Спасут ли снова башкортостанцы свои шиханы, когда за ними придут Ротенберги?
Сырьевой дефицит БСК, смена собственников компании и сужение возможностей для протеста создают новую угрозу для древних гор
Автор: Катерина Маяковская*
* 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ МАЯКОВСКОЙ ЕКАТЕРИНОЙ АЛЕКСЕЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА МАЯКОВСКОЙ ЕКАТЕРИНЫ АЛЕКСЕЕВНЫ
🔸 Массовые протесты 2020 года остановили разработку шихана Куштау «Башкирской содовой компанией», и власти публично пообещали паузу: «Я даю вам слово, что на эту гору никто не зайдет, пока мы не найдем компромиссное решение».
🔸 Главным итогом для БСК стала не столько утрата источника сырья, сколько смена собственника: компания была приватизирована, а затем продана (причем по весьма низкой цене) структурам, аффилированным с Ротенбергами — миллиардерами, близкими друзьями Путина. Эксперты полагают: их административный ресурс позволит БСК решить сырьевую проблему.
🔸 Спустя пять лет альтернативные источники сырья так и не названы. Пока БСК разрабатывает то, что осталось от Шахтау, но надолго этого не хватит. Месторождений известняка в Башкортостане достаточно, но к ним непросто подступиться. Разработка древних шиханов — самый легкий и выгодный вариант.
🔸 Сейчас у Куштау есть два охранных статуса, но они не дают абсолютной защиты. Повторение массовых протестов вряд ли возможно из-за репрессий в отношении активистов. К этому добавляется вероятность апелляция к условиям военного времени: «Сода — это стратегическое сырье. Лобовое стекло самолета не сделать без соды».
🔸 Таким образом, древняя гора снова под угрозой.
В 2020 году тысячи неравнодушных башкортостанцев остановили «Башкирскую содовую компанию» на склоне шихана Куштау. Глава республики Радий Хабиров предложил эту древнюю гору БСК как «альтернативу» Торатау: уникальный памятник природы, один из символов республики должен был решить сырьевую проблему БСК и таким образом разделить горькую судьбу Шахтау, некогда одного из четырех величественных шиханов Башкортостана, на месте которого спустя 70 с лишним лет — только карьер.
Местные жители и экоактивисты выступили против. Кульминацией противостояния стали события июля-августа 2020 года, когда БСК начала вырубку леса на склоне горы. Приехали тысячи жителей республики, они разбили лагерь у подножья Куштау, несколько дней длилось противостояние между протестующими с одной стороны, силовиками, сотрудниками БСК и ЧОПовцами — с другой. Власти не смогли разогнать активистов.
16 августа Радий Хабиров вышел к протестующим под проливной дождь и заявил о приостановке работ: «Уходят БСК, уходите вы. И я даю вам слово здесь, что на эту гору никто не зайдет, пока мы не найдем компромиссное решение».
Однако пять лет спустя БСК и власти до сих пор не назвали новые источники сырья, запасы уничтоженного Шахтау иссякают, а компания перешла под контроль «Росхима». Может ли это угрожать Куштау и защитит ли его статус регионального памятника природы — в условиях, когда почти любые свои действия власти способны оправдать войной? «НеМосква» поговорила об этом с экспертами.
Шиханы Башкортостана — уникальные изолированные горы, возвышающиеся среди равнин Предуралья. Их возраст оценивается в сотни миллионов лет: некогда эти массивы были рифовыми образованиями древнего Уральского океана.
В общей сложности на территории республики находится три шихана: Торатау (с башкирского — «крепость-гора»), Юрактау («сердце-гора») и Куштау («парная гора»). Четвертый — Шахтау («шах-гора» или «царь-гора») — был уничтожен в результате добычи сырья, которая была начата еще в 1950-е годы содово-цементным комбинатом в Стерлитамаке, а впоследствии продолжена его преемником — «Башкирской содовой компанией».
Шиханы — ценный геологический памятник, сохранивший отпечатки доисторической жизни: окаменелые кораллы, морские лилии и другие организмы пермского периода палеозойской эры. Кроме того, на этих горах сложилась собственная экосистема, в которой обитают и произрастают редкие и краснокнижные виды.
Все три сохранившихся горы также имеют туристическую, эстетическую и культурную значимость: они являются настоящими символами башкирского народа, воспетыми в его фольклоре и искусстве.
Чья теперь БСК
БСК находится на первом месте в РФ и на шестом в мире по производству пищевой и кальцинированной соды, экспортирует продукцию в десятки стран. Доля на рынке России по кальцинированной соде — 62%, по пищевой — 72%.
Главным последствием «битвы за Куштау» для «Башкирской содовой» стала не столько потеря источника сырья, сколько изменение структуры собственников.
На начало 2020 года, по данным базы контрагентов «СПАРК-Интерфакс», «Башкирская содовая компания» считалась частным бизнесом со значительной, но не решающей долей акций в собственности республики: принадлежащее Республике АО «Региональный фонд» владело 38,28% акций, АО «Башхим» — 57,18%, еще 0,26% акций было у ООО «Торговый дом “Башхим”».
Протесты на Куштау стали поводом для федеральных властей заявить о необходимости национализировать БСК. В конце августа 2020 года Путин вдруг заинтересовался тем, каким образом компания была приватизирована. Он обвинил акционеров в «выкачивании денег» на офшорные счета и поручил провести прокурорскую проверку сделки 2013 года, когда государство утратило контроль над БСК.
Итогом стала полная деприватизация компании: уже к марту 2021 года 95,72% акций, включая те, что были под контролем Республики, были переданы Росимуществу.
Деприватизация как симптом нового времени
Деприватизация БСК — не уникальный кейс, отмечает экономист Всеволод Спивак. Он сравнивает ситуацию вокруг компании с тем, что в свое время произошло с «ЮКОСом» — они похожи пусть не по правовому механизму, но по сути.
Аналогичный пример есть и на уровне Республики — деприватизация «Башнефти». — Компанию отбирали у Владимира Евтушенкова под предлогом, что она была приватизирована незаконно. Чтобы восстановить пропущенные сроки давности, Генпрокуратура заявила, что узнала о приватизации Башнефти только в 2014 году, — рассказывает Спивак.
По мнению эксперта, то, что деприватизация рыночных компаний принимает системный характер, стало понятно сразу. Действующее законодательство позволяет национализировать не только некогда приватизированные компании, но и те, что изначально создавались как частный бизнес — например, как это было с «Рольфом» бизнесмена Сергея Петрова.
То, как была проведена сделка с продажей БСК «Росхиму» — «не нормальный рыночный механизм, даже если формально он был законным», убежден Всеволод Спивак.
К сентябрю 2021 года Башкортостан получил обратно свою долю в собственности. А в июне 2025 года стало известно, что государство продало 57,43% акций БСК холдингу АО «Росхим», аффилированному с Аркадием и Борисом Ротенбергами — причем всего за 17 млрд рублей.
Представители «Росхима» тогда заверили, что 11,7% «планируют передать» в доверительное управление Башкортостану — так, чтобы вместе с переданными Республике 38,4% она контролировала 50,1% компании. Однако такой механизм не подразумевает реального контроля, комментирует экономист Всеволод Спивак в беседе с «НеМосквой», а выглядит, скорее, как попытка «завуалировать переход компании к частному управлению для снижения градуса общественных обсуждений». Отозвать доверенность ничего не стоит.
Кроме того, обращает внимание Спивак, пакет Ротенбергам продали «очень дешево»:
— Всего 17 миллиардов, хотя до 2020 года компания выплачивала порядка семи–восьми миллиардов дивидендов ежегодно. То есть ее продали с трех-четырехлетней окупаемостью. Такая цена может быть обусловлена тем, что никто, кроме бенефициаров «Росхима», не обладает достаточным административным ресурсом, чтобы быть уверенным в том, что они смогут решить проблему с сырьевой базой.
Спивак убежден: коммерчески ориентированный собственник был бы для БСК более предпочтительным вариантом, нежели правительство или «официальная олигархия»:
— Для меня это мировоззренческая аксиома. Прошедшие четыре года доказали ее и на примере БСК: долговая нагрузка не сокращалась, дивиденды резко падали, а тем временем менеджеры покупали себе автомобили за 44 миллиона рублей. До 2020 года модель управления тоже не была эффективной: собственники не инвестировали больше, чем это было необходимо для обеспечения минимальной безопасности производства. Но, исходя из тех задач, которые перед ними стояли, они неплохо справлялись.
Сырьевой вопрос
О том, что «Башкирской содовой» нужна альтернатива Куштау, сразу после протестов говорил генеральный директор компании Эдуард Давыдов. Он утверждал, что без новых источников к 2024 году БСК останется без сырья и будет вынуждена снижать мощности производства.
Впрочем, вскоре выяснилось, что пока еще можно продолжать разработку недр уже уничтоженного Шахтау — ниже уровня грунтовых вод. Но решение «добить» Шахтау явно было краткосрочным, так что поиск источников сырья продолжился.
В апреле 2021 года Хабиров заявлял, что власти республики рассматривают еще шесть альтернатив. Главной называли — и очень уверенным тоном — Худолазское месторождение на юге республики, которое бы обеспечило БСК известняком на 40–50 лет. Позже, в 2024 году, звучали заявления о наличии «минимум десяти альтернатив». Большей ясности с тех пор не появилось. Содовая компания продолжает разрабатывать то, что осталось от Шахтау (по последним оценкам, его хватит до 2028 года включительно), о дальнейших планах ничего публично не заявляет.
Месторождений известняка, необходимого БСК в производстве, в Башкортостане много, объясняет эколог, кандидат биологических наук и бывший член Общественной палаты России Сергей Симак в беседе с «НеМосквой». Ведь известняк — это остатки донных отложений, а Башкортостан находится, по сути, на дне Древнего Уральского моря, все оно — известняковое. Отложения есть возле Стерлитамака, в Баймакском, Абзелиловском, Белорецком, Учалинском районах.
Но «Башкирскую содовую компанию» всегда интересовали именно шиханы.
— Шиханы — это места, где в результате тектонических подвижек известняк оказался выдавлен на поверхность. Там он практически обнажен, и добывать его очень легко. В остальных же местах покрыт осадочными породами, и до него надо как-то добираться. В западной, центральной и южной частях Башкортостана территории заняты либо населенными пунктами, либо сельскохозяйственными угодьями, либо транспортной инфраструктурой, что тоже мешает добыче, — объясняет Симак. — Что такое шихан для хозяйственника? Гора и гора. Добывать удобно, а когда сроешь, можно устроить там еще что-нибудь «полезное». Например, свалку.
Возможно ли повторение протестов
Даже после начала войны в Украине, в условиях ужесточения законов и усиливающихся репрессий, Башкортостан оставался одним из наиболее протестно-активных регионов России. Исследователи считают, что это — не только реакция на экономические или экологические угрозы, но также способ коллективного самоутверждения, где этничность и сакрализация становятся ключевыми мотивами.
Протестными башкир делает сама история, считает Руслан Валиев, издатель медиапроекта «Аспекты — Башкортостан», который активно освещал борьбу за Куштау. Этот народ всегд жил свободно, кочевыми или полукочевыми племенами, имел свое самоуправление даже после вступления в Московское царство.
— Думаю, эта историческая память осталась среди населения, которое сохранило свои культурные корни. В первую очередь, населения сельского. Они помнят и легенды, и предания, и традиции, и верования. И в нужный час это дает силы, чтобы отстаивать свои права. Но всему, конечно, есть предел, — говорит Валиев.
Именно в Башкортостане, в городе Баймаке, в январе 2024 года прошли самые массовые с начала войны протесты, причиной которых стал приговор активисту Фаилю Алсынову. Но итогом тех выступлений стало «баймакское дело»: крупнейший политический процесс в истории современной России по количеству преследуемых — свыше 80 человек.
Коснулись преследования и тех, кто когда-то защищал Куштау. Одна из «движущих сил» того протеста, общественная организация «Башкорт», по решению суда была ликвидирована как экстремистская, ее деятельность запретили. За этим последовало персональное преследование причастных. Так, в отношении активиста Руслана Габбасова возбудили уголовное дело об организации экстремистского сообщества (он покинул Россию). Пенсионерку Ильмиру Бикбаеву приговорили к трем годам лишения свободы условно. Активиста Айдара Насырова лишили регистрации кандидата в депутаты районного совета.
— Война в Украине в руках силовой вертикали оправдывает репрессии и запреты, — комментирует Валиев. — Есть большие сомнения [в том, что повторение массовых протестов возможно]. Сейчас мы наблюдаем отсутствие защиты Кыркты-Тау в Зауралье. Волна недовольства среди местных сначала нарастала, но все стихло после превентивных мер со стороны силовиков, запугавших активистов, и уголовного дела в отношении одного из них.
Читайте также: Кто хозяин медной горы. Металлургический бизнес второй раз пытается зайти на хребет Кыркты-Тау в Башкортостане.
Защитит ли охранный статус
Уникальность Куштау многогранна, говорит Сергей Симак. Шихан состоит из пород, образовавшихся 230–290 миллионов лет назад и содержащих множество палеонтологических артефактов — организмов, которые жили в морях того времени. Также там обитает порядка сорока видов, включенных в Красные книги РФ и Башкортостана.
— А еще — как бы парадоксально это ни звучало — это уникальная в своей типичности степная экосистема. Большая часть степных экосистем в этом районе уничтожена: распахана, застроена и так далее. И сохранилась она только в таких вот немногих «неудобных» местах. Поэтому в экологическом плане Куштау как экосистема обладает ничуть не меньшей, а даже и большей
ценностью, чем просто отдельные виды.
Логичным завершением борьбы за гору стало получение шиханом статуса памятника природы, особо охраняемой природной территории (ООПТ). Он запрещает любую деятельность, которая может привести к разрушению, повреждению или изменению объекта, в том числе, запрещена добыча полезных ископаемых. Разрешается использование, которое не вредит: например, туризм, научные исследования.
Куштау — памятник регионального назначения, то есть решение о снятии охранного статуса может быть принято на уровне Республики. Если правительство Башкортостана захочет пойти этим путем, потребуются экспертные заключения, общественные слушания, согласование с федеральными властями и реальные причины — например, утрата объектом уникальных свойств или ценности.
Вообще, у Куштау сегодня сразу два охранных статуса: гора также является объектом геологического наследия всемирного значения. Но второй статус не имеет юридического веса в России, только репутационный.
При этом стопроцентной гарантии защиты не дает ни один из статусов, констатирует Сергей Симак.
— Прецедентов немало. Например, около 15 лет назад в Самаре был большой пересмотр перечня памятников природы, примерно треть лишилась статуса по разным основаниям, в том числе и Воронежские озера. Статус можно как присвоить, так и отозвать. Было бы желание — обоснование найдется, — комментирует эколог.
Попытки снять статус ООПТ или исключить часть территории из охранной зоны предпринимаются в регионах России регулярно
Например, многочисленным попыткам изменения границ подвергался национальный парк «Югыд ва», включенный в объект Всемирного природного наследия ЮНЕСКО «Девственные леса Коми». С 1994 года, по подсчетам активистов, власти разного уровня пытались изъять территорию месторождения золота Чудное из границ нацпарка по меньшей мере 11 раз. Последняя попытка предпринималась в 2020 году, была крайне негативно воспринята общественностью. Федеральное ведомство в итоге от нее отказалось.
В Приморском крае на протяжении последних лет несколько раз пытались лишить статуса памятника природы лиман реки Раздолье (Таврический лиман). В 2021 году администрация региона вынесла проект по ликвидации ООПТ на публичные консультации, утверждая, что территория может быть использована для развития туризма. Экологические организации и местные жители выступили резко против, указав на уникальную роль лимана как нерестилища рыб. Власти все равно приняли решение не в пользу памятника, но согласовать его с Минприроды РФ не вышло.
В Татарстане в 2023 году часть территории казанского Парка Победы, имевшего статус особо охраняемой природной территории, пытались вывести из-под охраны под строительство нового парка аттракционов, несмотря на протесты экологов и данные о присутствии там краснокнижных видов. В феврале 2024 года мэрия Казани утвердила новые границы ООПТ, добавив некоторые территории, но одновременно исключив спорный участок. Впрочем, затем суд признал это незаконным.
В Пермском крае в мае 2023 года местные власти решили исключить из ООПТ «Черняевский лес» участок, на котором расположена база отдыха. Заявлялось, что территория якобы «не представляет ценности в составе экологической системы». Решение запустило череду судебных процессов: активисты во главе с бывшим начальником городского управления по экологии обжаловали его, краевой суд встал на сторону истца. В марте этого года Верховный суд РФ поставил в истории точку.
«Башкирская содовая компания» может вновь попытаться сделать Куштау или соседний шихан Торатау сырьевой площадкой, убежден издатель «Аспектов» Руслан Валиев. Ведь до сих пор ни власти, ни БСК не назвали альтернатив:
— На Торатау, наверно, зариться все-таки не будут — это в большей степени туристический символ, а не только особо охраняемая территория. А Куштау находится в зоне риска. В контексте войны в Украине та же самая БСК может заявить, мол, «извините, друзья, но при всей любви к шиханам обороноспособность страны превыше всего, а заменить продукцию БСК нечем». Сода — стратегическое сырье в том числе и для оборонной промышленности. Условно говоря, лобовое стекло самолета не сделать без соды. В условиях войны едва ли какие-то контраргументы экозащитников и местных жителей смогут сработать.
