Время на прочтение: 8 минут(ы)

Чем дольше российская армия воюет в Украине, тем больше появляется мемориальных досок погибшим российским военным. Доски эти – элемент военной пропаганды, попытка оправдать гибель солдат на чужой земле. Чаще всего их вешают на школах, чтобы воспитывать детей сызмальства в надлежащем духе. Обычно это происходит беспрепятственно. Но вот в Пскове местный депутат Татьяна Пасман попробовала воспротивиться. Поговорили с ней про это. А заодно и про нынешнее положение российских учителей, которых власти нынче пытаются использовать для пропагандистской обработки школьников. По профессии Татьяна учитель истории. Ей есть что сказать про это все.

— Как развивалась история с установкой мемориальных табличек участникам «СВO»?

— Инициировать установку первых досок стали весной 2023 года.  Но затем этот процесс сильно ускорился. С каждым разом количество досок стало увеличиваться. Если в начале осени на комитете по социальным вопросам обсуждали установку доски 1-2 участникам спецоперации, то уже в октябре-ноябре — 4-5 досок. Правда, там была одна доска герою Великой Отечественной войны, о котором вспомнили. 

У государства появилась необходимость найти в обществе поддержку тому, что происходит в Украине. Вопрос обсуждался на специализированных комитетах. Стало понятно, что количество таких досок станет очень большим. Если уже сейчас по неполным неофициальным подсчетам погибших зоне «СВО» от Псковской области более 350 человек. то понимаем, что ситуация не будет  улучшаться. 

Встал вопрос, необходимо ли эти доски ставить, в первую очередь, на школах.  На мой взгляд, с позиции гуманистического воспитания, ставить на школах доски участникам незавершенных военных операций — дело неоднозначное. В школах региона учатся дети тех, кто находится в зоне боевого соприкосновения. Далеко не все из них знают, что происходит с их отцами, а иногда и матерями.

Во время заседаний мне говорили, что нахождение там [в зоне «СВО»] — предмет гордости. Но это и предмет большого волнения детей.

— Почему вы выступили против установки мемориальных табличек участникам «СВО»? Как на вашу позицию отреагировали другие депутаты? 

 — Мои аргументы не были привязаны к написанным словам на доске, а были привязаны к тому, что за собой влечет установка досок для детей и патриотического воспитания. Я твердо убеждена, что патриотическое воспитание происходит не на установке досок.  Естественно, я свою позицию менять не стала. 

Тем более, я считала достаточной поддержкой для себя историю Великой Отечественной войны. Эта константа могла убедить моих коллег приостановиться и подумать об этом действии по-другому. 

Koгда я обратилась к архивам СМИ, то оказалось, что еще в мае [прим.ред — августе] 2023 года в Забайкальском крае также поднимали вопрос об установке мемориальных досок.. Там один из представителей исполнительной власти [зампредседателя правительства — прим.ред] также высказался, что нужно дать время событиям, чтобы можно было поставить доски с правильными словами. Представители Госдумы тоже согласились с этой позицией руководителей Пензенской области и Забайкальского края. 

 Я поняла, что у меня есть поддержка. Но для депутатов города Пскова эти аргументы не оказались сильными.

— Почему власти продвигают установку таких мемориальных досок?

— Очень много разных действий происходит, чтобы в обществе сложилось позитивное отношение к «спецоперации» — поддержка и понимание, что это правильное действие государства. И установка мемориальных досок — кирпичик в выстраивании крепости под названием «Поддержка государства в специальной военной операции».

Когда выстраивается эта стена поддержки, то важен каждый кирпичик. Поэтому я вижу, что каждое действие тщательно отрабатывается. Поэтому они начали устанавливать сегодня, чтобы эта стена была достаточно крупной.

— Как вы охарактеризуете положение учителя в системе образования России сейчас?

— Это положение исполнителя воли тех, кто считает, что лучше, чем учитель знает: как, чему и с помощью каких ресурсов надо научить школьника тому, что необходимо взрослому человеку в будущей жизни и что необходимо ребенку в его сегодняшней жизни. 

Даже если происходящие в школе изменения обсуждают с учителем, то чаще всего это либо формальные обсуждения, либо с уже готовым правильным ответом. Когда для дискуссии приглашают тех, кто априори согласен с позицией, что в школе нужно делать так, а не эдак. Учитель получает уже готовое решение, учебник, жестко определенные рамки, как этим пользоваться, чтобы достичь результата, который ему определен внешне. Это то, чем является учитель.

Кроме того, позиция учителя в современной школе — позиция во всем виноватого. Сегодня очень просто и нередко педагога обвиняют в том, что ребенок с телефоном на уроке делает то, что хочет. Очень большую роль в этом играет семья. Но почему-то оказывается виноват учитель.

— Учителей в России активно вовлекают в процесс фальсификации выборов, в пропагандистскую обработку учеников: есть ли возможность сопротивляться?

— Возможность не участвовать в этом есть всегда. Учитель может отказаться работать в избирательной комиссии. Другой вопрос, что это повлечет за собой последствия.  Нет большой очереди работать в этих избирательных комиссиях. Так как они находятся в школе, для учителя это оказывается обязательным, поскольку к нему обращается директор школы и говорит: «Ты понимаешь, что это надо сделать и выборы это важно». 

Второе, зарплата учителя — притча во языцех у всех и дополнительный доход для учителя, который ему нужен и он использует выборы, чтобы хоть чуть-чуть повысить свое благосостояние это тоже аргумент, который в голове учителя пролетает, когда он задумывается соглашаться или нет.

Легко сказать, брось заявление об уходе и не участвуй во всем этом. Но куда может пойти учитель, если в силу того, что он не исполнил настоятельную просьбу руководителя, тот сделал все, чтобы учитель уволился из школы? Административное давление никто не отменял. И если директор, на которого также оказывают административное давление, увидит сопротивление, то возможность учителя не пустить дальше работать есть. 

 И не надо сбрасывать счетов, что среди педагогов есть определенный процент людей, которые твердо убеждены, что так и должно быть, это и есть силы государства и общества. [Убеждены] в том, что выборы проходят не так, как хочет общество, а которое не очень понимает, а проходят так, как это решили профессионалы в лице государственных деятелей: «Они ведь лучше знают». Мы все сталкиваемся с ситуацией, когда нам говорят: «Есть же умная голова, вот, барин приедет и на рассудит».

— Можно ли не участвовать в пропагандистской работе с детьми?

— Есть много разных возможностей контроля за действиями учителя. Это дети, которые рассказывают о происходящем за закрытыми дверями. Они интерпретируют это так, как они это понимают  А еще есть контроль, когда присутствуют люди на уроках в рамках специальных мероприятий.Поэтому возможности для маневра не очень много

— Может ли сейчас работать в системе школьного образования человек, который не разделяет основные направления госполитики нынешнего руководства России?

— Не только могут, но и работают. Немало людей, которые не разделяют базовые позиции нашей политики. Другое дело, что люди стараются свою позицию не проявлять. Сегодня никто не требует вести себя абсолютно жестко как в тех школах, где господствовал тоталитарный режим и это требовалось нормативно. Тебя не брали на работу, если ты не проговаривал и не подписывал документов, доказывающих твою лояльность политике. Я боюсь даже об этом говорить, потому что это могут принять как рецепт и ты сам не желая того потом увидишь этот ужас. 

Это [сопротивление] есть и этого немало. В школе немало думающих самостоятельно и глубоко мыслящих людей, которые формально выполняют требования, связанные со своими профессиональными обязанностями, как учитель, научить чему-то. Если у них есть возможность минимизировать какое-то пропагандистское воздействие, то они корректно используют эту возможность, чтобы не оказаться за бортом работы, под большим штрафом или в тюрьме.

— Почему вы решили стать депутатом?

— Я приняла мандат от того депутата [Дмитрия Пермякова], который в силу разных обстоятельств уехал из Пскова. Поскольку по всем формальным параметрам, включая количество набранных голосов на выборах, подходила под возможность взять мандат и я выразила согласие, то я получила мандат и с января 2022 года стала депутатом гордумы Пскова.

Хотела я этого? Нет, не хотела. Я очень много времени занималась общественной деятельностью будучи школьницей и студенткой. В какой-то момент я для себя определили, что мне это не так интересно, как работать с обучающимися. Когда я выбрала профессиональную деятельность, то я от разной общественной деятельности уходила в сторону. Работа в школе это позволяла. Тем более, после того как я пришла работать в институт нужно было осваивать совсем другую профессию. Работа с учителями — это совсем другое, чем работа со школьниками.

Но для меня было важно, чтобы общество знало, что оппозиция есть и у нее есть голос и что есть люди, которые думают о людях. Поэтому я приняла мандат. 24 февраля 2022 года я поняла для чего я это сделала. Именно в этой команде я смогла пережить то, что произошло. Это было спасением и для меня. Было очень тяжело пережить все эти события.

— Вы стали депутатом в январе 2022 года, но согласились бы вы им стать, если бы решение нужно было бы принять после начала «СВО»?

— Думаю, нет.  Помню свое состояние 24 февраля. Это было состояние растерянности, потери, отсутствия перспектив. В этой ситуации включаться во власть, пускай это самоуправление, и я знаю, чем оно отличается от органов власти… Однако в определенной мере это власть. Я бы сил не нашла. 

Положить мандат тоже можно. Но теперь я понимаю, что это тоже делать нельзя. Есть СМИ, которые доводят до людей то, что мы живы, есть наша активная позиция и тот, кто хочет ее знать узнает, что это позиция мира, заботы о людях и того, что мы должны жить для людей и бороться за них. 

Поэтому я остаюсь.