Режут по живому: в региональных бюджетах идут сокращения
Сокращение расходов регионов уже началось: под нож идут социальные статьи, больницы и даже «гробовые» — еще до того, как Госдума рассмотрит бюджет. Доходы при этом падают быстрее, чем регионы успевают экономить.
Автор: Татьяна Рыбакова
Повышение министра финансов Антона Силуанова до ранга вице-премьера было однозначно расценено как карт-бланш на сокращение расходов бюджета. Сам бюджет на следующий год, предусматривающий приоритет военных расходов над социальными, Госдума рассмотрит в первом чтении 29 октября. Но еще не дожидаясь его утверждения, регионы начали сокращать собственные бюджеты. Основные жертвы региональных секвестров — те же социальные статьи. Но иногда достается и «участникам СВО».
Силуанова и в сытные довоенные времена называли «мистер „Денег нет“», а уж теперь, став вице-премьером, в условиях растущего дефицита бюджета из-за стремительно увеличивающихся расходов на войну, при сокращающихся доходах, его стремление сокращать все непрофильные статьи расходов получает полную поддержку Кремля. Что именно считать профильным, тоже понятно: «обеспечение потребностей обороны и безопасности». «Выполнение социальных обязательств перед гражданами» и «достижение национальных целей развития» тоже присутствуют, но исключительно в виде украшения — как в брежневских речах присутствовало заверение в том, что партия и правительство работают на благо человека («И мы все знаем этого человека», — ехидно добавлял анекдот той поры). Нет, какой-нибудь нацпроект, осуществляющийся в интересах Ротенбергов или Ковальчуков, например, бюджет еще может профинансировать. Остальным — все после войны. А уж гражданам, у которых нет таких заступников, тем более сильно после. Когда-нибудь.
Первые ласточки
То, что социальные расходы бюджета будут сокращаться, видно уже по регионам, которые сейчас тоже пытаются свести баланс. Ведь их положение много хуже центра: в региональные бюджеты не поступают доходы от экспорта, им не достается львиная доля самых «вкусных» налогов и прочих сборов. Собственно, исключительно в регионы поступают следующие налоги: на имущество организаций и транспортный налог (был еще налог на игорный бизнес, но его исключили с 1 января 2026 года), УСН («упрощенка») от малого бизнеса и налог на самозанятых. Есть еще единый сельскохозяйственный налог, который распределяется между региональными и местными властями. Местным же бюджетам идет плата за патенты. Да, еще регионы могут вводить собственные региональные налоги и сборы — типа туристического. Самые «жирные» налоги — НДФЛ, налог на прибыль организаций, НДПИ — большей своей частью идут в федеральный центр. НДПИ на нефть и газ, которые до войны составляли значительную часть доходов федерального бюджета, вообще целиком остается в федеральном бюджете — так же, как и самый любимый налоговиками НДС (его легко администрировать, и он хорошо собирается). То же самое касается самых прибыльных акцизов — на алкоголь и нефтепродукты: вначале все они поступают в федеральный бюджет, а уж там Минфин распределяет их по регионам.
Что в этих условиях регионам придется резать расходы, прежде всего, на «социалку», мы уже предполагали и даже приводили первые примеры. Сейчас уже можно понять, что конкретно пустят под нож.
Во-первых, это всевозможные мероприятия по «заботе о населении» — детях, пенсионерах или ветеранах. Так, в Самарской области снизили бюджет на бесплатные новогодние подарки для детей — разве что оставят их для детей из малообеспеченных семей. Честно говоря, я бы на месте депутатов крепко подумала о том, как это будет выглядеть: у елки с помпой вручают скромные подарки детям из бедных семей, после чего остальные дети иначе как нищебродами их звать не будут. Впрочем, сирых и слабых тоже лишают поддержки, о чем уже писалось. Как и о том, что экономят даже на «гробовых»: мертвый солдат — бесполезный солдат.
Во-вторых, «оптимизация»: объектов здравоохранения, образования и всего, что составляет качество жизни. Так, в богатом Татарстане из базовой программы обязательного медицинского страхования полностью исключаются расходы на санитарную авиацию и высокотехнологичную медицинскую помощь (ВМП). Понятно, что в результате возрастет нагрузка на федеральные медицинские центры — как понятно и то, что помощи в них смогут добиться не все нуждающиеся, как и не все смогут добраться до этой помощи. Подобное уже происходит даже в Подмосковье — автор прямо сейчас наблюдает за мучением коллеги, которая с трудом добилась лечения онкологии в Москве, и теперь вынуждена собирать пожертвования на платные анализы и процедуры и просить помощи по доставке ее в Москву. А что делать тем, у кого нет такой возможности?
Уже предложено закрывать региональные больницы с низкой нагрузкой — пусть едут в городские центры. Де-факто, рассказывает источник, долго работавший в правительстве одного из регионов, этот процесс идет давно, но сейчас он становится по-настоящему жестоким: «Держать социальную инфраструктуру в деревнях, где, условно, пять стариков, давно невыгодно. Но теперь вопрос стоит иначе: если населенный пункт не имеет экономического значения — пусть вымирает».
Иногда угроза вымирания имеет самый настоящий, физический смысл — например, в регионах с северным завозом. Так, настоящая драма развернулась в Эвенкии, где из-за обмеления реки Нижняя Тунгуска не удалось завезти продукты речным транспортом. А на доставку самолетами денег нет. В конце концов продукты завезли в виде гуманитарной операции, но их пока совершенно недостаточно, установлены строгие нормы отпуска в одни руки.
В похожей ситуации оказалась когда-то Якутия, но там удалось улучшить положение благодаря строительству железной дороги. Однако последний этап — железнодорожный мост через Лену, связывающий ее с городом Якутском, — тогда построен не был. Его строительство откладывалось год от года, пока Владимир Путин лично не пообещал открыть мост в 2028 году — и вот депутат якутского парламента предлагает — денег нет, люди месяцами зарплаты не получают, ЖКХ разваливается. А без моста у Якутска и расположенных далее на север населенных пунктов подвоз продуктов, лекарств и топлива в межсезонье невозможны.
Читайте на нашем сайте: Вещь, которую удобно обещать. Полная история несуществующего моста через реку Лену
Сокращение «невыгодных» статей, вроде больниц, поликлиник, школ, явно будет продолжаться и далее. Если что и будет расти — так это «центры для реабилитации ветеранов СВО». Впрочем, учитывая, что перспектив экономического улучшения регионов не предвидится, есть подозрение, что умирать эти центры начнут очень скоро после того, как закончится война и схлынет волна победобесия. «Мы вас туда не посылали», — эту фразу уже слышали воевавшие в Афганистане. Теперь ее будут произносить с еще большей уверенностью: ведь теперь воюют «за деньги».
Нерадостная арифметика
Однако как ни сокращай расходы — падение доходов пока идет еще быстрее. Проекты областных бюджетов показывают: в следующем году увеличение дефицита ожидают в Ярославской, Нижегородской, Кировской, Омской, Томской, Тюменской, Кемеровской областях. Думается, по мере утверждения региональных бюджетов этот список будет продолжен. Не помогают даже коммерческие кредиты под 20%, которые некоторые регионы вынуждены брать в отчаянии. Минфин, правда, сделал широкий жест, простив регионам задолженность по бюджетным кредитам. Но долго радоваться не пришлось: большую часть этих прощенных денег регионы направили на войну. И это понятно — плата за подписание контракта от Минобороны до сих пор остается неизменной: 400 тысяч рублей. Остальные деньги, до нескольких миллионов, доплачивают регионы, которым из Центра спускают планы по контрактникам.
Теперь, видимо, многие регионы будут больше внимания уделять тем, кто контрактников привлекает: денег на это требуется меньше, а эффект значительный. Судя по историям из регионов, где людей буквально хватают на улицах и принуждают к заключению контракта, из таких «кадровиков» сколачиваются целые преступные группы, имеющие поддержку полиции и военкомата. Дошло до того, что в Пензенской области люди стали объединяться, чтобы дать отпор бандитам-вербовщикам.
Одновременно регионы пытаются повысить доходы, но возможностей у них здесь, как уже сказано, немного. Тем не менее попытки такие будут.
Например, в Новосибирской области хотят повысить транспортный налог.
Многие регионы вводят туристический сбор. Особенно цинично такой сбор выглядит в Ростове-на-Дону — там его ввели в 2025 году и за год он вырос вдвое. Нет, город не стал новой туристической Меккой: основная часть «туристов» — это несчастные родственники погибших на войне. В Ростове-на-Дону находится основной центр, куда привозят погибших на войне и родственники приезжают туда в надежде найти и похоронить своих близких. Приезжают — и платят сбор.
Возможно, регионы будут активнее придумывать региональные налоги, но эти возможности довольно ограничены. Бизнес и так уже стонет от растущих налогов, дорогих кредитов и падения спроса. И речь не только о малом бизнесе или небольших предприятиях — невыплаты зарплат стали массовым явлением даже на крупных известных предприятиях. Например, на Челябинском металлургическом комбинате, входящем в группу «Мечел».
Отсюда и рост скрытой безработицы, когда людям, официально числящимся работающими, месяцами не платят зарплату или отправляют в бессрочный неоплачиваемый отпуск. Такого рода безработицы, по расчетам ЦМАКП и ИПН РАН, уже в конце 2025 года было 7%. За текущий год положение явно ухудшилось, и можно смело утверждать, что реальные цифры безработицы — не скромные 2,2%, а все 10%. А ведь это — опережающее саму безработицу падение спроса: когда люди видят, как ухудшается положение соседей, они предпочитают экономить, а не тратить. Падает спрос — падают доходы бизнеса — падают налоговые доходы. Круг замыкается.
Наконец, если будут приняты предложения «Деловой России», регионы лишатся самых, наверно, массовых поступлений — УСН и налога на самозанятых, а муниципалитеты — платы за патенты. А эти предложения, судя по тому, что известны они стали после встречи главы «Деловой России» Алексея Репика с Владимиром Путиным, вполне могут быть приняты. Как тогда регионы будут сводить концы с концами?
Проект федерального бюджета, внесенного в Госдуму, называют самым нерадостным — как на следующий год, так и на перспективу трех лет. Но региональные бюджеты, как видим, в гораздо худшем состоянии. При этом в регионах растет недовольство и уверенность, что «Москва нас обирает». Когда-то, забрав большую часть налогов в федеральный бюджет, правительство создало систему трансфертов, заверив регионы, что это поможет справедливо выровнять уровень жизни по стране в условиях, когда одни регионы невероятно богаты полезными ископаемыми, а другие — нет. Теперь люди видят: с регионов требуют все больше обязанностей — и по социальным статьям, и по вкладу в войну, — а дают им все меньше и неохотнее. Когда Минфин призывает жить экономнее, многие в регионах начинают подсчитывать: а, собственно, кто тут у нас расточительный? И подсчеты эти редко бывают в пользу Центра.
И чем чаще будет звучать «Денег нет», тем больше будет мыслей, особенно в ресурсодобывающих и промышленно развитых регионах, что денег не столько мало, сколько идут они не туда и распределяются не так, как надо. Это, конечно, не обязательно приведет к требованию закончить войну и уж тем более — к желанию отделиться. Но когда придет время перемен, наверняка одним из основных требований регионов станет их большая финансовая самостоятельность. Уж слишком очевидно, что нынешняя система управления несправедлива и неэффективна.
