23 января 1938 года
В Барабинске (Новосибирская область), в семье помощника машиниста, родился Анатолий Марченко — правозащитник, писатель, диссидент, политзаключенный.
Если бы я оказался один со своим мнением, я и тогда не отказался бы от него. Потому что мне его подсказала моя совесть
После окончания восьмого класса уехал на комсомольскую стройку — Новосибирскую ГЭС. Получил специальность сменного бурового мастера. Работал на стройках сибирских ГЭС, на рудниках, в геологоразведке в Томской области и на Карагандинской ГРЭС-1.
В 1958, в 20, после массовой драки в общежитии между местными рабочими и депортированными чеченцами — в которой не участвовал — был арестован и приговорен к двум годам заключения в Карлаге. Через год бежал. Скрывался, жил без документов и постоянной работы.
В 23 был задержан, когда пытался перейти советско-иранскую границу. Получил еще шесть лет лагерей по статье за измену Родине.
После освобождения жил во Владимирской области и работал грузчиком.
Во время заключения познакомился с писателем Юлием Даниэлем, и на воле быстро вошел в круг инакомыслящей интеллигенции. В 1967 написал книгу «Мои показания» — о постсталинских политлагерях и тюрьмах 1960-х. Печатался в самиздате и за рубежом.
Меня не раз охватывало отчаяние. Я готов был кинуться на своих тюремщиков с единственной целью — погибнуть. Или искалечить себя, как делали другие у меня на глазах. Меня останавливало одно, одно давало мне силы жить в этом кошмаре — надежда, что я выйду и расскажу всем о том, что видел и пережил. Я обещал это своим товарищам, которые еще на годы оставались за решеткой, за колючей проволокой
В 1968 — 30-летний Марченко уже был известен как диссидент — написал открытое письмо об угрозе советского вторжения в Чехословакию. Адресовал его «Известиям», BBC и другим изданиям:
Столько у нас говорилось о том, что каждый народ должен сам решать свою судьбу — так почему же судьбу чехов и словаков решают не в Праге, а в Варшаве или Москве? Мне стыдно за свою страну, которая снова выступает в позорной роли жандарма Европы
Был арестован в третий раз — за нарушение паспортного режима. День его приговора совпал с днем введения советских танков в Прагу.
Власти никогда не могли простить Марченко его подвига
(Андрей Сахаров)
После года в заключении был приговорен еще к двум годам лишения свободы — за клевету на советскую власть в книге «Мои показания».
В 1971, после освобождения, продолжил правозащитную и публицистическую деятельность. Получал от власти настоятельные рекомендации покинуть СССР, но отказался уезжать даже под угрозой нового ареста.
В пятый раз был осужден за «злостное нарушение правил административного надзора». Четырехлетнюю ссылку отбывал в Восточной Сибири — вместе с женой и ребенком. Тогда же стал членом Московской хельсинкской группы и подписал обращение в Президиум Верховного Совета СССР с призывом амнистировать политзаключенных.
Марченко, Вы понимаете, что, выйдя на волю, вы должны вести себя и думать, как все? Воля — это вам не лагерь, где у каждого свое мнение
(«Живи как все»)
В 1981 был осужден в шестой раз — за «антисоветскую агитацию и пропаганду». Был приговорен к десяти годам в колонии строгого режима и пяти годам ссылки. Во время отбывания последнего срока в Чистопольской тюрьме (Татарская АССР) объявил бессрочную голодовку: требовал освобождения всех политзаключенных в СССР. Голодал 117 дней, в течение которых жаловался на пытки — его кормили принудительно.
Питательная смесь приготавливается умышленно с крупными кусочками-комочками из пищевых продуктов, которые не проходят через шланг, а застревают в нем и, забивая его, не пропускают питательную смесь в желудок. Под видом прочистки шланга мне устраивают пытки, массажируя и дергая шланг, не вынимая его из моего желудка
Выход из голодовки его истощенный организм не выдержал — Марченко умер 8 декабря 1986. В 1988 Европарламент присудил ему (вместе с Нельсоном Манделой) первую премию имени Сахарова.
