6 октября 1893 года
Родился Дмитрий Кленовский — «последний царскосел», «последний поэт Серебряного века».
Были: он садовником глухим,
Я — поэтом, всем внимавшим зовам
И трудились каждый над своим:
Он — над саженцем, а я — над словом
Мы ушли. Но на какой-то срок
На земле неистребимо вешней
Сохранимся: я — десятком строк,
Он — посаженною им черешней
Настоящая фамилия — Крачковский. Родился в Петербурге, в семье академика живописи и художницы-пейзажистки.
Много путешествовали, подолгу жили в Европе. Свободно говорил по-французски. Обожал читать.
Люблю читать на первом снеге
Скупые заячьи следы
Смотри: здесь был он на ночлеге,
Тут уходил он от беды
Там он сидел, прижавши уши,
Водя усами на ветру,
А здесь неторопливо кушал
С березки сладкую кору <>
И думаю: быть может Кто-то
Моих неизгладимых лет
С такой-же милою заботой
В моей душе читает след
В 11, после воспаления легких, переехал с родителями из Петербурга в Царское Село. Там поступил в гимназию — директором был Иннокентий Анненский.
Он выступал медленно и торжественно, с портфелем и греческими фолиантами подмышкой, никого не замечая, вдохновенно откинув голову
Кумиром стал Николай Гумилев — он учился там же, в выпускном. Его стихами зачитывался позже во время учебы. Считал Учителем. Не смог простить советской власти его гибель.
Все, чем согрела жизнь меня,
Я растерял — и пусть!
Вот даже Блока больше я
Не помню наизусть
И стало тесно от могил
На дальнем берегу
Я всех, я все похоронил,
А это — не могу!
Когда я вспомню, что поэт,
Что всех дороже мне,
Убит, забыт — пропал и след! —
В своей родной стране <>
Тогда я из последних сил
Кричу его врагу:
Я всем простил, я все простил,
Но это — не могу!
Гимназию окончил с золотой медалью. В 1913 поступил на юрфак, но во время учебы часто сбегал на лекции филфака. Увлекся антропософией.
Елочка с пятью свечами
Без игрушек и сластей
Робко льет скупое пламя
В нищей комнате моей
Ах, не также ль у порога
В мой заветный Вифлеем
Сам стою я перед Богом
Неукрашенный ничем!
Только иглами сухими
Всех земных моих тревог,
Только свечками скупыми,
Что Он Сам во мне зажег
И мою пуская душу
В путь намеченный едва,
Сам же скоро и потушит —
До другого Рождества!
В 1916 издал сборник «Палитра». Второй, близкий по поэтике к акмеизму, не вышел из-за революции.
В 1917 призвали на военную службу в Главное артиллерийское управление. В 1921 перевели в Харьков, там после демобилизации и остался. Работал журналистом. В 1928 женился на Маргарите Гутман.
Когда началась Вторая мировая, супругов не угнали в Германию в качестве острабайтеров, а — благодаря немецкому происхождению жены — отправили в Австрию, в лагерь для немцев-беженцев. Этот период стал для Крачковского «Болдинской осенью».
Не успела моя нога оторваться от советской почвы, как неожиданно для самого себя, я возобновил после 20-летнего молчания мою литературную работу
Публиковаться начал под псевдонимом «Кленовский»: не хотел попасть под действие ялтинских соглашений, по которым советских граждан репатриировали на родину, а еще во Франции жил его полный тезка — писатель Дмитрий Крачковский.
С каждым изменением названия
Что-то милое идет на слом
Город Пушкин у меня в сознании
Царским не становится Селом
Петроград с его тяжелой тризною
Петербургу нашему не брат
И уже совсем зловещим призраком
Нынешний маячит Ленинград
А за ним пришло на память множество
Оскверненных сел и городов —
Жалкое словесное убожество,
Повторенье омертвелых слов
За 30 лет эмиграции издал 11 поэтических книг. Поэзия строилась вокруг вечных тем — отношения к жизни, смерти, Богу. Переписывался с Ниной Берберовой, Ириной Одоевцевой, архиепископом Иоанном Шеховским. Они называли его «одним из лучших поэтов Русского Зарубежья».
Перед смертью тяжело болел. Ослеп. Несколько стихотворений записал вслепую — они вошли в сборник «Последнее». Умер в 1976.
Поезд мой — в неизбежное,
Отходит без опозданья
Скорей хоть что-нибудь нежное
Скажите мне на прощанье! <>
Адреса не просите,
Где я — не узнавайте!
Ведь я не скажу: «пишите»!
А только: «не забывайте!»
