14 февраля 1966 года
25 ученых и деятелей искусства подписали в адрес Брежнева письмо против косвенной или частичной реабилитации Сталина. Письмо «25-ти».
В последнее время в некоторых выступлениях и в статьях в нашей печати проявляются тенденции, направленные на частичную или косвенную реабилитацию Сталина. До сего времени не стало известно ни одного факта, ни одного аргумента, позволяющих думать, что осуждение культа личности было в чем-то неправильным (из текста письма)
Письмо появилось накануне ХХIII съезда партии (он должен был пройти 29 марта).
Авторы всерьез опасались, что партийная верхушка намерена «воскресить» культ личности вождя. Примеров они не приводили, но речь шла в первую очередь о мемуарах военачальников, которые начали взвешенно оценивать роль Верховного Главнокомандующего в годы войны.
Кроме того, после отставки Хрущева резко сократилась критика сталинских преступлений. Сталин вернулся в исторические фильмы, романы и книги. Когда он появлялся на экране, в кинозале среди зрителей нередко вспыхивали аплодисменты.
Некоторые водители стали прикреплять портреты Сталина к ветровому стеклу автомобилей.
Вот как вспоминал историк Сергей Семанов доклад Брежнева в честь 20-летия Победы, в котором тот упомянул Сталина.
Что началось в зале! Неистовый шквал аплодисментов, казалось, сотрясет стены Кремлевского дворца, так много повидавшего. Кто-то стал уже вставать, прозвучали приветственные клики в честь Вождя
Инициатором письма был разведчик и публицист Семен Ростовский, известный под псевдонимом Эрнст Генри (он же был автором открытого письма Илье Эренбургу против «обеления» Сталина).
Он объяснил, что подписывать будут «знаменитости». Из числа «знаменитостей» я подписывал одним из первых. До меня подписались [академики Петр] Капица, [Михаил] Леонтович, еще пять-шесть человек. Среди них была подпись знаменитой балерины Майи Плисецкой. Письмо не вызвало моих возражений, и я его подписал <>
Сейчас я предполагаю, что инициатива нашего письма принадлежала не только Э. Генри, но и его влиятельным друзьям (где — в партийном аппарате, или в КГБ, или ещё где-то — я не знаю) <> Генри ни в коем случае не был «диссидентом» (из воспоминаний академика Сахарова)
В числе других подписантов — академики Лев Арцимович, Игорь Тамм, Сергей Сказкин и Иван Майский, главный режиссер театра «Современник» Олег Ефремов, актеры и режиссеры Андрей Попов, Михаил Ромм, Иннокентий Смоктуновский, Марлен Хуциев, Георгий Товстоногов, писатели Валентин Катаев, Виктор Некрасов, Владимир Тендряков, Борис Слуцкий, Константин Паустовский и Корней Чуковский, художники Павел Корин, Борис Неменский, Семен Чуйков и Юрий Пименов.
Большинство подписантов (15 из 25) были лауреатами Сталинской премии, шестеро из них — дважды и трижды, а Ромм — пять раз.
Авторы считали, что реабилитация опасна как для внутренней, так и для внешней политики страны. В советском обществе, по их мнению, она неминуемо вызовет «раздражение» и «сумятицу», а в мире — принесет угрозу нового раскола между компартиями СССР и Запада и поставит крест на достижениях советской дипломатии.
Никакие разъяснения или статьи не заставят людей вновь поверить в Сталина (из текста письма)
Через полтора месяца появилось еще одно письмо против реабилитации Сталина — «письмо 13-ти» деятелей науки и искусства. Среди них были те, кто побоялся подписать первое.
Публичной реакции на письма со стороны властей не последовало. Но пересмотра решений ХХ и ХХII съездов об осуждении культа личности Сталина на мартовском съезде КПСС не случилось.
