116 оттенков НКО. Эксперты из Фонда президентских грантов прокомментировали спецпроект «НеМосквы»
Спецпроект «Деньги Z» рассказал про 116 президентских грантов на 245 миллионов рублей. Некоммерческие организации получили их на проекты, связанные с войной: кто-то поддерживает участников «СВО» и их семьи, другие увековечивают память «героев», готовят молодежь к службе в армии и обучают управлять беспилотниками.
После публикации материала на связь с редакцией вышли Игорь Зайдман и Снежана Французова, которые были экспертами в Фонде президентских грантов с 2017 по 2022 годы. Они упрекнули авторов спецпроекта в «произвольной выборке» и «натягивании совы на глобус».
— Многие некоммерческие организации включают в свои заявки что-то, связанное с СВО. Просто потому, что, как и авторы спецпроекта «Деньги Z», думают, что это повысит шансы на победу, — уточнил Игорь Зайдман. — Это очень порочная практика, но это не повод огульно объявлять всех пособниками зла.
По его словам, отбором проектов занимаются «вполне вменяемые люди», для которых важна суть, а не желание заявителей попасть в тренд. Он также подчёркивает, что Фонд президентских грантов — почти единственный оставшийся в стране источник, системно поддерживающий некоммерческий сектор.
— НКО делают те же спортивные и детские площадки, только сейчас под другим соусом, — отмечает Снежана Французова. — Смыслы остались прежними: люди хотят хоть как-то улучшить свою жизнь на территории, и им всё равно под какой флаг вставать.
Какую роль играет буква «Z» в раздаче денег, в чём правы эксперты Фонда президентских грантов и что обо всём этом думает редакция «НеМосквы» — в нашем материале.
«Этих проектов не было бы, но СВО есть»
Предприниматель из Пензы Игорь Зайдман помогает некоммерческим организациям почти 20 лет: всё началось с проекта поддержки самодеятельных театров, который реализовали на его деньги.
Больше 10 лет он избирался председателем правления крупнейшего пензенского фонда «Гражданский Союз». В том числе после того, как организацию признали иностранным агентом.
В работе Фонда президентских грантов участвовал с момента его основания. Подписчик «НеМосквы».
— Как человек, давно участвующий в работе некоммерческого сектора и имевший непосредственное отношение к распределению грантов, был неприятно поражён уровнем «аналитики» в публикации «Деньги Z». Поэтому возникло желание высказаться, — пояснил Игорь Зайдман в своём письме и заранее извинился «за использование всяких оборотов и эвфемизмов типа СВО», поскольку находится в России.
По его словам, подавляющее большинство организаций, выигравших президентские гранты, «стремятся действительно решить социальную проблему и помочь своим благополучателям».
Игорь Зайдман не спорит, что некоторые НКО получили деньги именно благодаря войне. Речь идёт о проектах, направленных на поддержку семей мобилизованных и даже их животных, лечение ПТСР, правовую и психологическую помощь военнослужащим.
— Этих проектов не было бы, но СВО есть, и она породила целый комплекс проблем, о которых кричат СМИ, в том числе «НеМосква», — объясняет он очевидную связь. — И эти проблемы надо решать. Или пусть по улицам городов ходят люди с неустойчивой психикой? Пусть умирают те, кто подорвал здоровье, участвуя в боевых действиях? Пусть государство издевается над семьями погибших, не выплачивая им положенные компенсации? НКО — это передовая часть гражданского общества, а участники СВО — такие же граждане РФ, со своими правами. Даже если кто-то считает, что среди них есть преступники — ну хорошо, их надо судить. Но нельзя лишать их гражданских прав и просто человеческой помощи из-за разности взглядов.
Игорь Зайдман пояснил, что каждую заявку в Фонде президентских грантов оценивают два или три эксперта, после чего она рассматривается ещё и на объединённом экспертном совете. Все эти инстанции — очень придирчивые, дотошные и даже злые. Все они вышли из НКО, поэтому отлично знают проблемы и мотивации заявителей, видят ситуацию «на три метра вглубь».
— Если что-то бесполезное и пройдёт через такое «сито», то это заслуга грантрайтеров, которые сумели придать красивую форму пустоте. Но поверьте богатому опыту, таких умельцев не просто мало, а очень мало, — уверяет эксперт. — Конечно, давление на Фонд президентских грантов, в том числе политическое, есть и, вероятно, сильное. Но Фонд и его руководители всячески сопротивляются этому. Свидетельство — общая статистика с 2017 года. Никаких значимых перекосов после февраля 2022 года не появилось.
«Поменялась только обёртка»
Снежана Французова тоже живёт в Пензе. Она работает маркетологом.
Помогает некоммерческому сектору с 2007 года — с тех пор, как её пригласили разработать стратегию для одной НКО.
В 2017 году вошла в круг экспертов Фонда президентских грантов.
По наблюдениям Снежаны Французовой, суть заявок после начала войны в целом не поменялась.
— Просто раньше делали акцент на социальную составляющую, а теперь, условно говоря, — на детей воинов, — рассказала она. — У проектов поменялась только обёртка, а их смысл остался прежним. Это понимают и те, кто подаёт заявки, и те, кто их рассматривает.
Эксперт подчёркивает, что сегодня российские НКО переживают не самые лучшие времена, а Фонд президентских грантов остаётся для них практически единственным источником стабильной помощи.
— Когда горизонт планирования составляет максимум месяц, говорить про этичность становится всё сложнее, — объясняет Снежана Французова логику заявок в «милитаристской обёртке».
Она также полагает, что и некоммерческий сектор, и журналисты могут подвести под тему последствий войны что угодно: от онкологии в результате стресса до алкоголизма и наркомании в результате ПТСР.
Кроме того, эксперт не согласна с выводами «НеМосквы» о том, что НКО зарабатывают на теме войны. Она напоминает, что некоммерческий сектор — это вообще не про заработок. А подозревать сотрудников НКО в корысти — это не знать о них ничего.
— Разве что зарплату они в ходе работы получают, да и то не всегда. И поверьте, зарплаты там небольшие, эксперты Фонда президентских грантов очень критичны в этой части, — уверяет Снежана Французова.
По её словам, фонд строго следит за исполнением бюджета проектов, каждый расход требует согласования с куратором, «а отчитаться — целая история, душу вынут».
Эксперт считает, что в своей публикации «НеМосква» поставила под сомнение честность в работе Фонда президентских грантов, а также искренность намерений победивших НКО. По её мнению, это снижает общее доверие к сектору, вплоть до желания жертвовать.
Любой человек, получающий оплату за свой труд, получает «материальную пользу». В этом нет ничего плохого или неправильного. Более того, мы убеждены в том, что руководитель эффективной некоммерческой организации должен получать высокую оплату за свой труд, иначе организация рискует перестать быть эффективной.
Получают ли организации материальную пользу/выгоду/заработок, реализуя проекты, связанные с войной и её последствиями?
Если с помощью проекта они выплачивают зарплаты своим сотрудникам, оплачивают аренду и офисные расходы — то да, получают. Не стоит сбрасывать со счетов также косвенные или отсроченные выгоды: добавить солидности «грантовому портфелю», подвинуться ближе к власти, завоевать её расположение.
Отличие НКО от бизнеса в том, что она создаётся не для извлечения прибыли, но зарабатывать и тратить заработанные деньги на «уставные цели» (куда входит и зарплата сотрудникам) — может. В конкурсе президентских грантов участвуют всё-таки профессиональные НКО, а не чисто активистские или волонтёрские инициативы. Хотя бы потому, что требуется регистрация в качестве юрлица (затраты), написание сложной заявки (затраты), бухгалтерское сопровождение (затраты), очень сложная отчётность (вновь затраты).
Является ли эта выгода большой? Всё относительно. Для кого-то и сто тысяч рублей — огромные деньги. Иначе мы бы не видели такого количества людей, идущих на войну, чтобы улучшить своё материальное положение за счёт выплат.
Сомнительные связи
Игорь Зайдман поставил под сомнение гипотезу «НеМосквы» о том, что Фонд президентских грантов выдаёт деньги только тем, кто связан с государством или провластными организациями.
Эксперт изучил данные по всем 116 проектам, которые собраны в публикации «Деньги Z», но так и не понял, по какому принципу авторы сделали вывод о «вероятной аффилированности».
Его размышления на эту тему мы опубликовали в виде отдельных блоков. Кликнув на каждый из них, вы сможете увидеть ответ редакции.
Авторы публикации «Деньги Z» изучили полный список победителей конкурса Фонда президентских грантов в 2023 году. В нашу выборку попали проекты, которые поддерживают нынешних и бывших участников «СВО» и их семьи, увековечивают память «героев», готовят молодёжь к службе в вооруженных силах, обучают управлению беспилотниками, помогают вынужденным переселенцам.
Конечно, в ряде случаев мы сомневались в своих трактовках, и, возможно, определённая доля субъективизма в выборке присутствует.
Например, в одном случае соучредитель организации входил в различные околовластные структуры (комиссии, советы, рабочие группы), но всё это участие было связано с зоной его экспертизы и компетенций, что совершенно оправдано и понятно. Поэтому мы не присвоили организации ни одного маркера связи.
В другом случае руководительница организации также была включена в множество структур при органах власти, но это участие выходило за рамки профессиональной специализации её организации: кроме общественного совета при Минсоцразвития и рабочей группы по выявлению случаев неправомерного изъятия детей при местном уполномоченном по правам ребёнка, это и совет по развитию добровольчества при администрации губернатора, и совет грантового конкурса при губернаторе, и та же Общественная палата. Спорный случай? Да, спорный. И всё же мы сочли, что в этом случае нить, связующая организацию с государством через руководителя, стала «толстовата». Поэтому у организации есть маркер связи с околовластными структурами.
Другая ситуация. На сайте организации в разделе «Партнёры» указаны различные органы власти, госструктуры и связанные с государством организации. «Партнёрствовать» можно по-разному. Порой организации указывают власть в качестве партнёра лишь для того, чтобы упрочить свои позиции в переговорах и добиваться блага для своих подопечных. Так что эту организацию мы оставили без маркера.
В другом случае провластный «Народный фронт» тоже упомянут как «социальный партнёр», но эта информация вынесена на главную страницу сайта организации. Мы сочли это достаточным основанием для присвоения маркера связи с провластными НКО.
Несколько проектов, где буквы Z и V были только в названиях, но не в сути, мы не включили в выборку. Хотя сейчас думаем, что зря, потому что включение этих «литер» в названия работает на нормализацию и легитимизацию происходящего.
Позиция «НеМосквы»
«НеМосква» в целом понимает позицию, основанную на словах про то, что некоммерческие организации «хотят хоть как-то улучшить свою жизнь на территории, и им всё равно под какой флаг вставать».
Однако согласиться с ней не может.
Неважно, что ты делаешь, если ты делаешь это под Z-флагом — ты работаешь на легитимизацию военных действий, которая не может быть оправдана твоей бедностью или иными обстоятельствами. В конце концов, далеко не все НКО (в том числе, большинство тех, кто получает деньги из Фонда президентских грантов) пишут на «фасаде» букву Z. По нашему мнению, она появляется в проектах либо потому, что авторы действительно поддерживают войну, либо потому, что считают эту букву инструментом для повышения шансов на грант.
Либо потому, что столкнулись с неизбежными последствиями развязанной войны и пытаются работать на ликвидацию этих последствий. И вот это — самая сложная тема. Самый сложный вопрос.
Кроме войны как таковой, есть её неизбежные последствия. Мы уже вляпались в это, такова реальность. И что теперь: не работать с последствиями?
Это то, что породило наибольшее число сомнений, споров и рефлексий на этапе сборки материалов нашего проекта.
Если у вернувшегося с войны мобилизованного — ПТСР, ему необходима психологическая помощь. Если он потерял ногу, ему нужен протез. Если он погиб, его нужно похоронить. Это совершенно очевидные вещи.
И — да, в нас вызывает оторопь, что работа с этими последствиями выстроена не системно, а вот так — грантами, «местами», то там, то здесь.
Оказывать психологическую помощь мобилизованным в Вырице, конечно, лучше, чем не оказывать нигде. Но как насчёт остальной страны?
И здесь мы склонны согласиться с Игорем Зайдманом и Снежаной Французовой. Несправедливо и неправильно мерить одной линейкой тех, кто прославляет войну — и тех, кто помогает мобилизованным справиться с ПТСР. Тех, кто формирует милитаристское сознание в наших детях — и тех, кто помогает вынужденным переселенцам адаптироваться в новых условиях.
Избрав «сухость» изложения фактов, мы отчасти высушили и суть. Поэтому сейчас пересмотрели и изменили ряд формулировок в проекте.
Хотим ещё раз подчеркнуть и сожалеем, что не проговорили этого более внятно ранее: цель проекта — исследовать связи тех, кто получает заработок или прибыль, реализуя некоммерческие и бизнесовые проекты, связанные с войной и её последствиями.
В остальном мы благодарны экспертам Фонда президентских грантов за их отзывы. Это важный документ своего времени, где прямо проговаривается ряд значимых вещей, которые могут показаться очевидными, но крайне редко звучат как признание факта из уст тех, кто близок к власти (а Фонд президентских грантов является её представителем, «единым оператором государственной поддержки некоммерческих неправительственных организаций в РФ»).
Это помогло нам глубже отрефлексировать то, что мы делаем.
Напоминаем, что публикация про НКО, которые получили деньги из Фонда президентских грантов — это всего лишь первая часть нашего спецпроекта «Деньги Z». Его цель — не только зафиксировать названия организаций, делающих что-то «по поводу» войны, но и посмотреть на связи этих организаций. Пока мы лишь составляем этот пазл и не знаем, к каким выводами это нас приведёт. Тема слишком обширна, чтобы охватить все её составляющие сразу и целиком. Мы намерены исследовать это постепенно и знакомить вас с промежуточными результатами.
Будем рады любой обратной связи — дополнениям, уточнениям, критическим отзывам. Это помогает осмыслить картину, которая складывается. Пишите нам в @nemoskva_bot.
