Время на прочтение: 13 минут(ы)

Сегодня, 16 ноября, журналистка из города Ржев заявила о своей готовности участвовать в президентских выборах, которые пройдут в марте 2024 года. Она выступает за прекращение боевых действий, требует освободить политзаключённых и провести демократические реформы.

Екатерине Дунцовой 40 лет, она в одиночку воспитывает троих детей. В политику пришла в 2017 году, на волне сбора подписей за возврат прямых выборов мэра (законопроект так и не был рассмотрен региональными депутатами, потому что не хватило пяти подписей).

В 2019 году избиралась депутатом Ржевской городской думы.

Координирует работу волонтерского поисково-спасательного отряда.

Для того, чтобы получить статус кандидата в президенты России, Екатерине Дунцовой необходимо провести собрание инициативной группы из 500 человек и представить в избирком 300 тысяч подписей.

Кто-то уже называет её долгожданным кандидатом, который выступит против войны. Другие считают спойлером, который нужен Кремлю для имитации выборов.

Об этом и многом другом с Екатериной Дунцовой поговорил корреспондент «НеМосквы».

— Когда впервые пришла идея выдвинуть свою кандидатуру на выборы президента России? Как долго вы её вынашивали?

— Идея давно витала в воздухе. Мы видим, что происходит сегодня: многие политики и активисты уезжают из России либо не могут принимать участие в выборах. А хочется, чтобы у людей всё-таки была альтернатива.

— Чем вы отличаетесь от тех, кто уехал или просто боится принять участие в выборах?

— Наверное, у них были для этого причины. А я хочу жить здесь. Хочу, чтобы наша страна была демократическая и свободной. Чтобы у людей была альтернатива на этих выборах.

— Какие были за и против? Что стало итоговым аргументом?

— Я обсуждала эту идею со своими знакомыми, которые в политике не один год и понимают, как всё устроено. На моё окончательное решение повлияла поддержка со стороны этих людей. Они сказали, что я смогу и что у меня есть те качества, которые необходимы для участия в президентской кампании.

— Что это за люди?

— Люди, которые обладают определённым опытом, политическим в том числе. Люди из регионов, которые занимаются важными проблемами, в том числе активизмом. Для меня их мнение важно.

— Вы проговаривали себе самой возможные риски? Что это за риски?

— Мы все видим эти риски, они каждый день в новостной ленте. Уже по пунктам описано, что ждёт людей, которые хотят свободно высказываться. Это и уголовное преследование, и признание иноагентом, и давление на семью. Это всё возможно. Но я хочу надеяться, что буду исключением.

— Вы серьёзно на это надеетесь? Что система мимо вас просто пройдёт и не обратит внимание?

— Понятно, что у нас сейчас даже на людей, лояльных режиму, заводят уголовные дела и организуют преследования. Поэтому предсказывать, что это будет точно или будет неточно… Мы с командой собираемся работать только в правовом поле, ничего нарушать не планируем. Надеемся, что это будет оценено людьми, принимающими такие решения. Надеемся, что это позволит избежать преследования и давления в будущем.

— Как отнеслись к вашей идее родственники и друзья? Что они говорят?

— Большинство поддерживают. И это тоже даёт дополнительные силы для меня: мне очень важно, что есть поддержка от близких людей.

— Они испытывают какие-то страхи за вас, за себя?

— Безусловно.

— У вас были проблемы с органами правопорядка?

— В части уголовного преследования — нет. Но в своё время я была участником мероприятия под названием «Муниципальная Россия», и нас доставляли для составления протокола об административном правонарушении.

На выборах были определённые проблемы.

Но это всё, так скажем, жизнь. Любой активист рано или поздно сталкивается с какими-то препятствиями, в том числе со стороны представителей власти и других организаций, которые так или иначе участвуют в избирательном процессе. Но я бы не сказала, что это какие-то критичные моменты в моей биографии. Поэтому пока всё хорошо.

— Многие считают нынешние выборы нелегитимной и бессмысленной процедурой. И говорят, что участие в выборах эту процедуру легитимизирует. Что думаете на этот счёт?

— Я знакома с идеей бойкота президентских выборов и очень рада, что люди в моём окружении эту идею не поддерживают. Приходить на выборы надо обязательно.

А то, что я или ещё какие-то кандидаты не будут в них участвовать — ну их же всё равно не отменят. Просто примут решение без нашего участия.

Мне важно показать, что альтернатива есть. Дать людям надежду на то, что у нас выборы такие возможны — демократические. Не хочу, чтобы люди разочаровывались в избирательной системе. Потому что сейчас такая апатия, такое отношение к тому, что выборы без выбора, никакой альтернативы нет.

Я верю в лучшее и верю в наших людей.

— Существует версия, что Кремль обязательно выдвинет на выборы антивоенного кандидата, который своим низким процентом покажет, что народ в России на самом деле за войну. Вы и есть этот кандидат?

— Ничего не согласовывала с представителями власти — это однозначно.

Посмотрите мои соцсети и публикации в СМИ, оцените сами последовательность моей позиции.

— Как поменялась ваша жизнь после сегодняшнего сообщения о том, что выдвигаете свою кандидатуру на выборы президента?

— Много пишут, звонят. Общаюсь с журналистами, активистами, депутатами. Сегодня такой день общения. Идёт какая-то стадия принятия новости о том, что я иду на выборы.

Я и сама ещё вживаюсь максимально в то, о чём заявила. Мне кажется, ещё день-два-три будет ощущение того, что процесс какой-то начался, и мне нужно с ним срастись. Принять это решение окончательно для себя и дальше работать на результат.

— Вы напоминаете сейчас человека, который находится в последней стадии принятия неизбежного. Можете рассказать о других стадиях, которые прошли перед этим? По всем законам психологии, это должны быть отрицание, гнев, торг и депрессия.

— Все процессы уже пройдены, это действительно финальная стадия.

Депрессия выглядела так: лежишь, смотришь в потолок и думаешь.

А торг у меня совпал с отрицанием. Потому в числе тех, с кем я это обсуждала, были люди, которые говорили, что «тебе этого не надо», «ты испортишь отношения с другими», «в твоей жизни возникнут проблемы».

В общем, эти голоса, которые должны торговаться, присутствовали в образе реальных людей. И мне было важно услышать мнение других, потому что мне всегда важна дискуссия. В итоге меня поддержали многие из тех, кто изначально сомневался. Они пришли к тому, что это важно делать сейчас.

— На какой из этих стадий находится сейчас российское общество по отношению к возможности свободно выбирать и свободно жить? А точнее, к невозможности.

— Наверное, это стадия депрессии. Потому что люди сомневаются вообще во всём. Большинство отрицает, что у нас выборы в принципе возможны. И в этом случае опять же важно озвучить альтернативу какую-то, чтобы они в следующую стадию перешли.

Кому-то сложно поверить в то, что я выдвинула свою кандидатуру. Кто-то сомневается, кто-то уже критикует. Это нормально. Главное, чтобы эта дискуссия была. И чтобы вместе с ней как можно больше сторонников у меня появилось, чтобы перейти к активной фазе. Нам предстоит очень многое сделать. Прежде всего, сформировать инициативную группу из 500 человек, а потом собрать 300 тысяч подписей.

До того, как я озвучила своё решение, было порядка 30 человек, готовых работать в команде. Я очень рада, что после моего заявления другие люди пишут, спрашивают, чем помочь. Говорят: «Есть такие-то компетенции».

Я пока не готова оценить количество волонтёров, которые записываются на нашем сайте. Смогу сделать это через два-три дня.

— Есть слова или публикации, которые вас сегодня приятно удивили? И которые вас огорчили?

— Приятно удивили меня очень многие — даже те, от которых я не ожидала. Писали и в комментариях, и в личных сообщениях. Что «мы тебя поддерживаем», «молодец», «это сумасшедший поступок, но это важно», «мы за тебя».

Что касается негативных комментариев, то за годы гражданского активизма я этого хейта получила столько… Мы все живые люди. Иногда и больно, и обидно это читать. Но я морально уже привыкла к хейту настолько, что я понимаю, что могут говорить, как могут говорить и в какой форме.

— В марте 2019 года издание «Другая Тверь» обвиняло вас в том, что вы стали дружить со «ржевскими едросами». Можете прокомментировать эти слова? Была ли у вас дружба с Единой Россией?

— В этой публикации намекалось на моё задержание во время проведения «Муниципальной России». Люди в погонах зашли как раз в тот момент, когда Ройзман говорил, что в политике нельзя сжигать мосты. Что мы растём вместе с разными людьми, с которыми формируются дружеские отношения, а потом они вдруг оказываются в «Единой России», администрации или ещё где-то.

Когда я работаю журналистом или депутатом, для меня важно, чтобы моя работа была эффективна. И для достижения результата общаться нужно со всеми. Я всегда за дискуссию и обсуждение. Если кто-то не хочет со мной общаться по каким-то идеологическим причинам, это его выбор. Но если люди готовы работать для того, чтобы мы достигали какого-то результата в плане улучшения жизни конкретных людей, то мне важно такое взаимодействие.

Это же нормальный процесс, когда муниципальный депутат взаимодействует для того, чтобы решить конкретную проблему.

— «Другая Тверь» исказила информацию или нет?

— У всех ресурсов и пабликов свои задачи. Есть ресурсы, которые только мочат меня, перед ними наверное стоят какие-то задачи. Любую информацию можно исказить как угодно.

— Представляете ли вы масштаб средств, который нужен на проведение избирательной кампании? Есть источники?

— Мы сейчас будем формировать штаб и дальше действовать в правовом поле. Те возможности, которые есть для того, чтобы эти средства собирать в рамках закона, они будут использованы.

— Сегодня антивоенная позиция человека в любой момент может превратиться в целый букет уголовных дел. Даже слово «война» у нас криминализировано. Как собираетесь обходить эти моменты во время предвыборной кампании?

— Только в правовом поле. То, что позволяет закон говорить, будет сказано.

Ну и у меня есть юридическое образование, есть консультанты-юристы. Какие-то предварительные формулировки уже написаны — понятно, что мы готовились. Поэтому если какие-то вопросы будут возникать, есть юристы, которые готовы помогать решать эти ситуации.

— Вы будете использовать слово «война» в своём лексиконе?

—Официально у нас специальная военная операция. Естественно, что это будет в качестве формулировки. Всё остальное пока за кадром. Важно однозначно заявить свою позицию, и в то же время не получить уголовное дело, люди думаю всё поймут.

— Как будете собирать голоса людей? Любая подпись будет обозначать антивоенную и независимую позицию человека, ее оставившего. Эти списки могут стать базой для репрессий в руках силовиков. Как можете обеспечить безопасность этим людям?

— Не надо никого пугать. Я думаю, что моя риторика будет в правовом поле. Основное — это мир, демократические ценности и свободные выборы. Естественно, что те люди, которые будут собирать подписи, будут проходить определённую подготовку, обучение. Мы сделаем все, чтобы эти подписи не попали в руки тому, кто может их использовать для каких-то провокаций.

Поставить подпись в поддержку выдвижения кандидата в президенты России — пока законно.

— Эти же подписи будут сдаваться в избирком, где их легко смогут изъять сотрудники силовых структур.

— Я не вижу смысла бояться ставить подпись за меня, потому что не собираюсь никого подставлять своей позицией. Люди ставят подпись не против чего-то, а за конкретного кандидата. То есть за меня.

Я хочу, чтобы в нашу страну вернулись действительно настоящая дискуссия и обсуждение. Чтобы люди как можно больше принимали участие в процессах, которые важны для нашей страны, начиная от выборов.

Есть желание, чтобы люди мыслили. И я вижу нашу страну богатой на таких людей.

На сегодняшний момент обстоятельства так складываются, что думать открыто чревато рисками. Я хочу, чтобы перестали бояться. Чтобы люди принимали решение свободно, осознанно, не сомневались ни в чём. Жили по совести и действовали так, как они хотят действовать.

— А как это соотносится с выдвижением вашей кандидатуры? Что мешает им жить свободно и по совести без вас?

— Сегодня, как мы уже говорили, немножко депрессивная ситуация и многие люди разочарованы, в том числе в институте выборов. Хочется вернуть им надежду. Что такой же человек, который живёт обычной жизнью в рядовом городе, с такими же проблемами и сложностями. Абсолютно такой же, как и большинство. И он не боится думать, говорить и участвовать в том, в чём он хочет участвовать.

Не надо приходить в уныние. Нужно немножко встряхнуться и начать действовать для того, чтобы наша страна действительно стала ещё лучше.

— Белорусский опыт Тихановской показал, что защитить голоса сложнее, чем собрать. Думаете ли вы об этом? Как будете защищать свои голоса в условиях, когда наблюдение на избирательных участках по факту не существует?

— Конечно, обстановка у нас напряженная в этом плане. Очень надеюсь на то, что команда, которая есть и будет формироваться, сделает вместе со мной всё, чтобы эти голоса сохранить и отстоять.

— Чем вы лучше Путина?

— Я вообще бы не сравнивала. Я не думаю вообще про Путина. Я думаю только про то, чтобы люди получили альтернативу.

Как сравнивать меня с человеком, который уже много лет управляет государством? Наверное, это не очень корректно. Чем я лучше, хуже? Я транслирую ценности, которые отличаются от тех, что звучат из его уст.

Хочется добавить теплоты, мира, любви. Вдохнуть новую жизнь. Какой-то посыл именно женский. Мягкость какую-то.

Вот это отличает [от Путина].

А уж решать, лучше или хуже, будут люди на избирательных участках.

— Расскажите вкратце о своем опыте, который будете использовать?

— По опыту участия в выборах могу сказать следующее. Важно общаться с людьми, показывать им, что я такой же человек, а не какой-то номинальный участник, который просто что-то обещает. Показывать, что говорю на их языке, понимаю их проблемы.

Опыт участия в выборах научил формировать команду, активное ядро. Научил не останавливаться перед трудностями и даже поражениями. Принимать то, что иногда пишут про тебя в соцсетях или говорят в глаза, и делать это без негатива, что не всегда и не у всех получается.

Но самый главный опыт — сохранять в себе человеческие качества и не становиться роботом.

— Вы много лет состоите в поисковом отряде и спасаете потерявшихся людей. На ваш взгляд, Россия тоже потерялась? Надо ли её искать и спасать?

— Искать надо себя. И помогать искать людям себя. А Россия — она на месте.

Фото: страница Екатерины Дунцовой в соцсети «ВКонтакте»