«Объясни — я люблю оттого, что болит, или это болит оттого, что люблю?»
Сегодня день рождения Александра Башлачева — СашБаша, поэта, рок-музыканта, возмутителя спокойствия. Члена трагического «Клуба 27», за несколько лет выкрикнувшего все, что накопилось на душе, и ушедшего — вероятно, по собственной воле — в 27 лет.
Его записывали в барды, но с Окуджавой, Визбором и Галичем его роднил только сам факт пения под акустическую гитару. Дружбу он водил с рокерами и был членом Ленинградского рок-клуба.
Песни Башлачева нужно слушать, и непременно в авторском исполнении — его свирепую энергетику не раз сравнивали с энергетикой Высоцкого. Но и в прочтении его стихи бьют по нервам и застревают в памяти.
Слушать онлайн песни Башлачева можно ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ.
1. Долго шли – зноем и морозами.
Всё снесли – и остались вольными.
Жрали снег с кашею березовой.
И росли вровень с колокольнями.
Если плач – не жалели соли мы.
Если пир – сахарного пряника.
Звонари черными мозолями
Рвали нерв медного динамика.
Но с каждым днем времена меняются.
Купола растеряли золото.
Звонари по миру слоняются.
Колокола сбиты и расколоты.
Что ж теперь ходим вкруг да около
На своем поле – как подпольщики ?
Если нам не отлили колокол,
Значит, здесь – время колокольчиков <…>.
«Время колокольчиков»
2. «Время колокольчиков» — знаковая песня для Башлачева, со временем она стала своеобразным гимном русского рока. Он пел ее под мощный аккомпанемент двенадцатиструнной гитары, надев на руку браслет с колокольчиками, так что их звон сливался с гитарными аккордами.
3. Хотел в Алма-Ату — приехал в Воркуту.
Строгал себе лапту, а записали в хор.
Хотелось «Беломор» — в продаже только «ТУ».
Хотелось телескоп — а выдали топор.
Хотелось закурить — но здесь запрещено.
Хотелось закирять — но высохло вино.
Хотелось объяснить — сломали два ребра.
Пытался возразить, но били мастера.
Хотелось одному — приходится втроем.
Надеялся уснуть — командуют «Подъем!»
Плюю в лицо слуге по имени народ.
Мне нравится БГ, а не наоборот.
Хотелось полететь — приходится ползти.
Старался доползти — застрял на полпути.
Ворочаюсь в грязи. А если встать, пойти?
За это мне грозит от года до пяти <…>.
«Палата № 6»
4. Борис Гребенщиков о Башлачеве: «.Я сейчас с ужасом думаю, что нужно было, как сокровище все это воспринимать, а я как-то уж очень спокойно относился. У него ведь были не песни даже, а целые спектакли. Работал ли он над ними? Этого я сказать не могу. Я никогда этого не видел, но, судя по всему, он писал новую песню тетрадями… Просто останавливал песню, чтобы перевернуть листочек. Это говорит о том, что ему очень многое приходило. Как будто он выпросил у Бога больше, чем смог поднять».
5. Если б не терпели — по сей день бы пели.
А сидели тихо — разбудили Лихо.
Вьюга продувает белые палаты.
Головой кивает х*й из-под заплаты.
Клевер да березы. Полевое племя.
Север да морозы. Золотое стремя.
Серебро и слезы в азиатской вазе.
Потом юродивые князи
Нашей всепогодной грязи.
Босиком гуляли по алмазной жиле.
Многих постреляли. Прочих сторожили.
Траурные ленты. Бархатные шторы.
Брань, аплодисменты да стальные шпоры. <…>
«Лихо»
6. <…>Если забредет кто нездешний —
Поразится живности бедной,
Нашей редкой силе сердешной
Да дури нашей злой заповедной.
Выкатим кадушку капусты.
Выпечем ватрушку без теста.
– Что, снаружи — всё ещё пусто?
А внутри по-прежнему тесно…
Вот тебе медовая брага –
Ягодка-злодейка-отрава.
Вот тебе, приятель, и Прага.
Вот тебе, дружок, и Варшава»
Вот и посмеемся простуженно.
А об чем смеяться — неважно.
Если по утрам очень скучно,
А по вечерам — очень страшно.
Всемером ютимся на стуле.
Всем мирОм на нары-полати.
Спи, дитя моё, люли-люли.
Некому берёзу заломати.
«Некому березу заломати / Окно в Европу»
7. <…> Перевязан в венки мелкий лес вдоль реки.
Покрути языком — оторвут с головой.
У последней заставы блеснут огоньки
И дорогу штыком преградит часовой.
– Отпусти мне грехи! Я не помню молитв.
Если хочешь — стихами грехи замолю,
Но объясни — я люблю оттого, что болит
Или это болит, оттого, что люблю? <…>
«Посошок»
