Время на прочтение: 8 минут(ы)

В сети то и дело появляются видео, на которых педагоги бьют своих учеников. В комментариях под такими постами разворачивается «гражданская война»: одни требуют уволить учителей-абьюзеров, другие винят во всём учеников, мол, это они преподавателя «до ручки довели». Есть и те, кто призывает вернуть в школы розги. Очевидно, что отношения «учитель—ученик» претерпевают изменения. Старые нарративы уже не работают, новые, похоже, еще не сформированы. Как быть современным педагогам, на что ориентироваться в общении с поколением ТикТока и как выстраивать общение с учениками нового времени? «НеМосква» поговорила об этом с Кириллом Курицыным — 34-летним учителем истории из Иваново, который уехал из России и теперь ведёт блог о школьной жизни.

Автор: Екатерина Миленькая

— Кирилл, как вы реагируете на видео, где ваши коллеги отвешивают позатыльники ученикам? Среди нашумевших — запись с камер наблюдения в одной из школ Приморского края. Там учительница заклеила ученику скотчем рот, а потом дважды стукнула стулом ребёнка по голове.

— Да, я смотрел это видео. И сразу скажу, что детей трогать нельзя в любом случае. Никакого физического и эмоционального насилия сто процентов не должно быть. Лучше вообще не касаться, чтобы не было повода придраться. Но школа — это живой организм, и там могут быть и моменты неформального общения из разряда: «ах, ты засранец!». Если мы отказываемся от охоты на ведьм, то должны спросить самих школьников: для них эта ситуация в классе нормальна или мы просто не знаем какого-то контекста? Может быть, учительница сказала: «я тебе сейчас стулом настучу», а ученик шутливо ответил, мол, а давайте попробуем. И вот она легонько (а на видео так) в шутку коснулась его дважды стулом, и все посмеялись.

— На видео ученики и правда улыбаются. Но есть и другие примеры, когда подзатыльники отвешиваются с силой и агрессией. В комментариях под такими роликами много тех, кто пишет: «раз учитель пошёл на это, значит, было за что — довели!». Вас «доводили» подобным образом?

— Да, меня доводили очень часто. Я просто увольнялся из школы, когда чувствовал, что на данном этапе не могу быть педагогом. Но причин у этого было много. Дети в подобных историях — просто вишенка на торте, последняя капля. Довели ли учительницу из Приморья? Да, скорее всего, довели. Но учительницу довели не ученики, а система, маленькая зарплата, бюрократическая нагрузка.

— Учителя физкультуры, который на видео 2023 года душит ученика, тоже система довела?

— Учитель, который душил ученика, упивался собственной властью. А что вы думаете, среди педагогов встречаются и эмоциональные маньяки, и садисты — как физические, так и моральные! Когда-то я сам был жертвой такого вот эмоционального маньяка: учительница нас не трогала, но она оскорбляла нас. Относительно недавно вскрылась просто отвратительная история в моём родном Иваново. Там педагог угрожала ученику групповым изнасилованием. Я не буду говорить, знаю ли я эту учительницу, возможно, я даже пересекался с ней и даже уволился из-за неё. Но дело с угрозами всё равно «замяли». «Женщину просто довели», «она устала». Я не знаю, как можно довести человека, чтобы он стал угрожать ребёнку групповым изнасилованием! Все мы люди, у меня были случаи, когда ученики вели себя отвратительно. И да, в голове, возможно, я даже представлял, как кому-то влетает с двух ног. Но фигурировало ли когда-нибудь в моей голове групповое изнасилование? Даже близко не ходила такая мысль.

— Если смотреть ваши ролики в соцсетях, то иногда создаётся ощущение, что границ между вами и учениками нет вообще. Вы, скорее, им такой дружбан, что ли, чем учитель. Это видимость?

— Абсолютно. Дружбаном я был ученикам, когда мне было 22—23 года. Через это всё, по-моему, проходят. В своё время я тоже обжёгся панибратством, поэтому сейчас, работая с классом, я то и дело провожу его анализ: с какими учениками я могу допустить какую-то слабину, с какими — нет. Где-то пять минут от урока для того, чтобы в этот урок войти, я отвожу для неформального общения: спрашиваю, как дела, и тут мы можем повеселиться. Но всё в рамках пяти минут. И у нас нет панибратства. Они меня, правда, не называют по отчеству, но это особенность нашей школы. Ученики, обращаясь ко мне, называют меня по имени, но на «вы» всегда. Это важно.

— Чего точно не позволите ученикам?

— Я запрещаю себя трогать. Некоторые дети любят пообниматься, я всегда говорю: нет, спасибо, ребят. Это моё личное пространство. Я не лезу к вам, вы не лезете ко мне. Оскорбления не допускаются ни с их стороны, ни с моей. Как-то раз в меня ученица подушкой кинула просто так, и я, что называется, обиделся. Сказал, что ты не имеешь права так делать, я тебе ничего не сделал. То есть если у нас есть намёки на нарушение личных границ, как морально, так и физически, это должно, конечно же, пресекаться. Не орать ни в коем случае, просто серьёзное лицо и серьёзный разговор не на повышенных тонах. Это очень хорошо осаждает детей.

— Вы учились с середины 90-х, и тогда ещё действовали (возможно, негласные) этические нормы и правила, согласно которым учитель — это человек-ориентир, его авторитет практически непререкаем, и он всегда прав…

— Да, и мне всегда не нравилось вот это: «в советской школе учителя уважали безмерно». Почему учителя должны уважать безмерно? Может быть, человека должны уважать безмерно? Может быть, ученик не должен оскорблять учителя не из-за того, что тот учитель, а из-за того, что тот человек?

— Так или иначе, советская школа в прошлом. Мир изменился: появились соцсети, коллективное уступило место индивидуальному. Изменились и дети — они лучше чувствуют границы и могут их отстоять. Уверена, не всем учителям это нравится…

— Бывает и наоборот. У меня как-то ученики 6-7 классов переводились из частной школы в муниципальную. И когда им говорили, мол, там не будут терпеть ваших свободолюбивых выпадов, дети отвечали: с нами так и надо. Мы тут думаем: дайте старикам умереть, и дети придут, и всё будет как по-новому. Но это не так. Когда на них орут, они чувствуют, что они в школе. Когда учитель проявляет мягкость, многие принимают это за слабость. И это страшно.

— А как же бунт? Протест?

— Он тоже присутствует, и тут есть риск иных конфликтов. Надо понимать, что большинство учителей современной России — это максимально покорные люди. Мне, например, вообще не понятно, откуда эта покорность идёт. Ученикам тем более непонятно. И когда у нас мало-мальское бунтарство переходного возраста сталкивается с безропотностью и покорством взрослого, конечно, они не будут уважать такого человека. Им непонятны эти компромиссы: почему ты продолжаешь терпеть низкую зарплату, бюрократию и прочее?

— Старые правила устарели, а есть ли новые? Ну, те, на которые могли бы ориентироваться в тик-токовскую эпоху учителя и ученики?

— В последнее время кодекса нет, а старые нарративы не работают. Нас еще можно было испугать работой дворника, если будем плохо учиться, сейчас дети видят, что для достижения успеха нужно клепать контент. Мы сейчас в самом неприятном, переходном времени находимся, и чтобы прожить его, нужно меняться. Уходить от бездоказательных догм, вроде «дети должны ходить в школьной форме, потому что это ведёт к дисциплине». А доказательства есть? «Я не буду тебе ничего доказывать». Вот и всё. Нужно допускать, что некоторым ученикам может быть не интересен твой предмет. Каждый день шоу устраивать невозможно. Поэтому иногда стоит отпустить вожжи. Если ученик сидит в телефоне, ты это видишь, можно же просто серьёзно с ним поговорить по душам, не оскорбляя. Сказать что-то вроде: «ну, чисто по-человечески, родное сердце, 40 минут потерпи, пожалуйста. Я понимаю, что тебе не очень интересно». Даже если вы начнёте вот так вот спокойно с ним разговаривать, велика вероятность, что он либо поймёт, либо просто оставит телефон, чтобы от него ты отстал наконец-то.

— Вы говорите, что учитель должен пробовать новое, но, согласитесь, пробовать новое в стране, где так легко можно нарваться на штраф, а то и лишение свободы за пропаганду чего-то из ныне запретного, — довольно сложно?

— Согласен. Если бы я остался в России, то, как минимум, не вёл свой блог и уроки так, как веду их, будучи за границей. Благодаря некоторым шуткам я вполне мог стать лакомым кусочком для какого-нибудь там работника МВД. Понимаю прекрасно, что я не лидер оппозиции, кому я сдался, но для выполнения плана — прекрасный статистический вариант. Легко уехать за границу и снимать на уроках весёлые ролики про иноагентов, власть, президента и говорить этому «фу!». Меня, в случае чего, не достанут. Надеюсь. А в России, тем не менее, остаётся немало адекватных учителей, которые остаются в профессии просто ради детей. Люблю аналогии с «Гарри Поттером». Когда там Волан-де-Морт захватил власть, Хогвартс наводнили пожиратели смерти. Но в школе, извините, осталась профессор МакГонагалл и другие учителя, которые понимали, что если они не останутся, то вообще крах будет. И учителя, которые в России сегодня пытаются на «Разговорах о важном» вести параллельные разговоры, чтобы хоть как-то защитить ребят от пропаганды, — вот это герои, я считаю. Они рискуют жизнью, свободой и моральным здоровьем. Смог бы я так? Очень сомневаюсь. Мне обидно, когда об этих людях забывают. За то, что высказали свою позицию (относительно войны с Украиной — прим. ред.) и пытались детей учить гуманизму, многие учителя в России сегодня сидят. Это отвратительно! И я хочу, чтобы люди об этом помнили.