Уничтожение в целях безопасности
Почему власти разрушили мемориальный сквер в Томске
Автор: Андрей Филимонов
В ночь на 19 апреля 2026 года в Томске демонтировали мемориал жертвам политических репрессий. Он находился в центре города — в сквере напротив мэрии, и состоял из 6 объектов — камня Скорби, появившегося в 1992 году, и пяти национальных камней, установленных уже в XXI веке от имени народов, массово депортированных в Сибирь при Сталине. Калмыки, поляки, эстонцы, латыши и литовцы. Пять отдельных трагедий, собранных в одном месте.
Ночной демонтаж проводили быстро. В режиме спецоперации. Как нынче водится.
Вся мемориальная композиция, включая музей «Следственная тюрьма НКВД», появилась в сотрудничестве с Мемориалом — одной из самых ненавидимых нынешними властями России общественных организаций. 9 апреля 2026 года Верховный суд РФ в закрытом заседании «признал экстремистским международное движение «Мемориал». На практике это означает, что отныне любому гражданину, которого российские власти сочтут участником «экстремистского движения», грозит уголовка и реальный срок от 3 до 6 лет. Ну а с памятниками, появившимися при содействии Мемориала, теперь можно не церемониться.
Депутат ГД РФ Андрей Луговой уже потребовал (12 апреля) проверить Соловецкий камень на Лубянке и другие мемориалы жертвам политических репрессий на предмет экстремизма.
«Не являются ли эти объекты памяти символом подмены? Способом оправдать экстремизм, сепаратизм и прямую работу против России» — заявил депутат Госдумы, уже 19 лет разыскиваемый полицией Великобритании за убийство перебежчика Александра Литвиненко.
Луговой насчитал 1500 «подозрительных» объектов памяти по всей стране. Каждый из них напоминает о преступлениях советского режима. По данным «Мемориала», жертвами политического террора в СССР стали 3 миллиона 102 тысячи человек. И это только доказанные кейсы.
«Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-КГБ арестовали 6,9 млн человек, а насильственному переселению подверглись 5,8 млн граждан. По нашей оценке, в базе жертв политических репрессий должно быть не менее 12 млн человек» — говорил член правления международного «Мемориала» Ян Рачинский, представляя обновленную базу данных «Мемориала» в 2017 году.
Если бы «Мемориал» не запретили, то его сотрудники, скорее всего, смогли бы документально обосновать цифру 12 миллионов, что составляет более 5 процентов населения страны. То есть, как минимум, каждый двадцатый ее житель побывал за решеткой или как минимум в ссылке «просто так». На уголовном жаргоне такая политика называется «беспределом». А для Российской Федерации, объявившей себя правопреемницей СССР — это серьезный удар по репутации — наследовать откровенно преступному режиму. Проще заклеймить экстремистами тех, кто тревожит коллективную память именами репрессированных. Потому что от списка жертв до списка палачей всего один шаг. А это уже касается чувствительных мест российской власти. Из КГБ вышли многие — от Лугового до Путина.
Поэтому неудивительна поспешность, с которой томские власти пригнали бульдозеры к скверу памяти в ночь с 18 на 19 апреля.
По свидетельству очевидца, техника работала споро и грубо — мемориальные камни выворачивали ковшами без всякого почтения. Место действия охраняли сотрудники полиции, запрещавшие прохожим снимать разрушение мемориала.
Следующим утром на месте сквера появился забор, опять же под охраной полиции. У тех, кто подходил слишком близко или слишком долго задерживался у забора, спрашивали объяснения. Буквально — по чьему заданию вы интересуетесь ремонтными работами? После этого вопроса ни у кого не оставалось сомнений, что происходит очередная спецоперация по удалению неудобной памяти. Пустота, которую окружал забор, зияла, как свежая рана.
— Они просто взяли и вырезали кусок нашей истории, — сказал прохожий интеллигентного вида и удалился в сторону университета, пожелав остаться неизвестным.
— До войны люди вышли бы [на протест]. А теперь боятся, — сказала женщина, гулявшая с подругой под апрельским снегопадом.
— Да не успели бы выйти, — возразила подруга. — За ночь все сделали. Они бы так на ремонте дорог работали.
— Не, не помним, что здесь было, — сказали двухметровые подростки, заглянув через забор. — Мемориал репрессий? Ну да, чё-то нам говорили в школе.
Когда-то Томск не был таким испуганным и равнодушным.
Вывести страну из оборота
Давным-давно, лет 20 назад, Томск считался островком свободы. Здесь правил добродушный губернатор Кресс, родом из ссыльных немцев. Здесь вещала либеральная телекомпания ТВ-2, президент которой Аркадий Майофис был внуком депортированных латвийских евреев. И наконец, здесь работал музей «Следственная тюрьма НКВД». Уникальный музей, на всю страну таких было по пальцам перечесть. С огромной базой данных, собранной из тысяч интервью, которые записывал неутомимый Василий Ханевич, директор музея с 1994 года. Сюда приходили репрессированные, те, кому повезло пережить лагеря и тюрьмы, их дети и внуки, рассказывали свои истории, делились сохранившимися документами.
Так совпало, что в июне 1994 года «Следственную тюрьму» посетил Александр Солженицын, торжественно возвращавшийся из эмиграции через всю страну и заехавший в Томск. Александр Исаевич постоял в молчании у камня Скорби, и написал в гостевой книге музея: «Радостно Ваше начинание восстановления страшных деталей коммунистического прошлого».
Музей считает Солженицына своим первым почётным посетителем.
Учредители томского Мемориала, историк Борис Тренин, правозащитники и диссиденты Николай Кащеев, Вильгельм Фаст, Николай Кандыба и другие сотрудники, хотели просто восстановить историческую справедливость. В решении Томского городского совета народных депутатов от 13 июня 1989 года так и написано: «В целях восстановления справедливости в отношении жертв сталинских репрессий Исполком РЕШИЛ: оборудовать «Мемориальный сквер памяти жертв сталинских репрессий» в центре города Томска…». Так что мировая закулиса и Джордж Сорос здесь совершенно ни при чем. И музей, и Сквер Памяти — это было «перестроечное» решение местного органа советской власти.
Постсоветская власть Томска долгое время с этим томским местом памяти не просто сосуществовала, но и ему благоволила. Сюда водили разных известных гостей, московских и зарубежных. Музей стал неотъемлемой, как казалось, частью университетского Томска. На исходе своего правления губернатор Кресс даже задумал сделать этот музей стержневой частью масштабного музейного проекта, посвященного политической истории города. Под это дело даже удалось получить немалый федеральный транш — в 200 млн рублей. Но после смены губернатора идея заглохла, а федеральным деньгам нашли какое-то иное применение, по поводу которого томские журналисты полтора десятилетия назад так и не сумели получить внятного ответа.
Идеологи нынешнего режима считают, что учли ошибки предшественников, поэтому выкорчевывают мемориальные камни и одновременно «перепридумывают» историю Мемориала, как враждебной международной организации. В статье «Ханевичу хана», опубликованной на местном лоялистском ресурсе — об увольнении Василия Ханевича с должности директора музея сказано, что Мемориал «продолжает выполнять глобальную задачу, поставленную еще на заре перестройки. Сначала цель была в том, чтобы способствовать развалу СССР. А дальше, поддерживая самые лживые и спекулятивные мифы, которые очерняют нашу советскую историю, так называемые либералы и правозащитники взялись за не менее глобальную задачу — приравнять коммунизм к фашизму и вывести весь Советский Союз, а ныне РФ как законопреемника Советского Союза, «из оборота»».
Читайте нашу статью «Неугодный Ханевич» Увольнение историка, создавшего музей «Следственная тюрьма НКВД»
Кто поставил такую задачу и каким образом кучка журналистов и историков могут «вывести из оборота» целую страну — в статье не объясняется. Подразумевается, что читатель сам все понимает насчет мировой закулисы. Впрочем, первоисточник нарратива очевиден — старая добрая 58-я статья, посвященная антисоветской деятельности.
По трафарету
Осенью 2014 года вандалы на территории Сквера Памяти появились в первый раз: неизвестные разбили около тридцати декоративных светильников в сквере и выкрутили лампочки. Трудно поверить, что можно остаться неизвестным, разбив 30 фонарей напротив мэрии, но томская полиция не смогла найти виновных. Летом 2015-го случился новый погром: опять побитые фонари, сломанные скамейки и следы краски на Камне скорби. В сентябре того же года неизвестные сделали на камне надпись жёлтой краской — «Сталин». Полиция проводила проверку, о результатах не сообщалось.
В ноябре 2016 года сотрудники музея обнаружили на камне портрет Сталина. Василий Ханевич особо отметил: использовался трафарет. Это была не спонтанная выходка — акция готовилась заранее.
Каждый раз камень очищали. И каждый раз казалось, что жизнь продолжается. Казалось…
Постепенное уничтожение мемориала началось задолго до апреля 2026-го. Оно просачивалось через запреты и переносы.
Много лет возле томского Камня скорби проходила акция «Возвращение имён». Но в 2020 и 2021 годах её отменили из-за ковидных ограничений. В 2022-м она состоялась: пришли больше двухсот человек.
В 2023 году акцию сначала согласовали, а потом отменили — за сутки до начала. Люди всё равно пришли к камню с цветами. В 2024-м власти отказали в проведении акции на привычном месте, сославшись на якобы запланированное там другое мероприятие. В 2025-м традиционной акции у Камня скорби не было вовсе.
Интересно, что в 2020 году мэрия Томска и партия «Единая Россия» объявили о планах благоустройства сквера. Проект предполагал новое мощение дорожек, замену парковой мебели, модернизацию освещения и пандусы для маломобильных горожан. Тогдашний мэр Иван Кляйн высказался в духе заботы о месте: «Ежегодно сюда приезжают тысячи томичей и гостей города, чтобы почтить память жертв политических репрессий». В 2021 году работы действительно провели — лавочки и освещение обновили. Пять лет спустя они исчезли вместе с мемориальными объектами. За эти годы страна прошла большой путь, что говорить.
Гараж на склоне
Официальное объяснение напоминало издевку. На сайте мэрии появилось сообщение, что некий житель обратился с жалобой на возможное обрушение гаража на склоне оврага, и комиссия по чрезвычайным ситуациям приняла решение закрыть территорию. Потом мэрия сообщила, что все мемориальные объекты «переданы на хранение» в департамент дорожной деятельности и благоустройства». Обе новости вскоре были удалены.
Горожане начали писать мэру Махине и губернатору Мазуру в их Телеграм-каналы. «Мэрия молчит уже второй день, а в своих телеграмах массово удаляет комментарии горожан с вопросами о целесообразности и причинах удаления памятников, — написал один из комментаторов. — В итоге Томск позорится уже на всю Россию, не говоря уже про абсолютное неуважение чиновников к жителям, для которых это место не просто сквер, а место, связанное с историей их предков, с историей страны».
Про гараж на склоне, которому якобы угрожает обрушение и который при этом даже не огорожен, писали с нескрываемой иронией. Кто-то не побоялся пройтись по скверу со включенной видеозаписью. Оказалось, что между «угрожающим гаражом» и уничтоженным мемориалом пролегает неогороженная пешеходная дорожка. Получается, что гараж представляет опасность не для людей, которые проходят в двух метрах от его стены, а для мемориальных объектов в 50 метрах.
«Кажется, мэрия Томска лжет» — написала в сети Ксения Фадеева, экс-глава штаба Алексея Навального в Томске. Последние годы Томск попадает в федеральные и мировые новости, как мрачное место, где отравили оппонента Путина, а теперь вот разрушили сквер памяти.
И, кстати, в музее «Следственная тюрьма НКВД» теперь будет выставка о «геноциде советского народа в годы Второй мировой войны». Такие выставки сейчас проходят по всей России.
Губернатор Томской области Владимир Мазур спустя сутки после разрушения мемориального сквера разместил в своем Телеграм-канале пост, посвященный Радонице.
«Завтра Родительский день. — написал Мазур. — В Радоницу принято навещать могилки близких, наводить порядок после зимы, вспоминать усопших родных».
В комментариях его спросили, как можно было накануне дня памяти предков уничтожить мемориальный сквер, связанный с историей, как города Томска, так и всей страны?
Губернатор не ответил.
Сталин с нами
На случившееся в Томске из всех российских политических партий отреагировало только «Яблоко». Последняя дозволенная в России либеральная партия расценивает демонтаж сквера как продолжение ресталинизации.
Творцы этой политики ставят цель всех «убедить, что государство и раньше, и сейчас правильно преследует инакомыслящих и несогласных. Стереть память о том, что репрессии были преступлением, а жертвы репрессий — невиновными. Делая вид, что не существует официальных решений органов власти СССР и России, осуждающих сталинские репрессии». — говорится в заявлении «Яблока».
После начала войны с Украиной мемориалы жертвам сталинизма были демонтированы в Якутске, Пермском крае, Архангельской и Тверской областях, на Левашовском кладбище в Санкт-Петербурге. В ноябре 2025 года из московского парка «Музеон» убрали памятник «Вожди и жертвы».
Томский Камень скорби — не первый. Но очевидно — не последний. Депутат Луговой заявил, что решение Верховного суда о признании Мемориала экстремистским движение — «не точка в деле, а скорее многоточие».
Вероятно, скоро появятся сообщения о демонтаже новых мемориальных объектов «в целях безопасности».
