепку:
— В Симферополе, в госпитале женщина, которая там принимает больных, опознала Ванину фотографию — говорит, завозили такого. Я ж туда несколько раз ходила, и вот, видать, удачно попала на нее, что она угадала его на фотографии.
— Завозили?
— Ну, в смысле, раненого, наверное, завозили. Но там его больше нет. А дальше — тишина, ни документов, ничего. Вот нигде не числится, и все.
— Но если человек был в симферопольском госпитале, дальше же они не могли просто его отправить без документов?
— Я не знаю. В принципе, могли, потому что бывает, что к ним поступают без памяти, без документов…
Светлана написала в Главный военный клинический госпиталь им. Бурденко, спросила: поступал ли кто-нибудь неизвестный в такие-то даты? Недели через две ей ответили: «Да, поступал». Два госпиталя запросили фотографии. Она отослала снимки, но ответа ждет до сих пор.
— Куда-то ещё обращались?
— Да, я обращалась к президенту, в московскую военную прокуратуру, в крымскую.
В наш военкомат, по месту призыва. Там сказали: «А мы тут причем, мы только повестки выдаем». Нигде ничего не говорят. «Идет следствие» — и все. Я в симферопольскую полицию написала заявление — вот они, правда, его приняли. И в Красногвардейском районе тоже написала заявление в полицию — они мне даже талоны выдали. В Красногвардейском мне сказали, что у них уже вот этот военный Следственный комитет уже забрал дело. А из Симферополя звонили недавно: они только сделали запросы в Перевальное. Но полиция о нас не очень в курсе, они так и сказали, мол, с военными мы не особо контактируем.
Никаких официальных бумаг у Светланы на руках нет. То, что сын пропал без вести, ей известно только из разговоров с армейскими начальниками.
— У меня брат тоже в свое время в горячей точке был, он поопытнее, чем я — я ж в армии не служила. Он со мной ездил на то собрание. И он задал им вопрос: а кто с ребятами был в тот момент? Ну, какой-то начальник, офицер, какой-то же должен быть. Они сказали, что да, был, но фамилию не дали. А недавно наш атаман с поселка дал номер телефона лейтенанта, который вроде бы там с ними был. Муж ему позвонил. И он нам говорит, что мой Ванька и еще какой-то пацан стояли и вот так прям смотрели, как на них эта ракета летит. Что там только двое пропали, потому что они не захотели убегать. Я говорю, ну, если бы он так стоял — это же уже диагноз, его бы в армию тогда не взяли, правильно?
«Безвестно исчезнувшие»
«…Ищу сына: Сейтумеров Мусса Асанович 17.05.2004 г.р. В/ч 12676, Крым, 7 мотострелковый батальон на автомобилях, 3 рота, 6 взвод. Срочник… После прилёта ракеты 22 июля в склад с БК в Крыму считается безвестно пропавшим (и ещё 9 ребят срочников)…»

«…Ищем Пастушенко Андрея Евгеньевича 09.11.2001 г.р. В/ч 12676, Крым, 6 мотострелковый батальон на автомобилях, 3 рота, 6 взвод. Срочник…»

«Ищу сына: Минзяк Алексей Николаевич, 29.05.2004 г.р. В/ч 12676…».

Три объявления — как под копирку — появились во группе во ВКонтакте «Военный госпиталь | ПО ВСЕЙ РОССИИ» в конце августа – в начале сентября («НеМосква» писала об этом ЗДЕСЬ). Во всех в конце приписка: предположительно погиб, но официально ещё не подтвердили, сдали ДНК, верим и надеемся, что жив, может, тяжело ранен, потерял память…
Сдать ДНК потребовалось потому, что на месте взрыва были найдены фрагменты тел —хотя о «разрушениях и пострадавших» по-прежнему нигде ни слова. А в документах, полученных родственниками (есть в распоряжении редакции), сказано, что срочники, точное число которых не названо, числятся «безвестно исчезнувшими».
В комментах сочувствуют, строят предположения и делятся своими историями:
«Извините думаю умерли и государство не платит деньги, лучше безвести пропавших». «у меня 2 брата там пропали». «возможно долго собирают днк. У нас двоюродного племяника Месяц держали ,тело,в Ростове- на- Дону, погиб под минометами вдв- голубые береты- не могли с больницы матери привезти в Питер- Пушкин с Ростова- будто транспорта нет».

А в один из первых дней сентября в телеграм-канале «НЕ ЖДИ меня из Украины» появились фотографии всех троих с пометкой «погиб». И очень скоро скриншоты этих сообщений появились и в группе «Военный госпиталь».
Родственники не поверили:
«убедительная просьба- удалить ваш комментарий! Группа - не жди меня с Украины ,которая выкладывает пленных и убитых на территории Украины,и копирует данные наших поисковых постов , никак не может владеть информацией о ребятах, находящихся на территории РФ.В посте указано -Крым .И пост выложен с целью возможного обнаружения кого-то из этих ребят в военных госпиталях РФ ( что и предполагает само название группы !) А погиб или нет может дать только совпадение ДНК».

Они продолжают ждать — анализов ДНК, ответов из военной прокуратуры и Минобороны…
А Светлана Мамонова ждёт зарплаты: хочет ехать в Москву — требовать приема у Путина:
— Пусть разберется, куда дели ребенка.

