Время на прочтение: 9 минут(ы)

Проект сконцентрируется на четырёх направлениях:

• управление лесами и сохранение оставшихся малонарушенных лесных экосистем;
• защита особо охраняемых природных территорий, как условия сохранения биоразнообразия;
• борьба с изменением климата;
• продвижение экономики замкнутого цикла и внедрения принципа «‎ноль отходов».

Цель проекта «Земля касается каждого» — рассказывать гражданам об экологических проблемах и участвовать в их решении на системном уровне.

«НеМосква» поговорила с исполнительным директором ассоциации Владимиром Чупровым.

— Расскажите о каждом из главных направлений работы. 

— Один из самых насущных вопросов — сохранение малонарушенных лесных территорий, то есть тех участков российской тайги, которые пока не попали под каток промышленного освоения и которые до сих пор не вырублены. Их немного: нетронутая тайга осталась главным образом в песнях. На сегодня крупных участков нетронутых лесов осталось мало: в Сибири и на Дальнем Востоке — 10-20%, а в Европейской части России — меньше 10%.

Эксперты называют их «климатическими консервами» — это сохранившиеся экосистемы, способные поглощать углерод, который в противном случае окажется в атмосфере. Такие климатические резерваты есть не только к России, но и в Амазонии, и к Канаде. Россия в этом смысле имеет огромный потенциал, но, к сожалению, недооценивает его: у нас до сих пор остаются планы по вырубке оставшихся малонарушенных лесных территорий, тех, что не являются заповедниками или национальными парками, — а таких защищенных территорий только очень малая часть.

Что же касается развития лесоводства на заброшенных землях сельхозназначения, здесь политика государства такова, что людей фактически вынуждают нелегально сжигать лес, который вырос на фермерских участках. С точки зрения внутренней политики, это важная история: от неё зависит будущее лесного хозяйства, наличие рабочих мест в лесопромышленном комплексе. Лесоводство на заброшенных и неиспользуемых по объективным причинам хозяйственных землях, где можно организовать лесовыращивание, может обеспечить тот объем производства древесины, который достигается за счет вырубки новых участков в Сибири и на Дальнем Востоке. Благодаря этому можно оставить в покое малонарушенные лесные территории, которые очень важны не только с точки зрения биоразнообразия, но и с климатической точки зрения. Здесь у нас очень хорошая новость: лесное направление ведет признанный эксперт Алексей Ярошенко.

— Лесными пожарами будете заниматься?

В какой-то мере — да. Например, выявлять и показывать те положения законов и правил, или те хозяйственные практики, которые способствуют массовым лесным пожарам, и помогать исправить ситуацию. Это то, в чем наши эксперты хорошо разбираются. Но чтобы регулярно заниматься именно тушением, у нас, к сожалению, нет достаточных сил и ресурсов. Есть другие общественные организации, которые занимаются как раз этим — мы с ними дружим и сотрудничаем.

Что касается особо охраняемых природных территорий (ООПТ), эту тему ведёт эксперт Михаил Крейндлин. Недавно он вернулся с Дальнего Востока, где занимался обучением инспекторов, сотрудников национальных парков и заповедников по вопросам, связанным с правовым сопровождением системы охраны ООПТ. А в ближайшее время мы начнем активную публичную работу по продвижению и защите особо охраняемых территорий, в том числе имеющих статус ЮНЕСКО. К сожалению, остаются попытки изменить границы и режим особо охраняемых территорий, залезть туда со строительным бизнесом или золотодобычей. Также мы будем тщательно следить за попытками изменения законодательства в сфере особо охраняемых природных территорий, чтобы не допустить его ослабления.  Мы будем заниматься этим, не одни, а вместе с экспертным советом по заповедному делу, который буквально сейчас выдал целую серию предложений для Минприроды, каким образом усовершенствовать систему управления особо охраняемыми природными территориями. Несколько сотрудников организации входят в состав этого совета. В этих вопросах мы также сотрудничаем с Координационным советом по экологическому благополучию при Общественной палате РФ, с ВООП, со структурами Российской академии наук. Есть каналы, есть институты, с помощью которых мы можем эту систему балансировать так, чтобы бизнес и чиновники оставили наши заказники, нацпарки и заповедники в покое.

— Есть какие-то основные болевые точки, на которых вы собираетесь сконцентрироваться в ближайшее время?

—Если говорить об ООПТ, то это Сочи, где происходит покушение на Кавказский биосферный заповедник и Сочинский национальный парк, это природный парк «Южно-Камчатский» на Камчатке, это Байкал. Тут трудно сказать, где в очередной раз выстрелит.

— А что может ваша организация сделать с климатом? Здесь, наверное, речь может идти только о просвещении?

— Просвещение — это наша традиционная работа, потому что нужно доносить ту информацию, которой, мягко говоря, не хватает на федеральных каналах. Но тема климата проходит сквозь все наши направления, если рассматривать её с точки зрения низкоуглеродных технологий и практик — это и грамотное лесное хозяйство, и борьба с ландшафтными пожарами, и экономика замкнутого цикла. А как отдельное направление она будет у нас напрямую связана с энергетикой, с продвижением конкретных технологий. Сейчас это так называемая крышная фотовольтаика.

— Что это такое?

— Если в двух словах, то это солнечные панели на крышах городов, причем в таких количествах, что это может решить сразу несколько проблем. Во-первых, это проблема дефицита мощностей и газа. Каждое лето мы проходим период, когда люди включают кондиционеры и резко — на 5-10% — возрастает потребление. Раньше такого не было, и система справлялась с нагрузками путем перетоков энергии из одного региона в другой, но сегодня, когда у нас нагреваются все регионы, система перетоков оказывается в зоне риска. И мы будем предлагать Министерству энергетики и крупным городам технологию крышной фотовольтаики. Сегодня она реализована в многих странах, включая Китай, Узбекистан, что позволяет решить проблему потенциальных блэкаутов. Кроме того, панели на крышах домов отражают часть солнечной радиации, обеспечивают над крышей воздушную тягу и помогают немного охладить здания — что, в свою очередь, снижает нагрузку на энергосистему, потому что снижается нагрузка со стороны кондиционеров.

— Экономика замкнутого цикла и «ноль отходов». Насколько это реально в наших условиях, когда элементарный вывоз мусора — проблема?

— Вопросами пластикового загрязнения, проблемами сжигания мусора, которое мы не приветствуем с точки зрения ресурсной эффективности — этими и другими вопросами у нас будет заниматься Алексей Киселев, известный эксперт в области экономики замкнутого цикла. Мы уже обсудили вопрос о возможном направлении, связанном с системой раздельного сбора отходов, попытки внедрения которой в России уже идут. Например, сейчас в качестве основного подхода выбран двухпоточный раздельный сбор, но эта система работает плохо и ее нужно изменять. Команда будет заниматься всем, что связано не только с мусорной реформой, но и с тем, как сократить количество ресурсов, потребляемых на входе, и, соответственно, сократить количество мусора на выходе. То есть сделать экономику действительно замкнутой, что включает ремонт, более долгий срок использования вещей, рациональное использование продуктов питания, решение проблемы органических отходов, и т. д.

— Вот есть вы — десяток экспертов. А вот есть огромная государственная машина. И мусорная реформа, в которой крутятся огромные деньги. Сможете ли вы что-то сделать с этой махиной?

— Никакие деньги и государственные машины не изменят ситуацию, если в ней не будут участвовать те, кто образует отходы. А это простые люди, как вы или я. И вот объяснить людям как производить меньше отходов, и объяснить государству и бизнесу как помочь людям этих отходов намного меньше производить — задача намного более благородная, чем пытаться встроится в машину «мусорной реформы». Другими словами, если люди не захотят решить проблему отходов, то никакая мусорная реформа тут не поможет. Вы, я и все россияне тут главные участники.

И что еще важно, подобные реформы — это десятки человек, которые принимают решения, это сотни человек, которые их сопровождают с точки зрения экспертизы и это тысячи человек, которые их реализуют на практике. Это те компании, которые представляют региональных операторов, ведут муниципальные закупки. То есть это достаточно узкий круг людей, которые принимают решения в части обращения с твердыми коммунальными отходами. И здесь я бы не стал недооценивать взаимодействие между лицами, представляющими государство и принимающими решения, и экспертами сообщества, в том числе гражданского. Потому что сегодня экспертиза по вопросам обращения с ТКО, которая есть в стране, еще только нарабатывается. Есть дефицит информации, и есть точки, через которые эту информацию можно «забрасывать». И это как раз то, чем, как правило, занимается организация, которая обладает такой экспертизой. У наших экспертов есть возможности транслировать сигналы и экспертизу по вопросам, требующим какие-то корректировки. Естественно, сигналы проходят не сразу, это долго, потому что там действительно есть большие деньги и большие соблазны, а желания что-то менять гораздо меньше. Но мы считаем, что такая возможность есть и мы будем ей пользоваться.

— Мы уже год наблюдаем за протестами против мусорного полигона в Краснодарском крае, в станице Полтавской…

— Да, я смотрел это видео с человеком в инвалидной коляске.

— Может, мы могли бы вместе с вами как-то повлиять на эту ситуацию?

— Нас действительно мало, но какие-то кейсы и направления, связанные и с мусорной реформой, и с рациональным потреблением ресурсов, мы будем брать на рассмотрение. Мы уже получили два запроса — не буду раньше времени говорить каких — по горячим ситуациям. К нам обращаются активисты, люди, которые прошли суды, у которых есть уже какие-то наработки, то есть не с нуля приходится помогать. Я могу поговорить с Алексеем Киселевым — впрочем, я больше уверен, что он в курсе этой истории, она уже стала федеральной. Посмотрим, может ли его команда тут что-то сделать.

Вообще, я бы сказал так что самый важный и самый сильный элемент системы гражданского экологического сообщества — это простые граждане, активисты, которые формируют вокруг себя экологическую повестку. То есть такие индивидуальные инфлюенсеры, своим примером показывающие, как можно и нужно вести экологический образ жизни, сокращать экологический, климатический след. И выживанию гражданского экологического сообщества способствуют как раз эти люди, причем их количество постепенно растет. Кстати, станица Полтавская — это хороший пример такой низовой активности, где экспертное сообщество во многом опирается на такую легитимность со стороны простых людей. Мне кажется, в первую очередь мы должны думать об этих людях.

И пользуясь случаем, прошу всех, кому небезынтересна наша работа поддержать нас. Решать те задачи, о которых мы говорим, можно только вместе.