Как Столыпин переселял Россию в Сибирь
22 ноября 1906 года в России началась аграрная реформа, получившая название «столыпинской» по имени Председателя кабинета министров Петра Столыпина.
Автор: Андрей Филимонов.
«Правительство желает поднять крестьянское землевладение, — говорил он, выступая перед депутатами Государственной Думы. — Правительство желает видеть крестьянина богатым, достаточным, так как где достаток, там, конечно, и просвещение, там и настоящая свобода».
Столыпин верил, что личная собственность на землю приведет к появлению класса политически консервативных фермеров, как в Германии и других странах Европы. Поэтому главной целью аграрной реформы 1906 года стало выведение нового, прежде не встречавшегося на Руси человеческого вида — независимого земельного собственника. Того самого «кулака», которого 20 лет спустя будут яростно уничтожать большевики, загоняя крестьян в новое крепостное право — колхозный строй.
Переселенческое управление или Сибирский приказ?
Именно от колхоза, до революции называвшегося общиной или «миром», хотел освободить русского мужика Петр Столыпин. Этой задаче служил правительственный указ от 9 (22) ноября, провозгласивший право крестьян на личную собственность их земельных наделов, прежде находившихся в юридически туманном статусе общинного владения. Личные наделы земли получили название «отруба» или «отрубные хозяйства». Если крестьянин строил там жилой дом, то земля называлась хутором.
Вторым важнейшим пунктом реформы было переселение крестьян на свободные земли в Сибирь. Разумеется, добровольное и к тому же финансируемое государством. Семьи, принявшие решение о переезде за Урал, получали:
- Участок земли от 10 до 30 гектаров, в зависимости от района переселения.
- Подъёмные средства, чтобы пережить первую зиму на новом месте (в среднем — 100 рублей на семью).
- Скидки на проезд и провоз багажа по недавно построенной Транссибирской железной дороге, которой государство каждый год доплачивало за переселенцев 7,5 миллиона рублей.
- Льготные кредиты в Крестьянском банке на расширение земельных участков и другие сельхознужды. К 1917 году кредитов было выдано более чем на 1 миллиард рублей.
- Бесплатные консультации агрономов и землеустроителей.
Всем этим занималось Переселенческое управление, которое к тому же прокладывало дороги в сибирской тайге (5200 верст за три года, стоимость работ — 5 миллионов рублей), открывало сельские школы (около 100 школ ежегодно), строило больницы и церкви, копало колодцы, проводило исследование почв и помогало переселенцам «нарезать землю».
В начале ХХ века профессия землемера была в Сибири самой востребованной. Казенные землемеры получали зарплату от государства и денег с крестьян не брали. Но их категорически не хватало, желающие бесплатно получить эту услугу должны были ждать год или два. Но ждать никто не мог и не хотел, поэтому процветали частные землемерные компании, только в Томске их было четыре, в каждой по сотне сотрудников. Но брали они дорого, немногие переселенцы могли позволить себе коммерческие услуги. И тут опять на помощь приходило Переселенческое управление. Оно, по выражению самого Столыпина, «поневоле ведало чуть ли не всею Сибирью и превратилось в учреждение, которое можно назвать старинным именем „Сибирского приказа“».
Поначалу столыпинский проект вызвал у Николая II сомнения. Уж очень проект был грандиозен. Во второй половине XIX века правительство тоже переселяло крестьян в Сибирь, но понемногу, медленно и, так сказать, не сотрясая устои. Столыпин же предлагал снять все ранее существовавшие ограничения на переселение в Сибирь и ускорить процесс многократно. На этом фоне даже реформы дедушки Александра казались не столь масштабной ломкой старого режима. Такого в России точно ещё никогда не было. Самодержца тревожили непредсказуемые последствия земельного передела и «великого переселения народов». Но, с другой стороны, аграрная реформа сулила очевидные политические выгоды для монархии, совсем недавно с большим трудом пережившей революцию 1905 года. Ещё не остыли угли помещичьих усадеб, сожженных бунтовщиками. И никакой управы на них не было. Поэтому переезд сотен тысяч сельских пассионариев за Урал представлялся императору хорошим решением крестьянского вопроса. К тому же с отъездом переселенцев освобождались их земельные наделы, и таким образом снималось напряжение, вызванное нехваткой земли в европейской части страны. В конце концов Николай решился подписать указ со скучным названием «О дополнении некоторых постановлений действующего закона, касающихся крестьянского землевладения и землепользования».
В своем дневнике император сделал сухую запись от 7 ноября 1906 года: «Принял Столыпина». Теперь, казалось бы, аграрная реформа должна была пойти гладко. Но великий замысел буксовал в болотистых российских реалиях. Во-первых, интриги. По воспоминаниям великого князя Александра Михайловича, приходившегося кузеном Николаю II, «придворные круги испытывали зависть к успешной государственной деятельности Столыпина». Председателя кабмина не любила императрица Александра Федоровна за то, что Петр Аркадьевич не скрывал своей антипатии к ее фавориту Распутину. К счастью для Столыпина, за него заступалась мать Николая, вдовствующая императрица Мария Федоровна, которая недолюбливала свою невестку. Министр финансов Коковцев в своих воспоминаниях приводит ее слова, сказанные сыну: «Нашёлся человек, которого никто не знал здесь, но который оказался и умным, и энергичным и сумел ввести порядок после того ужаса, который мы пережили, и вот — этого человека толкают в пропасть…»
Во-вторых, консерватизм помещиков и правых, которые считали ошибкой «Великую реформу» 1861 года, разорвавшую «семейные узы» между помещиком и мужиком. В-третьих, критика слева. Оппозиционно настроенная Государственная дума считала реформы Столыпина недостаточно либеральными и каждый правительственный указ разбирала «по косточкам» в течение года, а то и двух лет. Все это тормозило ход реформы.
Но главной проблемой было то, что история не дала России «20 лет внутреннего покоя», на которые рассчитывал Столыпин. Киевское покушение в сентябре 1911 года оборвало жизнь премьер-министра. Анархист и неврастеник Богров, бывший к тому же платным агентом охранки, застрелил Столыпина в театре, словно подражая убийце Авраама Линкольна, также покончившего с президентом-освободителем рабов в театральной ложе. Богрова осудили и повесили всего через две недели после теракта. Мотив преступления был нелепым: «хотелось выкинуть что-то экстравагантное». Выслушав приговор, убийца пожал плечами и сказал: «Мне все равно, съем ли я ещё две тысячи котлет».
Аграрная реформа и переселение в Сибирь продолжились и после гибели Столыпина. Правда, его преемникам отчетливо не хватало столыпинской харизмы и политической воли. Процесс шел, но как-то вяло, вплоть до начала Первой мировой войны поток переселенцев в Сибирь уменьшался, несмотря на увеличение переселенческого бюджета.
Следы странного зверя
В сибирских архивах можно найти любопытное чтение — сборники полицейских рапортов, в которых урядники докладывали начальству о происшествиях на вверенной территории. Информация была для служебного пользования и в газеты не попадала.
Так, например, урядник Мариинского уезда Томской губернии в 1899 году сообщал о том, что группа крестьян во время покоса увидела летящее над лесом нечто, то ли с четырьмя, то ли с шестью крыльями (показания свидетелей расходятся). Один из мужиков, имевший при себе двуствольное охотничье ружье, произвел выстрел и поразил неопознанный летающий объект. Когда тот упал на землю, косари изрубили его топорами и сожгли на костре. После чего известили о происшествии полицию. Выехавший на место урядник зафиксировал большое остывшее кострище с обрубками костей.
В другом уезде Томской губернии жители деревни Нелюбино также сообщили в полицию о появлении неизвестных зверей, чьи следы были обнаружены ими на земле. К счастью, в этом случае обошлось без стрельбы и кремации. Выехавший на место полицейский чиновник вместе с доносчиками отправился по следам «неизвестного зверя» и вышел на поляну, где расположились ходоки из Европейской части России, обутые в лапти — предмет, сибирякам незнакомый.
Для сибирского старожила, что НЛО, что лапотный мужик, пришедший из-за Урала, были явлениями одинаково потусторонними. Точно так же и пришельцы из какой-нибудь Курской или Владимирской губернии чувствовали себя в Сибири как бы на другой планете, где даже солнце светит иначе. Многие переселенцы жаловались, что не наедаются сибирским хлебом. Коровы и лошади тоже оставались голодными, хотя травы и сена съедали больше, чем в России.
Один вдумчивый сельский писарь из переселенцев, размышляя о странных особенностях сибирской природы, записал на бумаге свои мысли и наблюдения:
«Я жевал траву-то и сено-то: сибирские травы не сочные и не сладкие, а потому и не сытые. А отчего они не сытые — я так думаю: что с наступлением весны, когда земля должна напитаться снеговой водой и принять в себя влияние солнечных лучей, от которых земная почва от разных коренистых веществ, как тесто в квашне, делается сладковатою, и в момент этого времени зародившееся растение быстро пропитывается своими нервами сладковатым раствором. А тут и майские дожди и припарки. В Сибири же этого никогда не бывает: как только снег стает, то май месяц является самым гибельным: потянутся с Ледовитого океана облака, как осенью, и из них нет ни дождя, ни солнечных лучей, и земля не делает такого испарительного раствора. А за ним июнь месяц с жаркими сухими днями: растение лишено, как младенец без грудей, питательного ему продукта…» Русское богатство. 1899. № 3
«Сибирь растет сказочно»
Ехать в Сибирь было страшно. Чужая земля — не Россия. И не так уж мало крестьян, осмотревшись на новом месте, разворачивались и ехали назад. Примерно четверть переселенцев стали возвращенцами. Но три четверти остались и прижились. Столыпинская реформа всего за три года изменила Сибирь так, как не изменили ее предыдущие три века. К 1910 году из России в Сибирь переселилось почти 3 миллиона человек. При том, что до начала «великого переселения» во всей Сибири было четыре с половиной миллиона жителей.
В 1910 году Петр Столыпин и главноуправляющий землеустройством империи Александр Кривошеин совершили инспекционный объезд Сибири, чтобы на месте ознакомиться с ходом переселения. Отчет о поездке составил целую книгу. Судя по описанию Столыпина, Сибирь бурлила, как никогда раньше:
«Чувствовалось, что и в лихорадочном передвижении за Урал, и в массовом оседании переселенцев на новых местах далеко не всё ладно, не всё устроено и даже не всё ясно. Толпы самовольных переселенцев, во что бы то ни стало стремящихся в Сибирь, и встречный поток обратных; бездонность необъятных сибирских пространств — и упорные заявления о том, что для переселенцев там нет больше земель; требование дальнейшего немедленного расширения в десятки раз переселенческих кредитов, и самого переселения — и в то же время сомнения в том, можно ли идти в этом деле даже так широко, как сейчас; смутное, но почти всеобщее сознание того, что в государственном бюджете нашем мало таких производительных расходов, как переселенческий, — и непрерывные, часто резкие нападки на переселенческое дело с самых различных сторон».
Аграрную реформу, переселенческую программу и лично Петра Аркадьевича в те времена свободы слова не критиковал только ленивый. Более сильные общественные эмоции вызывал разве что Распутин (но его критиковать запрещалось, несмотря на свободу слова). Имя Столыпина стало нарицательным. В русском языке появились новые выражения: «столыпинские галстуки», то есть виселицы — в память о крутых мерах по усмирению бунтовщиков; «столыпинские вагоны» , в которых изначально ехали в Сибирь добровольные переселенцы, а потом советская власть на «столыпиных» укатывала в ГУЛАГ миллионы людей. И наконец, «столыпинская реформа», о результатах которой Петр Аркадьевич сообщал лично государю императору в частном письме:
«Сибирь растет сказочно: в безводных степях, которые два года тому назад признавались негодными для заселения, в несколько последних месяцев выросли не только поселки, но почти города. И прорывающийся из России в Сибирь смешанный поток богатых и бедных, сильных и слабых, зарегистрированных и самовольных переселенцев — в общем, чудный и сильный колонизационный элемент. Прибавлю, элемент — крепко монархический, с правильным, чистым, русским миросозерцанием. «Мы верим в Бога, верим в Государя, просим: дайте нам церковь, дайте школу» — вот общий крик всех сибирских переселенцев. В каждом селе нас встречали многолетием Вашему Величеству, везде просили передать царю-батюшке о любви народной». 26.10.1910
Столыпину оставалось жить меньше года, «царю-батюшке» до гибели в подвале Ипатьевского дома было отпущено целых восемь лет. Но зато Столыпин не увидел, чем все закончится. Война, революция, крест на аграрной реформе. Эсеровский лозунг «Земля — крестьянам», использованный большевиками, чтобы закрепиться у власти. А потом их разговор с крестьянством стал коротким: продразверстка, ядовитые газы для восставших на Тамбовщине и сталинская коллективизация.
Советское правительство не желало видеть крестьянина «богатым и достаточным». Большевики уничтожили практически все достижения столыпинской реформы, кроме одного факта, который уже никак нельзя было отменить — часть России переехала в Сибирь, что привело к переформатированию нации. Россия «до» и «после» Столыпина — это две довольно непохожие друг на друга страны.
