Время на прочтение: 16 минут(ы)

Две Чечни

Унижения, репрессии и пытки — для «своих», терпимость — для чужих. Как чеченцы оказались самой уязвимой группой на собственной родине?

Автор: Бека Ацаев

Март 2025 года. Лена Патяева из Санкт-Петербурга выходит на одиночный пикет в центре Грозного. В руках она держит плакат с надписью «Где Седа?», требуя расследовать похищение и исчезновение ее подруги-чеченки Седы Сулеймановой. Пикетчицу задерживают, «достаточно вежливо» допрашивают в отделе полиции и отпускают без составления протокола. Патяева возвращается домой в Санкт-Петербург.

Сентябрь 2022 года. Несколько десятков чеченских матерей пытаются провести акцию против отправки сыновей на войну с Украиной. Площадь заранее оцепляют, всех прибывших задерживают, около суток они проводят в здании мэрии, где их оскорбляют высокопоставленные чиновники. Вскоре после этого от сердечного приступа умирает пожилой мужчина, супруг одной из участниц акции: его заставили прилюдно избить жену, а их 18-летнего сына демонстративно забрали на войну.

Разница между двумя этими эпизодами не в «тяжести преступления» и не в настроении репрессивной машины. Причина настолько неприлична и груба, что ее неловко озвучивать: Лена Патяева — не чеченка.

Этот текст — про две параллельные реальности, в которых живет современная Чечня под руководством главы Чечни (по факту — губернатора российского региона) Рамзана Кадырова. Как чеченцы оказались самой уязвимой группой на собственной родине? Почему показательные унижения, репрессии против родственников, пытки и незаконные ограничения — для «своих» и относительная терпимость — для других?

Об этом в совместном материале «НеМосквы» и издания «Весь Кавказ».

🔶 В современной Чечне действуют две разные модели отношения властей к несогласию: приезжие или нечеченские жители могут публично спорить с силовиками и чиновниками, тогда как для чеченцев похожие действия несут риск задержаний, унижений и репрессий.

🔶 Различие проявляется не только в политических кейсах, но и в бытовых ситуациях: проверках документов, съемке силовиков, жалобах на местные проблемы, разговорах с администрацией. Чеченцы в таких случаях сталкиваются с публичным давлением и принуждением к извинениям.

🔶 Незаконные ограничения в Чечне применяются избирательно: запрет на тонировку, требования к загранпаспортам через «поручителей», нормы внешнего вида и поведения касаются прежде всего чеченцев, приезжим нередко демонстрируют подчеркнутую лояльность.

🔶 Практики насилия и давления внутри республики опираются на принцип коллективной ответственности: угрозы могут распространяться не только на самого человека, но и на его родственников. Это делает открытое сопротивление для чеченцев особенно рискованным.

🔶 Правозащитники и эксперты связывают эту систему с неформальным политическим карт-бланшем, полученным кланом Кадыровых от федерального центра. В обмен на контроль над Чечней местным силовикам фактически позволяют действовать безнаказанно против «своих».

🔶 Избирательность репрессий имеет исключения: границы дозволенного могут исчезать и для нечеченцев, если дело связано с чувствительными для режима темами.

🔶 Таким образом принадлежность к титульному народу в Чеченской Республике превращается не в преимущество, а в дополнительный фактор риска. Это объясняет, почему открытый протест чеченцев стал почти невозможен. Тема при этом остается малоосвещенной.

Кому разрешено перечить

Свежий пример привилегированного положения приезжих в Чечне продемонстрировали сотрудники одной из местных силовых структур во время дорожного патруля. Запись диалога с ними 15 марта опубликовала блогер Валерия Истомина.

На видео мужчина в военной форме и с автоматом спрашивает: «Можно ваши документы?» Истомина требует назвать основание проверки и утверждает, что ничего не нарушила. Выключать камеру она отказывается, потому что «ее тоже снимают». После короткого и относительно спокойного диалога второй сотрудник спрашивает, «качает ли девушка права». В конце видео на заднем фоне слышен смех мужчин и фраза на чеченском: «Да не отстанет она». А еще через несколько секунд кто-то из них выкрикивает издалека: «Езжайте».

Чеченских зрителей в видеоролике Истоминой шокирует примерно все. Местные не знали, что вооруженных кадыровцев (i) (кадыровцы — неофициальное название силовиков (МВД, Росгвардия) и военных формирований, которые фактически подчиняются главе Чечни Рамзану Кадырову) можно снимать на камеру. Они не слышали о наличии у себя гражданских прав в ситуации, когда ими интересуются сотрудники силовой структуры. И даже мысли не допускали, что можно отвечать отказом на требование показать документы или выключить камеру. И тем более не подозревали, что после такого есть шанс вернуться домой.

История получила продолжение, когда видео Истоминой опубликовало оппозиционное чеченское движение Niyso. Тогда в комментариях в Инстаграме объявился некто под ником khasaev.66. «На этом видео — я. Если кто-то хочет поговорить про мужское (комментаторы писали, что полицейские «пресмыкаются, как щенки» — прим. авт.), выходите на связь!!!!!!!!», — призывал Хасаев на чеченском языке. Своим сообщением и призывом «на стрелку» он невольно подтвердил обвинения о методах работы властей: с приезжими — на языке закона, со своими — по понятиям. Оригинальный shorts-ролик, вероятно, тоже получил критику относительно двойных стандартов: это единственное видео на ютюб-канале Истоминой с отключенными комментариями.

Можно было предположить, что дело не в политике сегрегации, а в том, что власти проявили сдержанность в разговоре с женщиной. Однако женщины чеченского происхождения сталкивается с другим отношением. В 2019 году в этом мог убедиться весь мир, когда были обнародованы кадры о методах работы троюродного племянника главы Чечни, экс-мэра Грозного Ислама Кадырова. Кадры, на которых он бьет женщин электрошокером, оскорбляет их и угрожает убийством, были вынужденно опубликованы провластным телеканалом и представлены публике как исключительный случай. Вынужденно — потому что незадолго до этого они были слиты оппозиционному блогеру, телеканал спешил опередить его с публикацией.

«Иса, ты что, не мужчина?!»

У нечеченских граждан республики сохраняется право высказывать несогласие с решениями властей без последующих репрессий. В октябре 2025 года жители Наурской из числа этнических русских выступили против переименования населенного пункта в Невре. На встрече с главой администрации района они позволили себе весьма резкую полемику с чиновником: в частности, утверждали, что депутаты, принимавшие решение, не имеют отношения к району. На просьбу главы администрации прекратить съемку автор видео ответил отказом. Представители власти выслушали возмущенных жителей уважительно, обещали принять их требования во внимание (поселение, впрочем, все равно переименовали).

На встрече присутствовали и многочисленные жители из числа чеченцев, но ни один из них не высказывался. Все выступавшие, судя по видео, — этнические русские.

С этой историей контрастирует другая. Вирусным в республике стал ролик, на котором глава администрации Урус-Мартановского района Валид Абдурешидов кричит на местного жителя: «Иса, ты что, не мужчина?! Или ты бесполезный?! Или ты халатный?! Или ты проститутка?!» Подобное посягательство на честь мужчины неприемлемо в чеченском обществе даже между конфликтующими врагами.

Но что же такого сделал Иса? Лишь сообщил муниципальному главе о том, что подростки портят автобусную остановку и отвечают агрессией на его замечания. Абдурешидов в ответ предложил ему таких подростков бить.

^{Источник: телеграм-канал Niyso}

Чиновник не извинился за свои оскорбления, хотя сам регулярно принуждает к этому. Так, однажды он приехал домой к местной жительнице Заре Тепсуркаевой и на камеру отчитал ее за то, что она обратилась к главе Чечни с жалобой на финансовое положение и невозможность приобрести продукты в период ковидных ограничений. Мать девяти детей и супруга человека с инвалидностью извинилась за свой «проступок» перед камерами местного телеканала. В репортаже также показали двух сыновей женщины, которые смотрят в пол и пытаются спрятать лица за козырьками бейсболок.

В другой раз Абдурешидов собрал стариков из села Алхазурово в здании администрации и заставил их перед камерой осудить и оскорбить женщину, которая записала видео с жалобой на проблемы с водой. Проблем нет, а женщина пожаловалась из-за «нехватки ума», заявили собравшиеся.

*^{Скриншот из видео с опровержением проблемы нехватки воды. Источник: Кавказский узел}*

Видео с извинениями в качестве публичной унизительной практики в целом давно используются кадыровцами как инструмент давления на чеченцев.

Фейковое гостеприимство

Сегрегация стала рутиной и в других сферах жизни. В республике сохраняется полный запрет на тонировку стекол на автомобилях. Запрет незаконный: по КоАП РФ тонировка, хоть и с ограничениями, допустима. Но — таково личное решение Рамзана Кадырова, которое он объяснил тем, что на тонированных машинах могут перевозить «наркоманов и все на свете».

Теперь дорожные полицейские в Республике вынуждены, дополнительно к своим обязанностям, выполнять работу по разделению водителей: на тех, кого можно оштрафовать, поругать, у кого можно содрать с авто тонировочную пленку или даже отобрать машину — и на тех, кому пожелать счастливого пути. Задача не так проста, как кажется: если за рулем машины, зарегистрированной в другом российском регионе, находится чеченец, то тонировка ему тоже запрещена — так на совещании заявил Кадыров. По сути, глава региона перед камерами поручил применять запрет по принципу этнической принадлежности, что нарушает статью 19 Конституции РФ, гарантирующую равенство всех перед законом.

Приезжие нередко воспринимают снисходительное отношение кадыровцев как «чеченское гостеприимство». Именно так это назвал блогер Рустам Леон. По его словам, сотрудник полиции на въезде в Чечню сообщил, что тонировка стекол в республике запрещена, но все равно пропустил его. На другом видео водитель задал прямой вопрос полицейскому: «Почему чеченцам нельзя, если остальным можно?» «Не знаю», — честно сказал сотрудник в форме, при этом ответил утвердительно на вопрос, является ли это частью чеченского гостеприимства. Наглядно ситуацию на постах полиции в Чечне продемонстрировал и московский адвокат Тельман Султанов, автомобиль которого даже не остановили: хотя, по его словам, он был тонирован как «бункер».

^{Источник: ютуб-канал STZ Group}

Другое необычное видео на канале дорожного блогера drongogo также заслуживает внимания. «Утро доброе, русские», — начинает разговор молодой полицейский. «Ты русский?» — следом спрашивает он водителя, пытаясь то ли начать неформальную беседу, то ли выяснить, какие законы — общероссийские или кадыровские — следует применять на этот раз. Во время разговора полицейский — уже не так дружелюбно — бросает кому-то на чеченском: «Езжай, я же сказал тебе ехать». По видео сложно делать однозначные выводы, но акцент на национальности водителя вызывает как минимум недоумение.

^{Смол-ток на чеченской трассе. Источник: ютуб-канал drongogo}

Нарушение запрета на тонировку — еще один повод отправлять местных жителей на войну против Украины, судя по свежей голосовой записи главы администрации села Дуба-Юрт Магомеда Музаева в ватсапе. «Расскажу про наказание, которое вас ждет. Никто не спасется, пока не окажет помощь тем, кто в Украине. И неясно, увидит ли он потом свой автомобиль», — пригрозил Музаев на чеченском языке.

Помимо ограничений на тонировку, Чечня остается единственным регионом, в котором при получении российского загранпаспорта требуется привести «поручителя» с той же фамилией. Эта незаконная мера действует как минимум последние десять лет и относится исключительно к чеченцам. По заявлению Федеральной миграционной службы по Республике, ограничение якобы было принято по просьбе самих жителей Чечни, родственники которых примкнули к вооруженным формированиям в Сирии. «Поручитель» оставляет данные и подпись в бланке и служит «гарантом» того, что обладатель нового загранпаспорта тоже куда-нибудь не примкнет. Эта практика неформальна : на бланке никакого текста нет, есть только ячейки для заполнения.

Правозащитники считают, что здесь четко прослеживается откатанный за годы принцип коллективной ответственности. Владельцу нового паспорта дают понять: «В случае чего, мы подтянем поручителя».

Пригласить на чай или раздеть

Требования к одежде, как и последствия ее неправильного выбора, в Чечне тоже разнятся для приезжих и местных. Если гости Республики одеты в откровенную, по меркам местных жителей, одежду (короткие шорты, юбки, платья, футболки без рукавов, открытые, облегающие, прозрачные вещи), им не нужно делать замечаний, а нужно пригласить на чай и «вежливо объяснить», что так одеваться не стоит, проинструктировал Рамзан Кадыров на совещании с правительством.

Когда дело касается чеченцев, глава Чечни предпочитает другие методы. «Я вам говорю: женщина, которая выходит в черных одеждах, с закрытым подбородком… Мы эту женщину увезем и проверим… Заставим снять одежду, штаны…», — заявил Кадыров в сентябре 2014 года и поручил показать свою угрозу по местному телеканалу.

Вскоре после вступления Рамзана Кадырова на должность президента Чечни мужчин могли преследовать за бороду в паре со сбритыми усами или подвороты на брюках. В таких людях Кадыров видел угрозу — из-за внешнего сходства с «ваххабистами». Этот специфический термин с лишней буквой «с» Кадыров многие годы использовал для обозначения самых разных категорий людей: сторонников независимости Чечни, членов вооруженного подполья, последователей иной точки зрения в религии, критиков режима. Сегодня термин из речи Кадырова практически исчез.

В декабре 2013 года полное право расправляться с чеченцами, которые имеют «мало-мальское сходство» с «ваххабистами», дал своим подчиненным Апти Алаудинов, на тот момент замминистра внутренних дел по Чечне.

«Я лично взял это на себя, я лично сказал косить. Кого можно посадить — сажай. Если есть возможность что-то подбросить, что-нибудь в карман — подбрасывай. Делай что хочешь и убивай кого хочешь. Падишах [Рамзан Кадыров] сказал это делать, и я это поддерживаю», — говорит Алаудинов на знаменитом видео.

^{Речь Алаудинова про «ваххабистов». Источник: Урус-Мартановский районный телеканал «УМ-ТВ»}

«Нам нужны только чеченцы»

Сегрегация действует и в стенах секретных тюрем. О том, что кадыровцы избивают и пытают задержанных чеченцев жестче, чем остальных, российским и международным СМИ рассказывал побывавший в незаконной тюрьме этнический русский Максим Лапунов. Он был среди тех, кого в 2017 году похитили в рамках волны преследований ЛГБТ-людей.

На пресс-конференции «Новой газеты» Лапунов подчеркнул, что в отличие от чеченцев, его не пытали током, а избивали только в первый день похищения. За 12 дней в секретной тюрьме Лапунов насчитал не менее 30 других пленников: «Там как раз было очень жестокое избиение. […] Их несколько дней подряд могли избивать». Также Лапунов процитировал одного из похитителей: «Ты нам не нужен, нам нужны только чеченцы».

Лапунова в итоге отпустили. Как минимум двух чеченцев, находившихся с ним в одном подвале, ожидал иной исход: их убили, а затем выдали как ликвидированных во время спецоперации членов вооруженного подполья. «Меня выпустили за два дня до их расстрела», — утверждает Лапунов, показывая фотографии трупов двух мужчин из уголовного дела.

Читайте также: Забытые могилы. «Убийства чести» в Чечне: от демонстративных расправ до государственного одобрения

Внутренний карт-бланш

Политика двойных стандартов не нова для властей Чеченской Республики, говорит в беседе с «НеМосквой» Сергей Бабинец, руководитель Команды против пыток i . Он утверждает: уговор Кадырова и Кремля изначально предполагал карт-бланш на территории Чечни в обмен на решение проблемы с вооруженным сопротивлением, участников которого российская сторона называет террористами.

— В то время многие шли к правозащитникам за помощью, так как под горячую руку попадали все без разбору. Постепенно масштаб проблемы уменьшился, но карт-бланш никто не отозвал. По-прежнему местные силовики имеют право делать все, что угодно. Это касается в том числе применения пыток и насильственных исчезновений.

Сергей Бабинец. Источник фото: личная страница в Фейсбуке

Статистику приговоров по делам о превышении должностных полномочий — а именно по этой статье квалифицируются пытки в полиции — глава КПП называет «неутешительной»: за более чем 15 лет работы в Чеченской Республике правозащитникам не удалось привлечь к ответственности ни одного полицейского, обвиняемого в пытках.

Вседозволенность чеченских силовиков по отношению к чеченцам не ограничивается пределами региона, обращает внимание Бабинец:

— Особенно показательно это в делах Заремы Мусаевой и братьев Магомедовых, за которыми полицейские из Чечни приехали в Нижний Новгород. Тогда стало понятно: при необходимости силовики из Чечни готовы и могут приехать за «своими» даже в другой регион России. В отношении нечеченцев подобных акций не припоминаю.

Есть в политике сегрегации свои исключения. Пожалуй, самое известное — дело Никиты Журавеля, осужденного за сожжение Корана. Решение о его передаче для отбывания наказания в Чечню было принято главой Следственного Комитета РФ Александром Бастрыкиным и поддержано лично Путиным.

— Видимо, любые преступления, связанные с осквернением святого для мусульман символа, также стирают границы дозволенного, и федеральные власти с таким подходом согласны, — комментирует собеседник.

Вероятно, границы дозволенного стираются и по отношению к тем, кто оскорбил лично главу Чечни. Трое уроженцев дагестанского Дербента — Сеидайдин Мустафаев, Хаким Аскеров и Нилан Алиев — пропали без вести после визита в Грозный в феврале 2020 года. Мустафаев вел блог в соцсетях, где позволял себе оскорбительные комментарии в адрес Кадырова. В одном из видео блогер именует чиновника «бородатой марионеткой», призывает «ходить как смертный, [вместе] с народом». По данным «Кавказ.Реалии», все трое были избиты в резиденции Кадырова. МВД по Дагестану и следком по Чечне объявили пропавших в розыск. Родственники обращались к Кадырову с просьбой помочь найти мужчин, но до сих пор никаких новостей о них нет.

Читайте также: Личная армия на черный день. Зачем Рамзан Кадыров создал Российский университет спецназа и какую роль он может сыграть в будущем

Проблема сегрегации людей в Чечне не получает такого внимания СМИ, как очередная медаль Адама Кадырова, его новая должность, дорогие часы и свадебные кортежи. Или как болезнь главы Чечни и количество его жен. Проблема, которая по своей средневековости должна была затмить остальное, сама остается в тени. Представители оппозиционного чеченского движения Niyso — практически единственные, кто в публичном поле регулярно рассказывают об этой политике.

При этом, по мнению Бабинца, практика с годами меняется:

— Силовики в Чечне — как и в других регионах, но в Чечне это наиболее ярко выражено — прощупывают границы дозволенного и недозволенного и пытаются пробовать новые методы борьбы с теми, кого считают преступниками или вражескими элементами. Иногда получают по рукам и тогда временно ретируются.

В большинстве стран принадлежность к титульному народу считается преимуществом. В современной Чечне она становится дополнительным фактором риска.

Упомянутые в начале текста чеченские женщины, пожалуй, прекрасно понимали последствия своего выбора. Знали, что за попытку протеста против мобилизации им рассчитывать на «сдержанное отношение» властей не приходится. Так и случилось. Родственников-мужчин задержанных тогда привезли в здание мэрии Грозного и заставили при всех избить женщин, потому что «иначе это сделаем мы — и будет хуже». На следующий день Рамзан Кадыров обозвал протестовавших врагами народа, получающими деньги от неких «западных организаций».

Непропорционально грубая сила и репрессии за нелояльность стали для режима главным инструментом подавления воли чеченцев. Этот механизм оказался настолько эффективным, что протест против отправки сыновей на войну стал уникальным прецедентом — вероятно, единственной организованной чеченцами акцией против действий властей за все время существования режима. Отчаянный шаг матерей, прервавших многолетнее молчание.