Боб Марли, Фрида Кало и Шамаханская царица живут у воронежской кукольницы
Светлана Лапшина живет в Воронеже и делает уникальных кукол. Годами примеряет и собирает наряды, вылепливает черты лица, пропитывает ткани кофе и корицей — для аромата и характера. Светлана живет в 26-и метровой малосемейке и передвигается на инвалидной коляске. Но это не мешает ей творить. Мастерица говорит: у нее энергии столько, что она ее «разрывает».
Шить Светлана научилась еще в школе: семья жила бедно, и «обшивать» себя приходилось самой. Свомх кукол она называет немного «придурошными» и «охламонами». Ну не умеет она делать будуарных красавиц и красавцев.
В Воронеж к сыновьям Светлана приехала много лет назад из Мариуполя. Тогда осталась из-за травмы: порвала связки в колене, потеряла подвижность. В добавок с детства она страдала коллагенопатией: нарушением подвижности суставов и связок. Операции, которые она делала в Воронеже, не помогли вернуть подвижность.
Кукол она начала шить для внуков. Потом одну из работ увидела знакомая — узнала в ней начальника, заведующего поликлиникой, купила. После был выход в интернет.
— Я многим со своими куклами пришлась по душе. Мы с котом и куклами чуть ли не каждый день в эфире, — хохочет Света.
Материал она находит иногда в самых неожиданных местах. Однажды собственные дреды для куклы ей подарила волонтер в обществе инвалидов. Много вещей и тканей находится в секонд-хендах. Например, очки для своего кумира Боба Марли она нашла в зоомагазине, внучка «подарила» герою свои значки. У Фриды Кало туфли из крафтовой бумаги, в которую заворачивают булочки.
— Я её пропитала бальзамом для волос, и бумага стала мягкой, как кожа. Фрида — это моя любовь, моё вдохновение, — говорит мастерица.
Куклы, упакованные в старые обувные коробки, разрисованные Светланой, отправляются в Голландию, США, Москву, Питер. Самая дорогах Шамаханская царица — стоила столичным покупателям 25 тысяч рублей.
После смерти мамы началась война, и домик на берегу Азовского моря в родном Мариуполе она не смогла принять в наследство.
— Теперь там ничего моего не осталось. Ни дома, ни права на его компенсацию, — вздыхает женщина. — Исчез город моего детства с людьми, которые там жили и помнят меня ребёнком. Кого-то убили, у кого-то не выдержало сердце.
Но старость она, несмотря ни на что, планирует провести на родине.
Фото: Моё! Online. Воронеж.
