Я хотел, чтобы вы полюбили этих людей
Автор: Андрей Филимонов
28 марта в Нью-Йорке скончался американский фотограф Натан Фарб, автор фотоальбома «Русские» (The Russians), впервые опубликованного в Германии в 1980 году. Альбом состоял из портретов, отснятых в Новосибирске на выставке «Фотография США». Натан Фарб работал с камерой «Полароид», делавшей мгновенные снимки, которые производили неизгладимое впечатление на сибиряков, не избалованных западными технологиями. Фотопленки с портретами были вывезены из СССР дипломатической почтой. КГБ пыталось, но не смогло этому помешать. Вернувшись домой, Натан Фарб организовал в Нью-Йорке выставку «Русские» под девизом: «Я хочу, чтобы вы полюбили этих людей».
— С самого начала я старался избегать штампов, принятых у американских журналистов, пишущих о России. Тогда у нас считалось, что люди по ту сторону железного занавеса — это некие зомби, «хомо советикус», поголовно делающие ракеты и мечтающие стереть Запад с лица земли. Я же хотел показать своих героев такими, как они есть. На мой взгляд, они мало отличались от американцев Среднего Запада. Или даже совсем не отличались. Именно поэтому Новосибирск, расположенный в центре России, был для меня особенно интересен. Я увидел изолированный мир, находящийся далеко от Москвы. Так же и в США жители Среднего Запада обитают в своем мире, далеком от Нью-Йорка или Лос-Анджелеса, и зачастую совсем не похожи на стереотип американца, — рассказывал Натан Фарб автору этих строк.
Мы познакомились через Фейсбук, и я не мог представить, что интервью, посвященное выставке прошлого века, будет иметь продолжение, что о Фарбе будет снят фильм, а благодарные жители Новосибирска захотят назвать в честь американского фотографа одну из улиц своего города.
Фотограф из Адирондака
Натан Фарб (1941—2026) считается мастером пейзажной фотографии второй половины XX века. Он родился в штате Оклахома. В пятилетнем возрасте вместе с матерью поселился в горах Адирондак, на северо-западе штата Нью-Йорк. Это место и его горная природа стали главной темой его жизни. Окончив Университет Ратгерс в Нью-Джерси, Натан переехал в Нью-Йорк, купил первый фотоаппарат и навсегда увлекся фотографией. В середине 1960-х он сделал серию снимков на улицах нью-йоркского Ист-Виллиджа, составившую цикл «Лето любви» (Summer of Love), посвященный поколению хиппи и психоделической революции.
В начале 1970-х Натан Фарб сделал мультимедийную работу «Локпорт: портрет средней Америки», показанную на сцене нью-йоркского театра «Паблик». С помощью авангардной на тот момент технологии он воспроизвел образ среднего американца из «молчаливого большинства» времен президента Никсона. После этого Ратгерский университет пригласил Фарба возглавить программу фотографии и мультимедиа в рамках экспериментального Ливингстонского колледжа. В 1977 году Натан Фарб отправился в СССР как участник культурной дипломатической миссии Информационного агентства США. В Новосибирске он фотографировал горожан крупноформатной поляроидной камерой и сразу вручал готовые снимки, тайно сохраняя негатив. Его книга «Русские» (1980) была издана в шести странах.
Репортажные фотографии Фарба для New York Times, посвященные пожарам в Йеллоустоне и разливу нефти с танкера Exxon Valdez, принесли ему репутацию летописца природных катастроф. В 2004 году вышел его альбом «Адирондакская глушь», ставший образцом современной пейзажной фотографии. Работы Фарба хранятся в собраниях МоМА и частных коллекциях.
«Далеко от Москвы»
Выставка «Фотография США» в Новосибирске стала возможна благодаря поцелую мира, которым в 1976 году обменялись Брежнев и Картер. С этого объятия начался короткий период «разрядки международной напряженности», оборвавшийся после вторжения советских войск в Афганистан. За три мирных года между Америкой и СССР успели произойти оживленные культурные обмены. Натану Фарбу посчастливилось стать одним из немногих западных «голубей мира», залетевших в Сибирь. Он был первым американцем с фотоаппаратом, допущенным в послевоенный Новосибирск. Разумеется, его строго предупредили, что без разрешения ничего нельзя снимать — ни людей, ни здания — все засекречено. Разумеется, он не послушался. В свободное время он выходил на главную улицу, которая называлась Krasny prospect, и тайно фотографировал «от бедра», чтобы набрать как можно больше образов города.
Вопреки названию улица была серой. Единственное, что ее оживляло, — алые прямоугольники транспарантов с белыми буквами, которые висели на каждом доме, издалека напоминая рекламу кока-колы.
Чем больше вылазок делал фотограф, тем больше находил в сибиряках сходства с жителями США. Прохожие на улице вовсе не производили впечатления монстров, готовых растерзать интуриста за упаковку жвачки. Подростки ходили в джинсах, слушали транзисторы и не мыли голову. Так же, как в Америке. Женщины явно следили за модой и стремились одеваться красиво. Это было приятное открытие. До поездки в СССР Натан думал, что все русские женщины выглядят как жена Хрущева. Мужчины носили одинаковые мешковатые костюмы и одинаковые портфели с бутылками спиртного внутри.
Совместное опьянение было единственной формой близости. Натан вспоминал поездку за город, на дачу к художнику, рисовавшему странные картины — НЛО над колхозом, искажённые фигуры и мрачное небо — ничего похожего на плакатный соцреализм. Плохо говоривший по-английски художник сумел без переводчика ответить на вопрос: как ему позволяют делать такое? Он хлопнул американца по плечу и громко (русские всегда разговаривают с иностранцами как с глухими) сказал: «Москва из фаревей. Мы далеко от Москвы. Летс дринк!».
— Конечно, я не был так наивен, чтобы не догадываться о «кураторах», наблюдающих за моими действиями, — говорил Фарб. — Однажды на выставке я пригласил на ланч совсем юную девушку. Ей было 14, она почти каждый день приходила на нашу выставку и всякий раз приносила свои рисунки. Я понимал, что ей хочется поговорить об искусстве с живым американцем, и пригласил ее съесть по гамбургеру в специальную столовую, где нас кормили. На следующий день мне позвонил главный менеджер выставки, которому сообщили, что я назначил свидание несовершеннолетней. Я объяснил ему, что жалоба абсолютно надуманна, поскольку я всего лишь сказал несколько слов поддержки начинающему художнику. Кстати, ее портрет есть в репортаже, опубликованном «Нью-Йорк Таймс». Это «Елена», девочка с косами.
По-английски эти косички называются pigtails. Девочка приходила так часто, что над Натаном начали подшучивать: за тобой «хвост» (You have a tail, a pigtail). Тема была актуальной, поскольку новосибирское КГБ старалось отслеживать каждый шаг американцев. К тому же все немножко опасались провокации. Поэтому на всякий случай он позвал своего помощника Джона составить ему компанию во время «свидания». Джон бегло говорил по-русски, хотя не имел, в отличие от Натана, русских корней и был 100-процентным американцем.
Любовь к России Джону привил его отец, знаменитый Джозеф Байерли, возможно, единственный на свете дважды ветеран Второй мировой войны. В 1944 году Джозеф попал в немецкий плен в Нормандии. Но сумел бежать и пробрался через всю Германию на Восток, навстречу Красной Армии, которая приняла его как родного и зачислила в свои ряды танкистом-пулеметчиком. С точки зрения советского командования мистер Байерли появился очень кстати — на балансе дивизии был американский танк «Шерман», и никто не мог прочитать инструкцию по эксплуатации.
Этой историей и другими анекдотами Натан с Джоном развлекали Pigtails, ожидая, когда официант сервирует «real American food»: булочку с котлетой, картошку фри и кока-колу. Все это угощение их очаровательная гостья смела как цунами. Она буквально ела за троих и, прикончив порцию Джона, сочла нужным сделать заявление: — Обычно я не употребляю так много пищи, но это мой единственный шанс. Чувствительный Джон чуть не разрыдался. Его лицо потемнело, как будто в этот момент он дал себе клятву бороться с коммунизмом до тех пор, пока все русские дети не получат сочный бигмак. 30 лет спустя его дипломатическая карьера увенчалась должностью посла США в России, и он лично смог убедиться в том, что поставленная задача выполнена.
Натан вспомнил эту историю во время интервью впервые за много лет. Он думал, что его сибирское путешествие осталось в прошлом, и воспоминания, всплывавшие из памяти, удивляли его самого. Надо же, он как будто побывал на другой планете! И тогда я спросил, не хочет ли он вернуться в Новосибирск, чтобы встретиться с героями своей фотосессии 40 лет спустя? Даже 41, поскольку на дворе был уже 2018 год, а выставка случилась в 1977-м. Натан шутливо ответил, мол, почему бы не опровергнуть старика Гераклита, дважды войдя в одну воду. Конечно, он не верил в возможность такого путешествия.
Но нашелся человек, уговоривший Фарба снова поехать в Сибирь. Режиссер-документалист из Франкфурта Натаниэль Кноп увидел в этой истории повод для политического и философского разговора. Так появился документальный фильм «Натан Фарб и холодная война». Натаниэлю удалось найти людей, снимавшихся у Фарба и живущих теперь по всему миру — от Новосибирска до Нью-Йорка. В ноябре 2018-го Натан Фарб в сопровождении дочери прилетел в Новосибирск. Была арендована фотостудия, куда каждый день приходили герои фотосессии 1977 года. Они становились в те же позы, что и тогда, и получалось очень эффектно. Натан делал что-то магическое, словно старый каббалист, лучше всех понимающий природу времени.
— Я всегда считал, что фотография — это разновидность магии. Обучаясь фотоискусству в Ратгерском университете, я чувствовал себя немного колдуном: сначала ты делаешь какие-то пассы своей камерой, потом засовываешь руки в черный рукав, чтобы вынуть пленку из камеры и вставить в фотобачок. Все это напоминает шаманские ритуалы, — размышлял Фарб после ухода очередного гостя из прошлого.
Они приезжали со всей страны. Из Минска приехала в новом платье очень красивая Галя 60 лет. Отложив все дела, из Москвы прилетела очень успешная Таня, пиар-менеджер крупной фармацевтической компании. Из Белграда прибыл балетмейстер Казимир. Из Академгородка приехал карлик, оказавшийся не тем карликом, который снимался у Натана когда-то, и всем стало неловко, но он махнул рукой: «Ладно, не парьтесь, нас, карликов, вечно путают, я давно привык».
Явился Николай Харитонов, депутат Госдумы от КПРФ. В 1977 году он был председателем колхоза, боролся за урожай, повышал надои, воплощал в жизнь решения XXV съезда. Однажды приехал в город по делам и заодно решил культурно провести время, посетив американскую выставку. Так и попал в «Полароид».
На этот раз он прилетел из Москвы на открытие памятника Сталину и объяснил всем нам, что Сталин был великий человек и масштаб репрессий сильно преувеличен. — У меня в семье тоже был сиделец, — сообщил Николай Харитонов. — 22 июня 1941 года мой родной дядя ляпнул в недостаточно узком кругу, что войну с Германией мы проиграем: мол, у немцев хорошие самолёты, а наши из говна сделаны. Кто-то написал донос, и дядя поехал на Колыму. Но никогда потом не держал зла ни на Сталина, ни на советскую власть. Войну-то мы в итоге выиграли. Получается, кто был прав? Дядя или Сталин? Я считаю, это хорошо, что нам удалось сохранить веру в коммунизм, потому что капитализм обречен. Особенно после избрания Трампа президентом США.
— Тут я с вами, пожалуй, соглашусь, — пробормотал мистер Фарб, утомленный переводом речи депутата Госдумы.
Было 7 ноября 2018 года. На площади Ленина перед оперным театром разворачивался красный политкарнавал. Фанерный броневик, ряженые красноармейцы, очень пожилые дамы в будёновках, из колонок несется песня «И вновь продолжается бой». Натан Фарб, абсолютно счастливый, фотографирует своего сверстника с седой бородой до пояса, в шапке-ушанке с большой красной звездой. Кажется, что время и правда остановилось в этой точке пространства. Гераклит посрамлен. И Ленин такой молодой…
Натан Фарб говорил, что верит в существование двойников. Он утверждал, что на Земле одновременно живет несколько версий одного человека — параллельные реальности, которые иногда пересекаются в пространстве.
Если это правда, то у нас есть шанс на новую встречу.
Фильм о Натане Фарбе можно посмотреть в немецком онлайн-кинотеатре doc@home.
Фото Натана Фарба и Андрея Филимонова.
