28 мая 1886 года
В Москве, в небогатой семье польских дворян, родился Владислав Ходасевич — поэт «серебряного века».
Теперь себя я не обижу:
Старею, горблюсь, — но коплю
Все, что так нежно ненавижу
И так язвительно люблю
Отец владел магазином фотографических принадлежностей в Москве, снимал известных людей: в частности, Льва Толстого.
В 1904 поступил в Московский университет на юрфак, затем перевелся на историко-филологический и учился с перерывами. В 22 года, будучи еще студентом, опубликовал первую книгу стихов — «Молодость».
В 24 окончательно бросил учебу. Вращался в литературных кругах Москвы, посещал Валерия Брюсова.
В 28 выпустил второй сборник — «Счастливый домик».
Зарабатывал на жизнь переводами, рецензиями и фельетонами. Печатался в журналах и газетах.
Призыва на Первую мировую войну избежал из-за болезни легких, которой страдал с юности. В дальнейшем врачи обнаружили у него еще и туберкулез позвоночника. В тот момент Ходасевич дружил с поэтом Максимилианом Волошиным и стал проводить лето у него в Коктебеле.
Февральскую революцию принял с восторгом, после Октябрьской разочаровался в большевиках.
И ты, моя страна, и ты, ее народ,
Умрешь и оживешь, пройдя сквозь этот год
Затем, что мудрость нам единая дана:
Всему живущему идти путем зерна
(1920)
«Писал для себя», пытался жить в новой стране. Сначала работал секретарем третейского суда, преподавал в литературной студии московского Пролеткульта. Позже служил в репертуарной секции театрального отдела Наркомпросвещения и заведовал московским отделением издательства «Всемирная литература» у Максима Горького.
В 1920 из-за болезней перебрался в Петроград — благодаря Горькому получил паек и две комнаты в писательском общежитии «Дом искусств».
В 1922 женился на поэтессе Нине Берберовой и уехал с ней в Берлин (позже она стала одним из главных «голосов» русской эмиграции).
Жил на вилле Горького в Сорренто, вместе с ним учредил журнал «Беседа», где печатались советские авторы. Но критиковал друга за «крайне запутанное отношение к правде и лжи».
Я видел немало писателей, которые гордились тем, что Горький плакал, слушая их произведения. Гордиться особенно нечем, потому что я, кажется, не помню, над чем он не плакал
В 1925, после публикации фельетонов о советской литературе и статей о деятельности ГПУ за границей, Ходасевича обвинили в «белогвардейщине». Ему отказались продлевать советский паспорт и предложили вернуться в Москву, но тот отказался.
И вот, Россия, «громкая держава»,
Ее сосцы губами теребя,
Я высосал мучительное право
Тебя любить и проклинать тебя
(1922)
Жил в Париже, дружил с Набоковым. Печатался в газетах, возглавлял литературный отдел газеты «Возрождение».
В 1927 выпустил новый цикл стихов «Европейская ночь».
В последние годы жизни писал обзоры советской литературы под псевдонимом «Гулливер». Жестко критиковал не только пролетарских писателей, но и коллег, вынужденно оставшихся в Союзе, а также эмигрантов. Исаака Бабеля называл «третьим сортом» Горького, а Владимира Маяковского — «поэтом подонков». Под «раздачу» попадали даже «истеричка» Цветаева и автор «крестословиц» Пастернак.
Книги ее [Цветаевой] — точно бумажные «фунтики» ералаша, намешанного рукой взбалмошной: ни отбора, ни обработки. На читателя смотрит лицо капризницы, очень даровитой, но всего лишь капризницы, может быть — истерички
За несколько лет до смерти отдалился от своего окружения, писал мемуары, вел уединенный образ жизни.
Твори уверенно и стройно,
Слова послушливые гни,
И мир, обдуманный спокойно,
Благослови иль прокляни.
А под конец узнай, как чудно
Все вдруг по-новому понять,
Как упоительно и трудно,
Привыкши к слову, — замолчать.
(1924)
Умер в 1939, в 53, в Булони (пригороде Парижа).
Да, меня не пантера прыжками
На парижский чердак загнала.
И Виргилия нет за плечами,
Только есть одиночество — в раме
Говорящего правду стекла
